• Главная
  • Расписание богослужений
  • Информация для паломника
  • Контакты и реквизиты
  • Таинство Крещения
  • Поминовения
23 ноября 2018 года

"Махринская обитель - любимое Платоном и пустынное местечко"

24 ноября 1812 года отошел ко Господу митрополит Московский Платон (Левшин). Этому выдающемуся иерарху Русской Церкви Свято-Троицкий Стефано-Махрищский монастырь обязан своим возрождением в конце XVIII столетия. Усердием митрополита был построен Троицкий собор монастыря (разрушен в 1942 г.), ограда с башнями и двумя надвратными храмами - во имя святых апостолов Петра и Павла и преподобного Сергия. 


"Второй Златоуст"

Митрополит Платон родился на праздник апостолов Петра и Павла в 1737 году и назван был Петром. Особое почитание первоверховного апостола он пронес через всю свою жизнь. Получилось так, что он был учителем императора Павла, когда тот был еще престолонаследником, и в своей жизни он часто посвящал храмы и освящал их в честь Первоверховных апостолов Петра и Павла.

Отец будущего митрополита был бедным сельским причетником, его звали Егор Данилов. Мать будущего святителя, Татьяна Ивановна, как только ребёнок начал говорить, научила его произносить имя Божие, учила и молитвам. С 6 лет его начали учить грамоте, а в 8 лет он уже свободно читал и пел на клиросе, и мог один править службу на клиросе во время литургии. У него был приятный голос, за который его любили в селе, и позже в академии. К 9 годам Петра Левшина отдали в Коломенское духовное училище, т.к. его отец к тому времени был рукоположен во священника в Коломенской епархии.

Отец настоял, чтобы его сына приняли в лучшую тогда в России школу - Славянско-греко-латинскую школу, позднее академию. Во время учения, Пётр Левшин жил в великой бедности у своего старшего брата Тимофея, причетника храма Софии Премудрости Божией. В школу он ходил босиком, и только у порога надевал обувь. Был нрава весёлого. Учился очень хорошо, даже был переведен через класс, как раз тот, в котором начинали изучать греческий язык. Не имея средств купить учебник, Петр выпросил на время у товарища греческий учебник на латинском языке, переписал его и начал учиться самоучкой. Сначала он обращался к помощи товарищей, а потом начал ходить в греческий монастырь, прислушивался к чтению и пению греков, замечал их произношение.

Со временем он достиг такого совершенства, что по окончании духовной академии был назначен преподавателем греческого языка. Также самоучкой он учился географии, истории, французскому языку и другим наукам, всю жизнь изучал что-нибудь новое. Успехи в учёбе привели к тому, что когда в Москве открылся университет, Петр Левшин был назначен туда студентом, но отказался, так как стремился к принятию монашества. По академическому обычаю, на Петра Левшина была возложена обязанность толковать Катехизис по воскресным дням. За эти толкования его называли «вторым Златоустом» и «московским апостолом». На собеседования сходилось множество народа, некоторые с детьми.

Впоследствии он говорил, что никогда не был так счастлив, как в это время, и никогда его с таким усердием и жадностью не слушали, даже когда он стал архиереем. Он объяснял тем, что «был тогда сердцем чище», и со смирением говорил, что теперь его грехи умножились.


Учитель наследника престола

Через год после окончания духовной академии Петр Левшин был переведен преподавателем в духовную семинарию при Лавре. Скоро он был пострижен в монашество с именем Платона и через год рукоположен во иеромонаха. Архимандритом Лавры был в то время Гедеон (Криновский; впоследствии епископ Псковский, Изборский и Нарвский), придворный проповедник и член Святейшего Синода. Живя в Петербурге, он не раз вызывал к себе иеромонаха Платона.

Проповеди о. Платона в Санкт-Петербурге привлекли к нему внимание некоторых высокопоставленных лиц. Он сделался известен императрице Екатерине, которая назначила его законоучителем наследника престола Павла Петровича, а через 10 лет, когда Платон был уже архиепископом Тверским, и невесты наследника, Натальи Алексеевны. После смерти Натальи Алексеевны преосвященный Платон был законоучителем и второй жены Павла Петровича, Марии Федоровны.

Такое положение вынуждало преосвященного Платона, вопреки своему монашескому сану, иногда держать себя светским человеком. Он бывал на приемах во дворце, бывал даже в театре, в большой ложе, назначенной для членов Синода. Но его тяготила придворная жизнь, и он был рад, когда его назначили архимандритом Троице-Сергиевой лавры и он по должности мог жить в тихом Сергиевском подворье.

В сентябре 1770 г. Платон был назначен архиепископом в Тверь, а в январе 1775 г. переведен в Москву с оставлением архимандритом Троице-Сергиевой лавры. Но, как члену Синода и законоучителю великой княжны, по-прежнему жить ему приходилось в Санкт-Петербурге. Только с большим трудом, ссылаясь то на болезнь, то на необходимость лично заняться епархиальными делами, удавалось ему «отпроситься» на некоторое время в Лавру и епархию. Епархиальными делами митрополит Платон занимался со свойственной ему энергией.


Московский архиепископ

Став московским архиепископом, Платон принялся за упорядочение и московской епархии: уничтожал взяточничество, сокращал число домовых церквей, учредил строгий надзор за духовенством и порядком церковной жизни чрез благочинных, также при всяком случае выдвигал значение образовательного ценза у духовенства, установил строгое распределение приходов, принимал различные меры к благоустройству церквей и благолепию церковного богослужения, к улучшению положения духовенства.

Он сам нередко неожиданно посещал монастыри и приходские церкви в Москве, сам пел и читал за богослужением, иногда стоя на клиросе. Он говаривал о себе: «я застал московское духовенство в лаптях и обул его в сапоги; из прихожих ввел его в залы к господам». Его называют отцом московского духовенства.


"Отец Духовной Академии"

В 1775 г., Платон назначен был протектором Московской Духовной Академии. Академия обязана ему своим возрождением. Он увеличил число ее учеников с 300 до 1000, устроил для беднейших воспитанников бурсу, увеличил материальные средства Академии, сам выбирал для нее учителей, написал для них свое наставление, обязал представлять ему ежемесячный отчет о ходе занятий и достиг того, что Московская Академия перестала нуждаться в привозных учителях из Киева. Усилено было до высокой степени изучение греческого языка, первенствующее значение предоставлено русскому языку, и сам Платон написал первый опыт богословия на русском языке. Лучших студентов Академии Платон обыкновенно посылал еще слушать лекции в Университете; наиболее удачные, студенческие сочинения он сам просматривал и печатал. Не обращаясь к каким-либо внешним, формальным преобразованиям, Платон совершенно перереформировал Академию, положительно обновил ее, возродил, и она, по справедливости, считала его своим отцом.

Столь же много Платон сделал для Троицкой Семинарии и низших духовных училищ Московской епархии. Он устроил Перервинское Духовное Училище при монастыре в Перерве, открыл училища в Калуге, Звенигороде и Дмитрове, Семинарию в Вифании. Пожертвовал в 1789 г. особый капитал в Опекунский Совет, с тем, чтобы на проценты с него содержалось в Академии, Семинарии и Духовном Училище Московской епархии по пяти воспитанников, отличившихся успехами и давших обещание не выходить из духовного звания. Эти воспитанники обыкновенно к своей фамилии, по окончании учения, принимали вторую – «Платонов».


Возрождение монашества

После периода упадка, к которому было приведено русское монашество государственными реформами в 18 веке, митрополит Платон прилагал все свои силы к возрождению монастырей. Строгий инок, он много обителей устроил и благоукрасил и воскресил в них дух истинного монашества, призвав для этого учеников великого старца Паисия (Величковского). Из обновленных им обителей особенно замечательны были Оптинская и Пешношская обители. Возрождением ему обязаны Давидова, Берлюковская пустыни и Сретенский монастырь  в Москве. 

С 1783 г., не раз собираясь уходить на покой, митрополит Платон устроил на пустыре неподалеку от Лавры пустынь – Вифанию, скоро разросшуюся в Спасо-Вифанский монастырь и Семинарию. Это был первый скит Троице-Сергиевой лавры и любимое детище иерарха. Проживая здесь в последние годы, он часто посещал Вифанскую Семинарию, приходил в аудиторию слушать обычные проповеди семинаристов, с любовью и трогательным вниманием исправляя недостатки.


Будучи наместником Троице-Сергиевой Лавры митрополит Платон не оставлял своим вниманием подведомственные Лавре монастыри. Случалось, летом Владыка иногда помногу недель проводил в обители преподобного Стефана, отдыхая здесь от многочисленных трудов по управлению епархией. В монастыре были устроены для него особые покои, позднее обращенные в монастырскую гостиницу.

По воспоминаниям современников, во время пребывания в Махре митрополит вел себя на удивление просто. В одном простеньком подряснике он совершал прогулки по окрестным лесам и лугам, подходил к работавшим в поле крестьянам, преподавал им святительское благословение, входил в их заботы, часто помогая деньгами нуждающимся.

Тщанием митрополита Платона в 1791-92 годах над восточными вратами Стефано-Махрищского монастыря была построена каменная церковь во имя преподобного Сергия Радонежского, в эти же годы обитель была обведена новой каменной оградой, с четырьмя башнями по углам. В 1806 году над северными вратами построили каменную  церковь во имя святых апостолов Петра и Павла, которых митрополит особенно почитал.

К 1807 году главный собор обители – Троицкий - сильно обветшал. Его разобрали и иждивением митрополита Платона выстроили новый собор, который был освящен  23 августа 1808 года, в день отдания праздника Успения Пресвятой Богородицы. Слово на освящение храма произнес молодой учитель красноречия и риторики Московской Духовной семинарии Василий Дроздов – будущий святитель Филарет, митрополит Московский.

В Троицком храме, прообразом которого послужил возведённый владыкой Платоном храм Преображения Спасо-Вифанского монастыря, иконостасы стояли один над другим: внизу помещался престол в честь Иоанна Златоуста, а над ним - в честь Святой Троицы. В верхний храм вели широкие лестницы, а сам он представлял собой пристенные галереи на колоннах.

Владимирский губернатор князь И.М. Долгоруков в своих записках пишет: «В уезде заметим Махринскую обитель, любимое Платоном и пустынное местечко. Оно по положению своему в ведомстве владимирского епископа, но, принадлежа исстари к Троицкой лавре, осталось под непосредственным начальством московского митрополита. Платон особенно рачит о красоте внутренней и наружной монастыря. Трудами его и собственным иждивением выстроен новый храм по примеру Вифанской его пустыни, в два яруса сквозные с хорами и возвышенным на горе престолом. Вход в церковь величествен."

Через 40 лет предполагалось перестроить собор, однако святитель митрополит Московский Филарет (Дроздов) указал, что «все переиначивать нельзя, не оставить ли из уважения к трудам старца святителя Платона внутреннее расположение, как оно им устроено, престолы при устройстве полов не переиначивать». К западному фасаду при этом ремонте был пристроен двухэтажный притвор со сводами, в котором на втором этаже размещались ризница и библиотека, а с севера часовня над могилой местночтимого епископа Варлаама.

Не только внешнее благоустройство беспокоило митрополита Платона. В разные годы обитель приходила в совершенный упадок. Так  к 1787 году братии в монастыре оставалось несколько человек, в связи с чем Духовный собор Лавры рекомендует новому строителю "по благословению митрополита Платона завести братство…, подобно Берлюковой пустыни, для чего велено туда съездить, побыть в ней неделю, поговоря и посоветуясь с той пустыни строителем, который из ничего устроил монастырь и содержит хорошо".

Тринадцать лет управлявший монастырем иеромонах Астион (1787-1800, † 1801) сумел поднять обитель на прежнюю высоту. Посетивший в 1789 году обитель Высокопреосвященнейший митрополит Платон, остался весьма доволен тем, что "братия в послушании трудятся, пруд сами чистят, общую трапезу имеют, странноприимствуют, мельницу устроили, службу церковную производят тщательно, по монастырскому обыкновению... делают же все по согласию и любви... Господь да дарует строителю доброе тщание, искусство и успех наипаче в строительстве душ братии»."


"Москва свободна и я умру спокойно!»

В самом конце жизни митрополиту Платону пришлось перенести страшное душевное потрясение - нашествие Наполеона, взятие и пожар Москвы.

Когда уже столица начала пустеть, улицы ее были наполнены только отъезжавшими из нее или обозами с военными снарядами и ранеными, тогда из Вифании прибыл митрополит Платон в последний раз взглянуть на любезную ему Москву. Говорят, что он хотел было ехать на Бородинское поле или Поклонную гору и благословением своим воодушевить воинство к битве за Москву.

Приехав в Чудов монастырь 28 августа, он сел в креслах на входном крыльце и долго со слезами смотрел на Кремль, как будто прощаясь и как будто предчувствуя свою вечную с ним разлуку и его жребий. 1 сентября митрополит Платон возвратился из Москвы в Вифанию, а 2 сентября французы заняли столицу. Но и после этого митрополит никак не хотел оставлять Вифанию, и только когда неприятель стал появляться в ближних селениях, принуждаемый окружающими, выехал в Махрищи.

Командовавший Тверским Ополчением Князь A. А. Шаховской первый известил митрополита об изгнании врагов из Москвы. Владыка от радости заплакал, перекрестился и сказал: «Слава Богу! Москва свободна и я умру спокойно!»

Через месяц, 11/24 ноября 1812 года старец митрополит Платон скончался, в Вифании, где и был погребен. После разорения Вифанского скита погребение было перенесено в Духовской храм Троице-Сергиевой Лавры. 

Митрополит Платон был очень почитаем в своей обители, его особенно чтили все жители округи, которые верили в то, что он помогает маленьким детям, которых он особенно любил при жизни.

Больных детей приносили и клали на его гробницу, и с верой, надеждой и упованием дети получали исцеление.


Поучительные случаи из жизни митрополита Платона

≈ Однажды в Троицкой лавре монах принес ему кусок черного заплесневелого хлеба с жалобой, что кормят таким хлебом. Митрополит, взяв этот кусок, стал его есть, между тем завел разговор с монахом, и когда съел, то спросил, как будто забывши, с чем монах пришел к нему. «Жаловаться на дурной хлеб», - ответил монах. «Да где же он?» - спросил митрополит. «Вы его изволили скушать». - «Ну, поди и ты сделай то же, что я», -сказал ему спокойно митрополит.


≈ Игумения Новодевичьего монастыря Мефодия любила вспоминать, как у нее во время оно бывал в гостях покойный митрополит Платон. Когда он приезжал к ней неожиданно и она просила его остаться обедать, то он, бывало, уж непременно спросит: «А старая гречневая каша есть? А то не сяду с тобой обедать». Если в игуменской келий не оказывалось старой гречневой каши, то послушницы отправлялись на поиски по всем келиям и, конечно, почти всегда находили любимое кушанье владыки.


≈ Однажды митрополит Платон стоял на хорах придела Преображения, а возле него встал какой-то священник, не видавший никогда митрополита, к которому имел дело. Перед выходом с Евангелием причетник поставил свечу в северных дверях, а сам, полагая, что, пока будут читать «Блаженни», успеет сбегать вниз, побежал по лесенке. Между тем диакон подходит с Евангелием к северным дверям, а свечу некому понести. Митрополит, заметив его, говорит священнику: «Возьми свечу, понеси». - «Не подобает, - отвечает батюшка, - я иерей».

Тогда митрополит идет сам, берет свечу, преподносит ее, а по входе диакона в алтарь становится против царских врат, пока священник преподал благословение, затем относит свечу на южную сторону и, поставив ее на место, кланяется батюшке: «А я митрополит!»


В «Братьях Карамазовых» приведена известная история о встрече Платона с Дидро, который звучит следующим образом:

Когда митрополит Платон был ещё в Петербурге, Дидро изъявил желание его видеть, вошёл в комнату и сказал по латыни: «Нет Бога», с торжественным видом, полагая, что Платон не знает по-латыни, но очень удивился, когда тот ему сказал: «Рече безумец в сердце своём», показал ему дверь и ушёл.


Римский Император Иосиф II, путешествуя по России в 1780 году, посетил Москву и Троицкую Лавру, где осматривал все с большим вниманием и рассуждал с Платоном о разных предметах учености. – Когда Екатерина II после того спросила Иосифа, что нашел он достопримечательного в Москве? «Платона» – отвечал Император.