Доклад игумена Вассиана (Бирагова), настоятеля Спасо-Преображенского монастыря г. Арзамаса (Нижегородская епархия) на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», секция «Монастырские уставы и преемство древних традиций – фундамент для формирования личности монашествующего. Практические аспекты» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 28 января 2026 года)

Монастырь можно сравнить с живым организмом.

Для чего устав, как не для того же, для чего и заповеди даны человеку, закон – обществу, – чтобы сохранить жизнь человека, общества, монастыря – чтобы люди жили полноценной жизнью, стремились к Богу, развивались, становились лучше, спасались…

Заметим, что один и тот же Божий Закон, а совсем не произвол человеческий, лежит в основе жизни как отдельного человека, так и целого народа, так и монастыря. И когда отдельный человек, или целый народ, или монастырь живет по Закону Божию, а не по своему произволу, тогда их жизнь гармонична, исполнена смысла и ведет ко спасению в вечности. В монастыре в особенности важно соблюдать устав, извечные правила монашеской жизни.

В обители пребывают люди, очень различающиеся по возрасту, по характеру, по своему прошлому, но все они – собравшиеся в одно время, в одном месте во имя Христа, всех привел сюда Христос, каждого своим путем – привел из мира в Церковь. Монашеская община – это, прежде всего, цельная часть Церкви, некая полноценная единица. То есть, с одной стороны, каждая монашеская община является самостоятельной духовной семьей со своим ритмом, образом жизни, а с другой – она не обособлена от Церкви, слита с ней в единое целое. Устав, и прежде всего богослужебный устав, призван сохранить это драгоценное единение монашествующих с Церковью и друг с другом. Почему Церковь так дорожит нашим общим богослужебным уставом? Потому что он объединяет нас с Богом, облекая наше обращение к Нему в приемлемые Им же Самим формы. Смотрите, какова сила нашего церковного уставного богослужения: оно связывает молитвою землю с небом. И какова ответственность за его исполнение!

Кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном (Мф. 5:19).

Что же происходит, когда нарушаются заповеди, закон, устава? Обетование Божие – смертию умрете (Быт. 2:17) – непреложно, хотя и не в один миг совершается, а растягивается подчас в долгую болезнь – человека, общества и монастыря… Как Адам, лишившись рая, плакал, так и мы, отступая от устава, ощущаем лишение благодати. Особенно в богослужении – сокращения и поспешения не прибавляют нам, а лишают нас сил, удовлетворения от богослужения и вынуждают сокращать дальше...

И напротив, восстановление порядка в богослужении придает братии силы. И это происходит – так же, как с молитвенным правилом – не разом или вдруг, но постепенно, от силы в силу (Пс. 83:8).

Великое благословение Божие, когда все братья в обители с горячей ревностью и любовью стремятся соблюдать устав монастыря. Для игумена нет большей радости, если его послушники желают послужить Богу всем сердцем, не оглядываясь ни на что постороннее: всегда спешат в храм на богослужение, неопустительно исполняют свое келейное правило, прилежат посту и бдению, стараются превзойти один другого в смирении, кротости, послушании.

Но, конечно же, не все члены братства (в особенности, если братство многочисленно) и не всегда способны удержаться на той духовной высоте, на которую возводит монаха устав обители. Поэтому в Церкви наряду с акривией, то есть строгостью в исполнении правил, есть и икономия, то есть послабление немощным, снисхождение к ним.

И в отношении соблюдения устава такая икономия тоже возможна, а иногда даже необходима. Например, если брат, по болезни или старости, не может строго воздерживаться, трудиться наравне со здоровыми и молодыми, посещать все богослужения, то с рассуждения и по благословению игумена, ему может быть оказано послабление. Очень важен личный подход. Разумное послабление дает возможность немощному брату нести свой небольшой крест и пребывать в подвиге, хотя и в меньшем, по сравнению с другими братьями. Сильному же брату, наоборот, необходима акривия. Если же в монастыре ко всем будут предъявляться равные требования, то это может привести к тому, что сильные будут подвизаться меньше, чем способны, а слабые – изнемогут, впадут в уныние и оставят всякий подвиг. Наш современник, опытнейший духовник старец Эмилиан (Вафидис) так рассуждает об этом: «Монастырь — это подлинные объятия, где всё устроено как подобает. Различный подход к братьям — это икономия, для того чтобы каждый научился сам нести свой крест ради Господа. Если мы пренебрежем такой икономией, то весь порядок извратится: крепкие душой и телом расслабятся, станут ни на что не годными, потому что не захотят нести подвига, как того требует игумен, а немощные будут надрываться и изнемогать».

К примеру, в нашей обители есть братья почтенного (пенсионного) возраста. Однако у каждого из них имеются свои нетрудные физически послушания, которые они выполняют с такой тщательностью и старательностью, что на своем месте по-настоящему незаменимы и задают тон молодым.

Поскольку всем в обители управляет игумен и, как отец братства, заботится о всех сторонах жизни монастыря, то на нем лежит великая ответственность – когда, в каком случае, в отношении чего можно оказать снисхождение или же напротив потребовать строгого хранения устава. Об этом говорит и святитель Василий Великий в своих правилах, обращаясь к начальствующим: «Должны мы знать, что есть свое время и обличению, и утешению, и снисхождению, и строгости. И много нам надо иметь заботливости о том, чтобы не сделаться преткновением для немощных, а потому необходимо смотреть, что служит к преспеянию всякой добродетели о Христе».

На самом деле, как это ни парадоксально, но в монастыре, на этом духовном ристалище и поприще подвижнических состязаний, очень легко расслабиться и впасть в нерадение. В особенности если обитель материально благоустроенная, то монахи, привыкнув пользоваться всеми удобствами, жить с полным комфортом, могут поддаться духу расслабления. Вновь хочется привести слова старца Эмилиана: «Проще простого облениться в монастыре! Проще простого дремать или витать в облаках на службе. Проще простого полениться вскочить, как на пожар, на свое правило. А что это, как не греховная смерть?» Поэтому так важно, чтобы настоятель зорко наблюдал, не «дремлют ли душою от зноя страстей сии овцы», по слову преподобного Иоанна Лествичника, «тогда пастырь, взирая на небо, должен еще усерднее бодрствовать над ними, чтобы не сделались они добычею волков», то есть и словом, и собственным примером поощрять их к строгому исполнению священных монашеских правил.

В то же время игумен должен научить монахов, чтобы они и сами стремились к подвигу ради Христа. Ведь если духовный отец вынужден постоянно подталкивать, побуждать, вдохновлять, контролировать своих чад, то значит в братстве не всё благополучно. Монахи призваны сами вести себя как духовно зрелые люди, строго хранить свое монашеское устроение и верность уставу.

Каждый брат должен помнить, что от его усердия в исполнении устава зависит общее состояние братства. Ведь даже если кто-то один впадет в нерадение, то своим настроением он может заразить всех остальных. «Как трусливый солдат развязывает руки врагу, так нерадивый монах ослабляет волю братии», – предостерегает нас преподобный Антиох Палестинский. И если эта душевная вялость, дух расслабления и пренебрежения своими монашескими обязанностями овладеет всем братством, то постепенно монахи могут совершенно уклониться от своей первоначальной цели, забыть, зачем вообще они пришли в обитель. Как пишет дальше преподобный Антиох, в таком братстве исчезает страх Божий, «а где нет страха Божия – там раздоры и зависть, там радуется лукавый». Братство теряет единство и любовь, и монастырь оказывается на грани распада.

Говоря о нерадении, я подразумеваю не только леность к телесным подвигам, но прежде всего оставление делания духовного – послушания и доверия игумену, добродетели молчания, смирения, отречения от мира. Митрополит Лимасольский Афанасий в одной из своих бесед с монашествующими замечает: «Мы, современные монахи, наверное, не можем упражняться в тех суровых аскетических подвигах, в которых упражнялись отцы. Но мы не должны делать никаких отступлений там, где речь идет о послушании и смирении. Смиряться – это не копать землю. Любить брата, не противоречить, не следовать своей воле, не конфликтовать с ближними – это не тяжелый физический труд. Но это очень важные вещи, и в этом мы не должны давать себе послабления».

Кроме того, очень важно тщательно хранить те установления, которые направлены на созидание единства в братстве. Например, совсем неслучайно в Типиконе говорится, что каждый день в монастыре совершаются две общих трапезы. Общая трапеза объединяет братий, через нее на монастырь изливается благодать Божия. А что бывает, когда в обители не соблюдается эта традиция, то есть когда монахи вкушают пищу не вместе, на общей трапезе, а каждый сам по себе? Можно привести пример из книги «Письма Святогорца», где описывается состояние особножительных братств, в которых нет общей трапезы: «Все кушают по кельям. Всякий получает положенную порцию жизненных продовольствий и в своей келье готовит, как хочет, прикупая к этому всё, чем лакомится вкус и услаждается мудрование плоти. От этого-то можно видеть на Святой Горе иноков со всеми отличительными чертами независимой, плотской жизни и с настроенностью духа не совсем иноческою. Мы очень легко узнаем здесь – кто киновиат, а кто особножительного монастыря инок, потому что между ними, в самой их поступи, в беседе и вообще в наружном виде заметная противоположность».

Повторимся, что соблюдение в монастыре такого простого правила – когда монахи всегда совершают трапезу вместе – привлекает к обители благодать Божию и созидает в братстве подлинный монашеский дух.

Не менее важно соблюдение древнего монашеского правила о том, чтобы беречься от пересудов. Митрополит Афанасий Лимасольский в одной беседе привел такой печальный пример: как пересуды и сплетни разрушили целое сестринство. Как говорил владыка, в одной обители на Кипре были очень хорошие, ревностные сестры, настоящие подвижницы, и матушка-настоятельница – святой жизни. Единственное, чему в том сестринстве не придавалось значение, – это пересуды: монахини свободно позволяли себе обсуждать действия игумении и порядки обители. В итоге ссорам и смятениям среди монахинь не было конца, и одна за другой сестры покидали монастырь: «Так этот маленький микроб уничтожил весь организм, все тело сестринства».

Хочется еще раз подчеркнуть, что несоблюдение устава неизбежно влечет за собой нестроения в обители. Назначение устава – утверждать в обители основы святого общежития, а его нарушение ведет к особножительству, разобщению и духовному упадку. Кроме того, верность уставу – это залог того, что в братстве будет исполняться Евангелие. Отход от устава – это, по сути, отход от заповедей Божиих. «Где нет устава, этого воплощения духа Евангелия, – говорит старец Эмилиан, – там нет единомыслия и единодушия, и братство обречено на распад. Загоревшийся в воздухе самолет терпит катастрофу, но еще более страшную катастрофу терпит монастырь, в котором нет единого духа».

И напротив, хранение устава создает в монастыре атмосферу единства: единства братий друг с другом – как членов одного тела, единства монаха с самим собой, со своей совестью и единства с Богом.

Дай Бог всем нам усвоить дух общежительных уставов и так проводить свою монашескую жизнь, чтобы и к нам относились слова святителя Василия Великого: «Монах – любитель небесных уставов, ревнитель ангельского жития, желающий стать соратником святых учеников Христовых».