• Главная
  • Расписание богослужений
  • Информация для паломника
  • Контакты и реквизиты
  • Таинство Крещения
  • Поминовения
5 февраля 2017 года

Неделя о мытаре и фарисее: начало подготовки к Великому посту. Проповедь дня

На всенощном бдении сразу же за радостным пением «Воскресение Христово видевшее», ликование внезапно оборвется, погаснут светильники, храм погрузится в темноту и начинает звучать совсем иная песнь «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче». Подготовка к Великому Посту начинается.

Каждую субботу в большинстве храмов Православной церкви вечером служится Всенощное Бдение. Самым ярким и торжественным моментом службы является полиелей. Зажигаются все светильники, священнослужители выходят в центр храма с зажженными свечами, поются торжественные песнопения, воспевающие Воскресение Христово. Предстоятель кадит весь храм, наполняя его благоуханием фимиама. И наконец — самое главное. Торжественно выносится Святое Евангелие и прочитывается один из отрывков, рассказывающий о воскресении Господа. Сразу же вслед за этим все молящиеся единодушно поют одну из радостнейших песен церковных:

Воскресение Христово видевшее
Поклонимся святому Господу Иисусу
Единому безгрешному....

Вообще-то песнопение это пасхальное. Но ведь каждое воскресение — малая Пасха. Через каждые шесть дней мы снова вспоминаем о самом главном событии священной истории. И поем о том, что мы — свидетели воскресения, мы «видели» его. Не теми, конечно, глазами, которыми видим мы вещи этого мира, а глазами веры, очами духовными, тем зрением, которым созерцают невидимое, но самое важное. Обычно сразу же вслед за этим, помянув всех святых, мы лобзаем лежащее на праздничном аналое Евангелие, и священник помазывает каждого освященным елеем, призывая на нас Благодать Божию, помощь Божию, духовную радость. Но каждый год на одной из таких служб вдруг сразу же за радостным пением Воскресной Песни, ликование внезапно обрывается, гаснут светильники, храм погружается в темноту и начинает звучать совсем иная, совсем уже не радостная песнь:

"Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче,
Утренюет бо дух мой ко храму святому Твоему,
Храм носяй телесный весь осквернен:
Но яко Щедр, очисти благоутробною Твоею милостию".

«Ну вот и пост приближается», — приходит в голову каждому из нас. Действительно, пока еще только «приближается». Если для многих пост воспринимается прежде всего как ограничение в пище, до этого еще далеко, целых три недели. Более того, ближайшая седмица будет «сплошной», не будем поститься даже в те дни, в которые постимся почти круглый год — в среду и пятницу. Но мы уже совсем близко к тем дверям, дверям покаяния, которые просим отворить для нас Господа.

Почему такой контраст? Почему сразу за сиянием светильников — мгла, за ликованием — печаль? 

Иначе и быть не может. Да, мы слышали «РАДОСТНУЮ ВЕСТЬ», да, мы видели воскресение Христово, но достойны ли мы этого откровения, стали мы теми, кем должны бы стать? Радость сменяется скорбью. Да, мы знаем, что Он сделал для нашего спасения, но теперь мы оглядываемся на себя, видим свою душу. Чем мы отблагодарили Господа, как ответили на любовь Его? Христос умер за нас и воскрес, чтобы и мы могли воскреснуть. Но мы продолжаем истлевать во грехах, и дар новой жизни остается не востребованным. Бог дает, а мы не берем.

Радость и скорбь – две стороны жизни православного человека. Радость о том, что Христос любит тебя. Скорбь о том, что ты так мало делаешь, чтобы быть достойным Его любви. Но горечь эта не безысходна. Пока живем, открыт путь покаяния, и это — единственный путь, который приводит ко Христу, путь, которым можно прийти к той Радости, где уже не будет никакой скорби.

Впрочем, наверно, я поспешил сказать, что путь покаяния «открыт». Ведь та песнь, о которой говорим, и есть как раз молитва о том, чтобы нам открылись двери, ведущие к покаянию. 
Мы знаем, что подлинное покаяние — смертельная ненависть ко греху, жажда совершенства — всего этого нет у нас самих. Это приходит в той мере, в какой дает Господь. Мы же сами можем лишь желать покаяния, искать его, осознавать его необходимость и невозможность спасения без него. И мы стучим в двери покаяния, стучим с вырою, что нас слышит Тот, Кто сказал: ".Стучите, и отводят вам....

"Утреннюет бо дух мой ко храму святому Твоему. "Утреннюет" — в современном русском языке этого слова нет. "Вечереет" — есть, а "утреннюет" - исчезло. Смысл стиха, однако, понятен. С раннего утра, едва пробудившись, дух мой стремится ко храму Божию. Потому что тот храм, которым является мое тело, "весь осквернен". Плохо, очень плохо, что он осквернен, но хорошо, что я осознал свое тело как храм Божий, и понимаю, что он не в том состоянии, в котором призван быть. 

Великий пост — самое драгоценное время для всех, кто искренне желает стать лучше и искренне жалеет о том, что ничего у него не получается. Эта песнь — самый первый призыв к перемене жизни. Начинаются последние приготовительные недели, дни собирания сил, постановки задач, создания правильного настроения. Ведь пост и молитва — самые главные орудия духовной работы, но они-то и таят в себе самую большую опасность, если подойти к ним неверно. Сатана — великий мастер обращать доброе во зло, и наше праведное стремление к подвигу, к свободной и высокой жизни он умеет ловко и незаметно обернуть нам же на погибель. Чтобы этого не произошло, Церковь начинает нас готовить к посту напоминанием евангельской притчи о мытаре и фарисее, о праведнике и грешнике, о смирении и гордости.

"Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю" (Лк. 18. 11-12), — молится фарисей. Когда мы с вами постимся, отказываем себе во многом, в чем "прочие люди" себе не отказывают, проводим время в молитве гораздо больше, чем эти "прочие люди", появляется соблазн начать относиться к окружающим так, как относится к ним фарисей, и тем самым перечеркнуть всю ценность великопостного подвига. И совсем иначе, нежели фарисей, молится мытарь: "Боже! будь милостив ко мне грешнику!" "Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится" (Лк. 18. 14), — говорит Господь. 

Увы, слова эти настолько общеизвестны, что современные фарисеи усвоили их и уже тоже молятся, как тот мытарь. "Боже, будь милостив ко мне, грешнику", — молится такой "мытарь" в углу храма, сокрушаясь о своих грехах и радуясь, что он, как и положено православному, — грешник, не такой, как прочие — "новые русские", чиновники, и прочие фарисеи, дерзающие стоять в первых рядах молящихся и не осознающих своей греховности. Мы ведь порой охотно уничижаем себя, называя грешниками окаянными и прочее. Искренне ли это самоуничижение? Проверить легко. Достаточно оказаться в ситуации, когда не мы сами себя, а другие уничижают нас, называют грешниками. Самому себя обличать нетрудно. Как ты реагируешь, когда обличают тебя другие — вот тест на подлинное смирение. Если слышим об этом и не только не возмущаемся духом, не только не обижаемся, но и радуемся обличению, то действительно, значит, начинаем чему-то научаться. Вот как об одном таком человеке, своем духовнике, архимандрите Афанасии Нечаеве, рассказывает митрополит Антоний Сурожский: "Удивительного смирения был человек; вспоминается собрание одно: кто-то его ругал, злословил, обзывал оскорбительными словами; он сидел, даже головы не повернул. А, выходя, он мне говорит: "Какой это дивный человек! И сколько у него должно быть подлинной любви, чтобы он мог с такой беззастенчивостью и прямотой говорить мне правду в лицо".

По большому счету не так важно, что мы едим и чего не едим. "Пища, — пишет апостол, — не приближает нас к Богу" (1 Кор. 8. 8). Обуздание чрева — вещь в духовной жизни необходимая, но отнюдь не достаточная. С этого начинается духовная жизнь, но именно только начинается. И если за этим следует осуждение, то она тотчас же и заканчивается. "Бог гордым противится, а смиренным дает благодать" (Иак. 4. 6). Подлинное же смирение идет бок о бок с неосуждением. Если я каюсь, сокрушаюсь о грехах и при этом кого- то осуждаю, нет правды в таком смирении. 

Какие бы подвиги ни совершил человек, сколько бы добрых дел ни сделал, как много бы ни потрудился, осуждая ближнего, он перечеркивает все. Когда мы с вами осуждаем, мы становимся еще более виноватыми, чем фарисей. Фарисей-то был воспитан до Христа, его учителем был Ветхозаветный Закон. А среди ветхозаветных заповедей нет четко сформулированного запрета на осуждение. По-настоящему ясно и бескомпромиссно этот запрет прозвучал только из уст Христа: "Не судите, да не судимы будете; ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить" (Мф. 7. 1). С приходом в мир Сына Божия недопустимость осуждения стала одним из самых главных правил христианской жизни.

Фарисей не очень-то понимал, как недопустимы превозношение и осуждение. Мы с вами знаем об этом гораздо-гораздо лучше. А значит и гораздо более виноваты перед Богом, чем фарисей, когда осуждаем и превозносимся.

"Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем" (1 Иоан. 4. 16). Там, где превозношение и осуждение, там любви нет, стало быть нет и благодати Божией. Для того чтобы стяжать их очень скоро войдем мы в Великий Пост. 

А пока мы приближаемся к нему, Церковь напоминает: пост – это прекрасно, но если он ведет к превозношению, к гордости, то лучше вообще не поститься. И чтобы сделать эту истину более наглядной и ощутимой, в следующую после этого седмицу отменяется пост даже в среду и пятницу (то есть 27 февраля и 1 марта). "Пощусь два раза в неделю", — с гордостью говорит фарисей. И в знак неприятия такого поста, мы вообще отменяем всякий пост на этой седмице. Лучше, повторю, вообще не поститься, чем поститься как фарисей.


Протоиерей Игорь ГАГАРИН

nsad.ru

Слово о закваске фарисейской и самоукорении. В Неделю о мытаре и фарисее

Ты говоришь: «Я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг.

Откр. 3, 17

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Возлюбленные о Господе братья и сестры!

В установлениях церковных нет и не может быть ничего случайного. Накануне Великого поста Церковь вспоминает притчу Христову о мытаре и фарисее. Почему? Потому что без постижения ее глубочайшего смысла предстоящий нам труд молитвы и воздержания окажется не только тщетным, но и вредным для наших душ.

Два бесконечно далеких друг от друга душевных мира показал нам Спаситель в этой притче. Двое пришли в храм, чтобы помолиться Богу Всевышнему. Один из них всем казался праведником, другой был всеми презираемым грешником. Разные молитвы вознесли они ко Господу, и разный суд изрек о них Господь.

Фарисей явился в дом Божий с сознанием выполненного долга. Он исполнял заповеди и совершал предписанные законом дела благочестия. В то время многие фарисеи были окружены всеобщим уважением и восхищением, люди думали о них: «Вот чья жизнь угодна Богу!»

Но суд Божий не таков, как суд человеческий. Господь не смотрит на показное благочестие, Он испытывает сердца. Христос изрек о фарисеях грозные слова, уподобив их окрашенным гробам, которые полны костей мертвых и всякой нечистоты (Мф. 23, 27).

Нам неведомо, какие греховные мысли и темные страсти таились под благообразной внешностью фарисея. Однако самый страшный свой грех фарисей высказал словами лицемерной молитвы: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь (Лк. 18, 11). Богу ли возносил хвалу фарисей такой молитвой? Нет, но самому себе. Самим собою любовался этот лжеправедник, самого себя возносил он превыше всех прочих. В слепой гордыне он подпал древнему диавольскому искушению: Будете, как боги, знающие добро и зло (Быт. 3, 5) – и присвоил себе Господне право судить людей. А тут недалеко и до суда над Богом. И вот уже фарисеи возмущаются, как это Сын Божий ест с мытарями и грешниками (см. Мк. 2, 16). Именно фарисеи, кичившиеся внешней праведностью, совершили величайшее в истории человечества преступление – осудили Сына Божия на распятие.

Поэтому-то Господь говорил фарисеям: Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала (Ин. 8, 44). Эти самопревозносящиеся слепые вожди ввергли свой народ в неисчислимые бедствия, запятнав себя и других вовеки несмываемым грехом против Духа Святого, сознательным противлением истине.

Дорогие во Христе братья и сестры!

Ныне мы видим новейших фарисеев, многие из которых именуют себя христианами. Мы видим, как гордый Рим пытается распространить свое влияние на православные народы, не останавливаясь перед насилием и пролитием крови. Мы видим изобилие протестантских сект, прервавших апостольскую преемственность и забывших святоотеческие заветы, однако утверждающих: «Христос только у нас». Мы слышим модных проповедников, силящихся растворить христианство в бесовской теософии и оккультизме, мы видим и откровенных сатанистов. Не о таких ли проповедниках рек Спаситель: Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хоть одного; и когда это случится, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас (Мф. 23, 15)?

Одновременно со всех сторон мы слышим фарисейское осуждение Русской Православной Церкви, претерпевшей в прошедшем веке все возможные мучения и мытарства, гонения и унижения. На страницах периодических изданий все чаще появляются статьи, в которых Церковь объявляется «оплотом тоталитаризма и мракобесия».

Священный Синод с горечью отмечает: «Эти материалы публикуются как будто бы с доброй целью: очистить и обновить церковную жизнь. Но разве можно сделать добро через клевету и очернение?.. Эта кампания в прессе преследует иную цель:

размыть канонический уклад Православия, оторвать паству от пастырей, подготовить почву к усвоению идеи практики церковного раскола, внести в Церковь ту атмосферу злобы и ненависти, что заразила сегодня наше общество».

Благодать Божия, пребывающая в нашей Матери-Церкви, неотменяема. Но и поныне стоит наша Церковь, склонив голову под градом упреков, проливая слезы, собирая скудные лепты прихожан на восстановление поруганных своих храмов и воспитание своих пастырей, размыкая для проповедания слова Божия уста, доныне запечатывавшиеся жестокими руками. Не будем роптать, ибо таков удел, указанный Церкви Самим Христом.

Невеста Христова, Церковь, состоит не только из священнослужителей, но из всех верующих во Христа Спасителя. Церковь крепнет, когда все ее члены, от иерарха до сельского прихожанина, очищаются покаянием и освящаются нелицемерной любовью к Богу и друг к другу.

Пример смиренного покаяния дан нам в молитве мытаря.

Профессия мытаря, сборщика налогов, была среди иудейского народа самой презираемой. В мытарях видели не только «обидчиков и грабителей», но и прислужников ненавистной римской власти. Мы не знаем, насколько тяжки были действительные прегрешения мытаря из Евангельской притчи. Принимая общее осуждение, мытарь смиренно считал себя худшим из худших. Придя в храм, он встал в отдалении и не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику! (Лк. 18, 13). И эта смиренная молитва, в отличие от самохвальства фарисея, была услышана Господом – мытарь пошел в дом свой оправданным.

Так сильна и действенна покаянная молитва мытаря, что ею христиане начинают утреннее молитвенное правило. Принять нас яко мытаря просим мы Господа, когда подходим к Святой Чаше, дабы причаститься Плоти и Крови Христовых. Но, возлюбленные во Христе братья и сестры, если мы всмотримся в глубины своих сердец, найдем ли мы там смирение мытаря? Не встретим ли мы там «закваску фарисейскую»?

Евангельский образ фарисея поистине страшен. Это образ методичного, холодного, духовно мертвого исполнителя обряда и буквы закона. Внешним исполнением долга фарисей как бы «покупает себе у Бога праведность», тем самым пытаясь «сделать Господа своим должником». В лицемерной своей молитве фарисей осуждает не только грешного мытаря, но и всех «прочих людей». Сам он кажется себе неким «сверхчеловеком», что на самом деле он синоним «сына диавола», «сына погибели».

К несчастью, подобных людей мы встречаем порой и в наших храмах. Знатоки церковных уставов, не воспринявшие Евангельского завета любви, они, подобно фарисею, блюдут букву закона – но одновременно осуждают других, отталкивают их от Церкви и тем готовят себе худшее осуждение.

«Фарисейская закваска» очень опасна. Особенно опасна она для самых одаренных, самых разумных, самых чистых, идущих по пути духовного спасения. На эту приманку лукавый пытается поймать лучших из лучших. Ввергающий в диавольскую гордыню грех тщеславия с трудом превозмогали даже святые подвижники. Вот как описывает это состояние преподобный Иоанн Лествичник: «Тщеславлюсь, когда пощусь, но когда разрешаю пост, чтобы скрыть от людей свое воздержание, опять тщеславлюсь, считая себя мудрым. Побеждаюсь тщеславием, одевшись в хорошие одежды; но и в худые одеваясь, также тщеславлюсь. Стану говорить, побеждаюсь тщеславием; замолчу, и опять им же победился. Как ни брось сей троерожник, все один рог станет вверх».

Увы, во всех нас живет пагубный червь тщеславия, и, не умертвив его, мы не можем приблизиться ко Господу. Как часто самый малый шаг по пути благочестия ввергает нас в состояние прелести. Стоит нам сходить в храм помолиться или совершить кажущееся добрым дело, как мы начинаем превозноситься в сердце своем и смотреть на других свысока.

Превозносящийся собственными добродетелями забывает, что всякое добро – не заслуга человека, а дар от Господа свыше. Для того чтобы избежать сетей тщеславия, необходимо постоянно хранить в сердце завет Господень: Когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать (Лк. 17, 10).

Тщеславие ввергает нас в грех осуждения ближнего и заставляет вслед за фарисеем повторять: «Я не таков, как прочие люди». В таком состоянии – как соблюсти заповеданное нам святое чувство любви? И в любви к ближним мы начинаем лицемерить, подменяя золото сердечного чувства мишурой внешнего благочестия, суетливой погоней за совершением якобы добрых дел. Если в таком состоянии мы начнем поститься и молиться, то этим дадим лишь дополнительную пищу своему тщеславию, и пост, и молитва наши будут нам не во спасение, а в осуждение.

Спаситель призвал нас никого не осуждать, но служить ближним и печься о спасении своей души. Праведный Иоанн Кронштадтский говорит: «Все мы, все грешны и нуждаемся в милосердии Божием. Если бы не ходатайствовала за нас Кровь Агнца Божия, вземлющего грехи мира, то каждый день и час над нами гремели бы удары небесного правосудия; мы ежедневно бедствовали и умирали бы душою своею грешною, и ни мира, ни радости не вкушать бы нам вовеки». Будем же помнить это, смиренно повторяя молитву мытаря: «Боже, милостив буди нам грешным». Аминь.

Митрополит Ташкентский и Среднеазиатский Владимир (Иким)