Святитель Иона, епископ Ханькоуский, окончил свою земную жизнь в 1925 году в возрасте 37 лет в Китае на станции Маньчжурия. Попрощаться с ним в день погребения пришли 8000 человек из 10-тысячного населения города, в котором он служил. После своей смерти он не перестал помогать людям.

Будущий святой родился 17 апреля 1888 года в Козельском уезде Калужской губернии в крестьянской семье. Родители назвали сына Владимиром. Мальчик рано осиротел, терпел нужду, зарабатывал на пропитание тем, что был у хозяев «на побегушках» по разным поручениям.

Но маленькому Владимиру посчастливилось найти новую семью: его усыновил диакон (впоследствии — священник) Илия Покровский, служивший в Рогачевской сельской церкви Дмитровского уезда Московской губернии. Диакон дал сыну свое отчество и фамилию.

Владимир Ильич Покровский окончил духовное училище, затем — Калужскую духовную семинарию. А в 1910 году поступил в Казанскую духовную академию. В старой Богоявленской церкви Казани еженедельно проходили беседы со старообрядцами и сектантами, и Владимир был их активным участником.

Его духовным отцом был известный старец Гавриил (Зырянов) из Седмиезерной пустыни. На 3-м курсе Владимир принял монашество с именем Ионы и был направлен на некоторое время во Введенскую Оптину Пустынь, где проходил иноческие послушания под руководством духоносных старцев, преподобных Анатолия и Иосифа Оптинских.

Владимир вернулся в академию уже в сане иеромонаха и окончил её с отличием в 1914 году. Отцу Ионе предлагали место преподавателя Нового Завета, но он поначалу отказался от этой должности, считая, что это для него непосильно. Об этом он поведал своему старцу, преподобному Гавриилу, но последний, увидев в предложении преподавать в академии волю Божию, велел отцу Ионе принять эту должность, а за поспешность с отказом, положить 300 земных поклонов с Иисусовой молитвой. Однако, став учителем в качестве приват-доцента, молодой пастырь вскоре пожелал быть в одних рядах с российскими солдатами на полях сражений Первой мировой войны и стал военным священником-добровольцем.

В 1916 году иеромонах Иона прибыл в царскую ставку – Могилев, в Полевое Управление Военным и Морским Духовенством, а 30 июня 1917 года приказом по ведомству протопресвитера Военного и Морского Духовенства было объявлено о его назначении на должность проповедника 2-й армии. Отец Иона принял участие в знаменитом Брусиловском пропрыве. Уже тогда он производил неизгладимое впечатление своей скромностью и духовностью, красноречием и желанием служить Богу, Царю и Родине. 

Но развал армии вскоре оставил отца Иону без места, и уже в начале 1918 года он вернулся в Казань, где в середине мая ходатайствовал об освобождении из заключения арестованного безбожниками настоятеля Раифской пустыни игумена Варсонофия, который и был отпущен на поруки ему и инспектору академии архимандриту Гурию. В этом же мае месяце он был арестован большевиками как опасный контрреволюционер, но ему удалось бежать из заключения, и он прибыл в Пермь, где был вновь пойман, избит, искалечен и в одной рубашке брошен в тюрьму. Вместе с другими тяжко обвиненными он был отправлен из тюрьмы в вагоне для перевозки скота, а затем на пароходе по реке Тавде в Тюмень, на суд Верховного Трибунала.

Но на шестой день езды пароход был обстрелян войсками сибирского правительства, только что взявшими Тобольск, и отец Иона с прочими был освобожден. Христовым именем пропитался он в течение целого месяца, работой в поле оделся и по Иртышу отправился в Омск - столицу свободоной от большевиков Сибири.

г. Омск. Фото начала XX века

Вскоре он вновь вошёл в состав военного духовенства, являясь инициатором организации «дружин Святого Креста» не только в тылу, но и на фронте.

В 1919 году Временным Высшим Церковным Управлением Сибири он возводится в сан игумена и назначается корпусным благочинным 11-го Яицкого армейского корпуса, вошедшего в состав Южной армии. Отступив вместе со своей частью через безводный Северный Туркестан и войдя в состав Оренбургской армии атамана Дутова, отец Иона принял должность главного священника армии.

После отстранения атамана от командования армией он остался вместе с Дутовским отрядом и разделил с ним трагический изход из пределов родной земли. Под ударами большевиков «горсть удальцов Дутова» отошла из Семиречья, через город Лепсинск и, без запасов провианта и фуража, преодолела в начале 1920 года перевал Кара Сарык высотой в 19 000 футов.

Игумен Иона сопровождал отряд, взяв с собой Табынскую икону Божией Матери. Будущий святитель прошёл до конца крестный путь своей паствы, со всеми её лишениями и жертвами, иной раз руками с ободранной кожей хватаясь за выступы обледенелых скал и редкий кустарник чтобы не сорваться с головокружительных высот Памира. Но Бог сохранил его, как говорил он сам, для предстоящего ему епиского служения – остатки Дутовцев спустились в Синьцзян, Китайский Туркестан. 

После убийства атамана Дутова в 1921 году игумен Иона остался единственным попечителем о нуждах казаков, оказавшихся в Китае без всяких средств к существованию. С целью получения помощи он отправился в Пекин, в Русскую духовную миссию.

В январе 1922 года игумен Иона остановился в Шанхае и послал оттуда доклад о своей жизни и деятельности председателю Высшего временного церковного управления заграницей митрополиту Антонию (Храповицкому) в Сремские Карловцы (Сербия), отдавая себя полностью в распоряжение высшей церковной власти. ВРЦУ Заграницей издало указ возвести игумена Иону в сан архимандрита и готовить его для возведения на епископскую кафедру.

Епископская хиротония была совершена 18 сентября 1922 года в Русской духовной миссии в Пекине при участии архиепископа Пекинского Иннокентия (Фигуровского) и епископов Шанхайского Симона (Виноградова) и Забайкальского Мелетия (Заборовского).

Епископ Иона возглавил викариатство в Тяньцзине (перенесенное позже в Ханькоу) и был назначен настоятелем Свято-Иннокентиевской миссионерской церкви в г. Маньчжурию, куда владыка и прибыл 19 октября 1922 года.

Иннокентиевский собор в г .Маньчжурии. Открытка 1928 года

Что же представляла собой станция Маньчжурия к моменту приезда святителя Ионы? «Все, что спаслось от гражданской войны, что, как волна, докатилось до Маньчжурии, а дальше не хватило сил, — все это осталось в Маньчжурии мыкать горе и бороться с нуждой; без сил, без средств, зачастую, без здоровья и, даже, без веры в Бога...» — вспоминал житель города Иоаким Крупенин.

В течении трехлетнего служения святителя Ионы в Маньчжурии благодатью Божией, неутомимым трудом и бескопромиссной приверженностью ко Христовой заповеди о милосердии он достиг, по человеческим меркам, невозможного. Город Маньчжурия, в момент его прибытия переполненный тысячами русских беженцев без средств и ориентиров, с разобщенным и взбудораженным обществом, схлопывающейся экономикой и чахнущей духовно-нравственной жизнью, полностью преобразился под его влиянием.

По воспоминаниям Иоакима Крупенина:

"Он знал, кто и что его ждет. Знал он, что сытым и довольным он не нужен. Его ждут обездоленные, и к ним он и пришел. Пришел не только как князь Церкви, но и как любящий друг и отец, скромно, с лаской и утешением для всех. Всех поразила необычайная простота и доступность приехавшего архипастыря. Как яркая лампада, загорелась деятельность в Маньчжурии епископа Ионы и озарила лик Христа, призывающего страдальцев: «Приидите ко мне вси труждающиеся и обремененнии, и Аз упокою вы». ...Но слов было мало. ... Не щадя своих сил и здоровья, и забыв себя, отдался Владыка на служение Богу и ближнему".

Церковная служба владыки Ионы отличалась особенной торжественностью и проникновенностью. Собор всегда был полон молящихся, не сразу разходившихся и после окончания богослужения. Владыка Иона во время совершения Литургии всегда обращался к молящимся с проповедями, часто обличительными и всегда производившими глубокое впечатление, о которых будущий епископ Димитрий (Вознесенский) писал:

"В них всегда чувствовался огромный подъем, какая-то мощь, захватывавшая и приподнимавшая над нашей серенькой будничной действительностью слушавших. Особенно в последние месяцы слышно было о таком действии его проповедей на всех. Люди опыта говорят, что такое напряжение, такой подъем - это удел людей, отмеченных на краткое делание здесь на земле".

Святитель Иона Маньчжурский

Преосвященный Иона приложил немало трудов для духовного просвящения паствы. Он издавал духовно-нравственные листки и читал лекции в Харбине, на богословско-философских курсах в Харбинском политехническом институте. В организованной по его инициативе местной семинарии, в которой училось много китайских юношей, он преподавал Закон Божий. Последним же его начинанием была библиотека-читальня и организация продажи книг.

Из средоточия церковной жизни забота святителя простиралось во всех направлениях. Быстро познакомившись с людьми прихода, владыка в малое время основал среднюю 10-классную школу с ремесленным уклоном. Здесь получили образование, ко дню его смерти, 497 детей обоего пола без различия национальности и вероисповедания, причем беднейшие учились бесплатно. В городе владыка при помощи меценатов основал небольшие предприятия, дающие доход и места для обездоленных беженцев.

До приезда епископа Ионы в городе нельзя было достать нужного лекарства, но владыка собрал совет предпринимателей и убедил их открыть аптеку с выдачей лекарств беднейшему населению бесплатно. Он также создает для бедных бесплатные амбулаторию и столовую на 200 человек. Во всех этих заведениях, как отмечали владыки Мелетий и Димитрий, «при внешней бедности» веяло «богатством духа», царил порядок и молитвенное настроение.

Главным предметом забот и величайшей отрадой святителя были дети. Владыка основал приют для малолетних сирот и каждого встреченного бесприютного ребенка принимал без различия, как любящий отец. Владыка никогда не ложился спать, пока не проверит в спальнях у детей, как они легли. Кто открыт - тихонько укроет, проверит - цела ли одежда и обувь, уходя - перекрестит спящих, возьмет с собой порванную детскую одежду - чинить. Он мечтал устраивать детские лагеря каждое лето, и, несмотря на множество препятствий, с приютскими и детьми его школы раза два сходил в степь, где принимал участие в детских играх и сборе цветов. Дети же платили ему такой горячей искренней любовью, какую не всегда встретишь в семьях.

Для содержания приюта имеющихся средств было мало, и владыка сам ходил по коммерсантам. Вот один из рассказов — пушника Мордоховича: «Приходит утром ко мне ваш епископ Иона и на мой вопрос по какому делу он пришел, владыка ответил, что пришел он к известному промышленнику, чтобы просить помощи на содержание приюта для детей в 40 человек. «Но я другой веры, я еврей», — сказал Мордохович. Владыка ответил: «Когда я вижу на улице сироту, грязного, голодного, в лохмотьях, я не спрашиваю его, кто он — еврей, русский, китаец; передо мной несчастный голодный ребенок, которого нужно накормить, одеть, обласкать — он человек и человеческой национальности». «Что я мог возразить? Передо мной стоял человек невысокого роста, в старенькой, заплатанной рясе, но это был исполин духа — ему нельзя было отказать, мне стало стыдно за мое духовное ничтожество, и я стал с этого момента помогать приюту». Мордохович присутствовал на похоронах владыки Ионы и горько плакал.

Епископ Забайкальский Мелетий (Заборовский)

Детский приют был любимым местом отдыха владыки Ионы, куда он уходил утомленный работой и бесконечными посетителями. И дети платили ему редкой привязанностью. Епископ Мелетий (Заборовский) рассказывал: «Для детей приюта посещения владыки всегда были праздником, особенно это было великим праздником, когда владыка... летом приезжал в селение Цаган, где дети жили на даче. Селение от станции стоит на довольно далеком расстоянии. И вот, бывало, как только дети увидят идущего владыку, тотчас же, перегоняя один другого, бегут ему навстречу, чтобы нести небольшой багаж владыки, причем каждый желает непременно что-нибудь нести, так что владыке, чтобы удовлетворить желание как можно большего числа детей, приходилось отдавать и трость, и рясу, и скуфью».

Владыка в беседах с близкими людьми часто говорил, что главная цель всех его трудов по устройству просветительных и благотворительных учреждений заключается в том, чтобы сохранить детские души от того организованного похода на них, который предпринят богоборцами и растлителями христианской нравственности, а также поддержать проявлением христианской помощи в разных болезнях и недугах колеблющийся дух людей, впавших в нищету и утративших нравственные устои под влиянием безбожной и безнравственной пропаганды.

Просветительская деятельность владыки не осталась незамеченной. Маньчжурский городской совет бесплатно уступил ему свое помещение, в котором епископ Иона открыл Низшее и Высшее начальные училища. В основанных владыкой училищах обучалось бесплатно до 500 человек. Из них 211 человек пользовались бесплатно учебниками и учебными пособиями, а 139 человек получали бесплатные обеды.

Помимо академических предметов программа в учебных заведениях включала преподавание ремесел: сапожного, гончарного, прядильно-ткацкого, кройки и шитья, чулочного, жестяночного, столярного, а также дополнительных предметов, таких, как ваяние, китайский язык и бухгалтерия. Малоимущие учащиеся снабжались валенками, теплой одеждой и бельем. Бесплатная столовая ежедневно отпускала до 200 бесплатных обедов детям наибеднейшего населения в возрасте от 3 до 17 лет.

Вот список того, что создал епископ Иона за три года своего пребывания в г. Маньчжурии: детский приют; Низшее начальное училище; Высшее начальное училище; бесплатная столовая; бесплатная амбулатория; аптека с бесплатным отпуском лекарств для бедных; ремесленные классы при училищах; библиотека.

Образ жизни епископ Иона вел самый непритязательный: «Не верилось, что это “князь Церкви”, владыка и господин. Ни поваров, ни кухни у него не было. Питался он весьма скромно и просто. Любимым блюдом его был жареный картофель и черный ржаной хлеб. Одежда и обувь владыки были более чем скромны. Заплаты являлись обычным украшением того и другого. Зачастую портной и сапожник отказывались чинить: заплаты не держались».

Он умел добывать средства для других, но практически ничего не тратил на себя. Все свои личные средства владыка тратил на дела благотворительности. Так, за несение обязанностей преподавателя Закона Божия ему полагалось 426 долларов 40 центов. От этих денег он отказался в пользу беднейших учеников гимназии, и таким образом десять человек освобождались от платы за обучение.

Станция Маньчжурия фото начала XX в

Всегда приветливый и жизнерадостный, интересный собеседник, владыка пользовался большой любовью и уважением окружающих. По свидетельству знавших его, народ шел к нему кто за советом, кто за помощью. С 7 часов утра двери его скромной маленькой квартирки не запирались до 10–11 часов вечера. А с 11 вечера, когда никто уже не мешал, владыка принимался за работу. В великие праздники там было не протолкнуться. Навещали его не только русские, но и китайцы и иностранцы.

Получив в 1925 году новый тутул епископа Ханькоуского, с которым он вошел в историю, святой Иона заболел ангиной, но продолжал ревностно совершать богослужения. При повышенной температуре он служит на Воздвижение и Покров и при больном горле, почти шепотом, поучает свою паству евангельским истинам.

Он не привык заботиться о себе и поэтому, когда заболел, не стал обращаться к врачам, а прополоскал себе горло керосином, который оказался плохо очищенным, — началось заражение крови. Вызванный врач призывает поскорее поисповедоваться и причаститься – болезнь, которой до последних дней не придавали значения ни сам святитель, ни его близкие, оказывается неизлечимой.

Перед смертью владыка написал свое предсмертное завещание.

«Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Слишком неожиданно узнал я о предстоящей смерти моей. Мысли путаются... Что завещаю вам? Мои милые и дорогие дети Маньчжурии и Ханькоу. Начал я у вас со словами апостола любви: “Дети, любите друг друга”... и кончаю этими словами: “Любите друг друга”... Вот заповедь вашего архипастыря. С душевной радостью прощаю тому, кто обидел меня. Да и есть ли такие? И слезно на коленях прошу и становлюсь перед каждым, кого я обидел. Не оставляйте детишек. Слышите ли мой зов, дорогая Елизавета Николаевна. Ведь на Вас теперь вся моя надежда. Заместителем моим рекомендую вызвать из Чань-Чуня протоиерея Извольского, на него я указывал и Начальнику Миссии... Простите меня ради Христа, да не забывайте в своих молитвах... Напишите в помянничек... И так на вечные времена, пока не предстанем все у Страшного Судии. Иона, епископ Ханькоуский».

Одним из свидетелей его последних минут был архиепископ Харбинский Мефодий:

"Увидев духовника, почивший Владыка понял, что наступает уже последний момент, и спросил врача: «Неужели уж так скоро мой конец?» Получив утвердительный ответ, почивший стал готовиться к исповеди и Святому Причастию. Надевая мантию, он сказал: «Пора собираться». Исповедался и приобщился Святых Таин. Разоблачившись, он сел и напечатал на пишущей машинке свое предсмертное завещание... Изложив свою последнюю волю, он встал, взял требник и сам прочитал себе канон на исход души. Я стоял сзади и вместе с ним молился, врач только слегка поддерживал его сзади. Прочитав канон, он стал прощаться с присутствующими, которые стояли за занавеской в смежной комнате. Прося прощения, он поклонился всем в ноги и присутствовавшие со слезами на глазах в свою очередь поклонились ему в ноги, прося прощения, и подходили по одному, принимали от него благословения... Благословив всех присутствующих архиерейским благословением, он сел на кровать, велел себя разуть, затем лег на постель и сказал: «Я умираю». Ему дали в руки крест и свечу... Я стал читать отходную. Умирающий все что-то говорил. Когда я прочитал кондак «Душе моя», стал читать икос, внезапно у меня подступили слезы к глазам, в этот момент умиравший испустил последний крик и скончался". 

Могила святителя Иона Ханькоуского

Так свято завершилось краткое трехлетнее епископство угодника Божия, всего лишь на тридцать седьмом году его жизни, 20 октября 1925 года. Отпевание святителя возглавил архиепископ Мефодий с сонмом духовенства при 8,000 молящихся (тогда как все население Маньчжурии составляло 10,000 человек). С глубокой скорбью и обильными слезами провожала его «в путь всея земли» многолюдная его паства с клиром и детьми горячо любимого им приюта. Погребли Владыку за алтарем храма.

По свидетельству протоиерея Николая Кикловича, «со смертью Владыки не прекратилась эта любовь и чувство уважения к нему, а наоборот, еще больше стали любить и почитать его, но уже не как обыкновенного смертного человека, а как угодника Божия». 

Чудесный случай произошел в ночь его кончины, когда новопреставленный святитель явился в сонном видении отроку Николаю, страдавшему много лет тяжелой болезнью ног и не могшего ходить. Святитель сказал мальчику: «На... возьми мои ноги, они мне больше не нужны, а свои – отдай мне». Мальчик проснулся и встал на ноги, а случай сделался широко известен. 

Через несколько лет по кончине святителя вышел специальный сборник с описанием различных случаев благодатной помощи по его молитвам. Вера в посмертное предстательство пред Богом почившего архипастыря с годами все увеличивалась и паломники ежедневно приходили к могилке владыки, перед ней служились службы, не умолкали рассказы о являниях и помощи почитаемого владыки.

В 1964 году Иннокентиевский собор был взорван китайскими властями. В феврале 1994 года представитель «Общества бывших маньчжурцев» в Сан-Франциско, отправился в Китай, где добился разрешения на вывоз честных останков владыки Ионы. В июле того же года начались раскопки на месте погребения у алтарной стены взорванного собора, однако мощи, по всей вероятности, оказались уничтоженными.

Но память о житии, подвиге и кончине владыки не угасла, и 13 сентября 1996 года Архиерейский Собор Русской Зарубежной Церкви вынес определение о церковном прославлении святителя Ионы Ханькоуского, которое было совершено 20 октября 1996 года, в день его преставления и памяти.

Определением Архиерейского Собора Русской Православной Церкви 2-3 февраля 2016 года его имя было включено в месяцеслов Русской Православной Церкви для общецерковного почитания.

Тропарь, глас 4

Па́стырь до́брый бы́л еси́ ру́сским лю́дем,/ приста́нище обре́тшим в чужде́й стране́,/ вся́ко наставля́я и́х,/ наипа́че же любви́ Христо́вой,/ о́браз любве́ нелицеме́рныя во все́м показу́я,/ те́мже, святи́телю о́тче Ио́но,// моли́ Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.

Кондак, глас 3

Де́тем не возбрани́л еси́ приходи́ти к тебе́, богоблаже́нне,/ пеки́йся о насу́щных и́х,/ и хра́мину и́м созда́л еси́,/ по кончи́не же твое́й и́х не оста́вил еси́,/ о́трока бо рассла́блена в со́нном виде́нии исцели́в./ Сего́ ра́ди вопие́м ти́:/ ра́дуйся, чудоде́йственниче,// Ио́но пресла́вный.

 azbyka.ru, drevo-info.ru, prilukicerkov.by