---

Доклад епископа Даниила, Председателя Патриаршей комиссии по монастырям и монашеству Коптской Церкви на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», секция «Монашеское наследие Египта и актуальность его опыта для современного русского иночества» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 30 января 2026 года)

---

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Позвольте начать с выражения благодарности Богу за Его любовь, которая собрала нас в этом святом месте. Мы от всей души благодарим Его Святейшество Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла за приглашение нашей делегации для участия в этом форуме. Я передаю вам всем благословение, любовь и наилучшие пожелания Предстоятеля Коптской Церкви Святейшего Патриарха Тавадроса II. Мы благодарим Его Высокопреосвященство митрополита Феогноста, главу Синодального отдела по монастырям и монашеству Русской Церкви, благодарим владыку митрополита Исидора, председателя Комиссии по двустороннему диалогу между нашими Церквами. Особые слова сердечной признательности адресую присутствующему здесь митрополиту Ташкентскому и Узбекистанскому Викентию. Благодарю дорогую матушку Иулианию, настоятельницу Зачатьевской обители и куратора женских монастырей в России, и матушку игумению Елисавету, настоятельницу Марфо-Мариинской обители, чей вклад в развитие монашеских проектов между нашими Церквами столь же важен. Выражаю благодарность Отделу внешних церковных связей за его деятельность.

Мы высоко оцениваем эту конференцию, посвященную теме египетских истоков христианского монашества и их значения для русского иночества. В рамках этой поездки мы имеем возможность не только выступать на конференции и общаться с монашествующими Русской Церкви в официальном формате, – у нас есть и паломническая программа. Накануне мы посетили Вознесенскую Давидову пустынь, и я благодарю ее настоятеля игумена Сергия за оказанный нам теплый, сердечный, ни с чем не сравнимый прием.

Мы с вами находимся в любви Иисуса Христа, Того, Кто Свою любовь посылает всему миру и распространяет ее на всех людей. И сегодняшняя наша встреча и наше общение тоже дарованы нам Господом посредством Его любви. Давайте возблагодарим Бога за то, что Он посылает непрестанно Святого Духа Своего в мир, чтобы исцелять наши немощи и наполнять нас благодатью. Так устроил Господь этот мир, что через благодать Святого Духа человечество освящается и люди становятся святыми.

И особенно мы благодарим Бога за то, что Он послал Сына Своего Единородного в мир, и родившийся Богомладенец оказался затем на земле Египта, которую Он освятил Своим присутствием и Своими младенческими стопами. Как сказано у святого пророка Исайи, благословен народ Мой – Египтяне (Ис. 19:25). И много есть других мест в Священном Писании, которые говорят о святости египетской земли, святости, проистекающей именно от того, что ее посетил Сам Господь Иисус Христос. В каждом месте, где останавливалось Святое Семейство, а таких насчитывается свыше двадцати в Египте, сегодня существуют храм или монастырь, эти места окружены почитанием египетских христиан и христиан всего мира, и мы говорим, что посещение каждого из этих мест может сравниться с посещением Иерусалима.

Благодарим Бога, что Он послал одного из учеников Своих, святого апостола Марка, освятить землю Египетскую светом христианской веры, и с тех пор наш народ является христианским. Святой апостол Марк – основатель Александрийской Церкви, престол которой находился на самом севере Египта. Святой апостол не просто проповедовал в Египте, не просто принес веру Христову, но запечатлел эту веру своей кровью, пролитой им на египетской земле. Апостол Марк научил наш народ верить, что каждый человек является храмом Божиим. Каждый человек является живым храмом Святого Духа. И Дух, когда он действует в человеке, действительно наполняет его благодатью. Именно таким путем шли христиане в Египте, реализуя то, что запечатлено в Священном Писании. И действительно –произошло чудо: мы знаем, что египтяне были язычниками, по всему Египту было множество идолов, особенно на севере страны, – и в мгновение ока народ стал христианским и ниспроверг идолов, в которых раньше верил.

Вера избранного стада, которое составляли ученики апостола Марка, очень быстро распространилась по всему Египту: в горах, в пустынях и в других местах. Это распространение было связано с тем, что первые христиане в Египте действительно были носителями Святого Духа, поэтому весь Египет очень скоро стал христианским. Соответственно, каждый из египетских христиан был и живым Евангелием, он нес благовестие, тоже будучи исполненным Святого Духа. Египетские христиане исполнялись любовью Божией, и это еще более увеличивало благодать в сердцах, эта любовь изливалась на окружавших их людей.

Вызовом для христиан первых веков стали гонения, которые инициировались римскими императорами и непосредственно затронули Египет. Огромное количество христианских мучеников пострадало на севере Египта от рук римских властей. И проповедники, последователи апостола Марка, запечатлели свою веру мученической кровью, которая тоже стала семенем нашей Церкви. В коптском народе хранится предание, что в то время кровь христиан лилась по египетской земле, словно река, – как будто Нил, такая полноводная река была из крови мучеников. Но несмотря на ненависть со стороны римской власти, христиане не отвечали взаимной ненавистью, а прощали своих врагов, и только любовь изливалась из их сердец.

Эта любовь имела всепобеждающую силу. И когда подошла к концу эпоха мучеников, христианская вера в египетском народе не умалилась. Было очень много людей, которые хотели посвятить себя всецело Богу. Поэтому начался процесс исхода этих праведников в пустыню. Имена первых подвижников христианского монашества можно перечислять долго. Одного из них, возможно, самого первого, звали святой Павел Фивейский. Святой Павел Фивейский родился в 228 году в Фиваиде (поэтому его и назвали Фивейским) – это пределы современного города Луксор, и преставился в 343 году, прожив очень долгую жизнь. Известно, что он происходил из благополучной семьи, но оставил своих родителей, оставил имущество, которое у него было, удалился в совершенно пустынное место близ Красного моря и прожил там свыше девяноста лет. Он, конечно, является главным примером для всех монахов. Особенно он стал примером для тех, кто жил в его эпоху. Его житие хранит сведения о том, как он питался: каждый день полхлеба, немножко воды и несколько фиников были его пропитанием. И одет он был в одежду, свитую из пальмовых листьев. И однако же, живя в этой пустыне, святой Павел был согреваем Богом, Господь каждый день давал ему то, что ему было потребно. Подвизаясь, святой Павел Фивейский достиг такого уровня монашеского делания, которое копты называют «сия́ха» [1], и стал столпом, основанием христианского монашества.

После него не меньшим по значению подвижником был святой Антоний Великий, который родился в 251 году, а преставился в 356, то есть тоже прожил более ста лет. Святой Антоний Великий, как мы хорошо знаем из его жития, был богатым юношей, но оставил всё, оставил этот мир и тоже удалился в пустыню. Если говорить о его богатстве, то у него было 300 федданов земли, это большие угодья, доставшиеся ему в наследство от отца, и родился он в регионе, который расположен в центральной части Египта, немного на север от Фиваиды, – это богатые, плодородные земли. Однако он услышал призыв Господа: Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твоё и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною (Мф. 19:21) и водительством Святого Духа удалился в пустынные места. Можно сказать, что Святой Дух почил в сердце Антония Великого. Подвиг его начался не так далеко от тех мест, где он родился, и это была пустынная местность на другом берегу Нила. Он поселился в пещере, напоминавшей гроб, и именно там в течение двадцати лет происходила его основная борьба с врагом рода человеческого. Конечно, он укреплялся благодатью Святого Духа, Господь помогал ему в этой борьбе. А потом пришел момент, когда люди, которые приходили к нему и укреплялись лицезрением его подвига, тоже захотели такого жития. И несмотря на то, что Антоний изначально хотел быть отшельником, жить наедине с Богом, пребывая в молитве, в том месте всё больше и больше оказывалось людей, желавших монашества. Вокруг Антония образовалась община, которую можно считать первой монашеской общиной. Это было место недалеко от современного города Бени-Суэйф в Среднем Египте, на берегу Нила, который, как мы сказали, был пустынным, и вообще в этом месте находилось старинное кладбище, то есть святой Антоний буквально жил в одной из могил.

Конечно, на тот момент не было еще создано монашеских уставов, и только Дух Святой назидал Антония Великого – как ему следует устроить его монашескую жизнь и достичь чистоты сердца. Главным оружием святого Антония Великого было смирение. Диавол, нападавший на него, был посрамлен и побежден именно этим оружием с помощью Божией. А еще важнейшим орудием преподобного Антония Великого была Иисусова молитва, имя Христа, которое он постоянно имел в своем сердце и в уме. Это, вероятно, первый подвижник, оставивший нам опыт Иисусовой молитвы.

Таким образом, мы можем считать, что Иисусова молитва есть одна из важнейших, если не важнейшая, основа монашеского делания. Именно этому учил святой Антоний Великий своих первых учеников, приходивших к нему набраться монашеского опыта.

Святитель Афанасий Великий, Афанасий Александрийский, написал Житие святого Антония Великого, и очень много монастырей возникло потом под влиянием этого труда святителя Афанасия – монастырей не только в Египте, но даже в Европе. Мы считаем Антония Великого основателем египетского монашества и монашества во всем мире. Таким образом, можно назвать святого Павла Фивейского первым отшельником, а святого Антония Великого отцом всех монахов.

В 290 году родился святой Пахомий Великий, столь же важный человек для истории христианского монашества. В 314 году он начал свою монашескую жизнь. Он был учеником другого подвижника, известного в Египте аввы Паламона. Прошло не так много лет после Павла Фивейского и Антония Великого, однако в Египте был уже расцвет иноческой жизни, и святой Пахомий Великий принадлежал не к первому поколению египетских монахов. По причине такого огромного количества иноков, населявших Египетскую землю с севера до юга, – это были тысячи, десятки тысяч монахов – возникла необходимость упорядочить общую монашескую жизнь. И святой Пахомий Великий стал автором устава первого общежительного монастыря. Составив правила, как монахи должны жить, какую они должны вкушать пищу, когда молиться, как молиться вместе, он полагал этот устав на самом главном: пытался привить своим ученикам умение любить друг друга. И если мы говорим что святой Антоний Великий – основатель в целом монашеской жизни, то святой Пахомий Великий – это основатель общежительного монашества. Существует, конечно, разница между образом жизни отшельника и тем, который ведут монахи в монастыре. В общежительном принципе монашеской жизни есть очень важный момент – это послушание, взаимное послушание насельников друг другу. Цель оставалась той же: очищение сердца, стяжание в сердце благодати Святого Духа. Но в методах достижения этой цели очень важен принцип послушания и смирения братий друг перед другом. Именно посредством этого рождается взаимная любовь, необходимая для очищения сердца.

Преподобный Антоний подвизался в Восточной пустыне близ Красного моря, а Пахомий Великий основал свои обители как раз в той самой Фиваиде, о которой все так много слышали, – в центре, в сердце Египта.

Около 300 года родился преподобный Макарий Великий, еще один важнейший для христианского монашества святой, который так же в молодом возрасте ушел в пустыню. Святой Макарий жил на севере Египта, местом его подвига была Нитрийская пустыня, расположенная между Каиром и Александрией. Преподобный Макарий может считаться учеником преподобного Антония Великого, потому что Макарий – тоже создатель устава монашеской жизни. В основу этого устава были положены заповеди, данные ему святым Антонием. Когда святой Макарий уходил в пустыню ради подвига, Господь ему дал обетование, что его всегда будет сопровождать ангел, Серафим. Учение преподобного Макария Великого может быть изложено несколько иными словами, чем учения преподобных Антония и Пахомия, но говорит о том же. Главная суть, сердцевина этого учения: монах должен приготовить свое сердце для того, чтобы там поселился Святой Дух. Преподобный Макарий создал свой устав. Он сделал это для тех монашествующих, живших в Нитрийской пустыне, которые большую часть своего времени проводили в келиях, в пещерах, рассеянных по этой пустыне, а затем собирались в одно место, в монастырь, для молитвы. Поэтому это был общежительно-особножительный устав. И в качестве инструментов борьбы со страстями преподобный Макарий детально прописал правила поста, как и правила молитвенные.

Для преподобного Макария было очень важно в этом учении, чтобы сердце монаха всегда было открыто для покаяния, потому что покаяние – это дверь, через которую в сердце входит Святой Дух. И мы видим, что, действительно, этот метод работал и давал в качестве плодов очень много подвижников, которые когда-то были закоренелыми грешниками и потом стали святыми – как, например, святой Моисей Мурин, тоже подвизавшийся в монастырях, основанных Макарием Великим. Таким образом, преподобный Макарий Великий показал, что благодатная любовь (благодатная «горячность»), поселяющаяся в сердце через покаяние, через подвижнические труды, изгоняет из сердца всякую злобу и греховные навыки.

В 315 году родился, а затем тоже стал подвижником Нитрийской пустыни преподобный Аммон. В мирской своей жизни он не знал проблем, он ушел в пустыню от достатка, который имел, отказался от всего и удалился для монашеского делания. Преподобный Аммон оставил наследие, назидающее нас до сих пор. Если охарактеризовать одним словом его учение, то можно сказать, что оно очень сбалансированное, это баланс между молитвенной жизнью и трудами, которые несет монах. Одна из характерных черт учения преподобного Аммона, тоже, конечно, упражнявшегося в Иисусовой молитве, – то, что Иисусова молитва, постоянно наполняющая сердце монаха, еще и учит молчанию. Безмолвие, в свою очередь, дает мир душевный.

В конце IV века явился преподобный Шенуда. Отца Шенуду называют отцом пустынножителей. Он был игуменом одной общежительно-особножительной обители и отличался большой уставной строгостью по отношению к насельникам, но она сочеталась у него с любовью. Святой Шенуда, еще будучи отроком, получил такое обетование, или знамение, что он будет игуменом. Он проповедовал, что христианская жизнь – это не просто слова, это делание.

Я обозначил имена и краткое жизнеописание только основных подвижников, основателей монашества, но их существует великое множество, и, конечно, говорить о них можно долго. Поэтому давайте подытожим. Преподобный Павел Фивейский является первым отшельником. Святой преподобный Антоний Великий – это основатель монашества в целом, и к нему восходит основание первой монашеской общины. Преподобный Пахомий Великий – это создатель общежительного устава. Но никто так не раскрыл методику и суть монашеского делания, как преподобный Макарий Великий, создатель общежительно-особножительного устава.

Труды перечисленных отцов, основателей монашества стали пищей для тысяч и тысяч монахов, которые распространились по всему Египту, – это достояние нашей Коптской Церкви. И на протяжении всех веков, прошедших с того времени, монашеская традиция на египетской земле не прерывалась, сохраняясь в Коптской Церкви.

Если мы подойдем к нынешнему времени, то должны упомянуть имя святого, прославленного ныне Коптской Церковью, Патриарха Кирилла VI, жившего в середине ХХ века. Он был Патриархом Коптской Церкви с 1959 по 1972 год. Много лет он провел простым монахом в монастыре преподобного Моисея Мурина. В первой половине ХХ века наблюдался некий упадок монашеской жизни в Египте в силу разных причин, в том числе, и окружения, которое было очень агрессивным в то время. Монахов было не так много в монастырях, и несмотря на то, что жизнь монашеская не прерывалась, она для своего расцвета нуждалась в новом вдохновении.

Патриарх Кирилл VI стал человеком, возродившим в наше время те уставы, тот дух монашеской жизни, который стяжали все названные выше первые отцы. 24-летним он принял постриг и с этого момента до самой своей смерти оставался настоящим монахом. Он соблюдал свое монашеское правило, очень строго постился; приняв священный сан, совершал ежедневно Литургию. То есть, став однажды монахом, до конца своих дней оставался таковым – поистине живым примером для современников, – примером, который мы, и монахи, и миряне так ищем. Всей своей жизнью он этот пример являл.

У него было огромное количество учеников, каждый хотел называться его учеником. Но самое главное – в результате его трудов действительно произошел расцвет и монашеской, в первую очередь, и в целом церковной жизни в Египте. Он излучал духовную силу, которая была видна каждому, и что удивительно (и это именно пример христианского подвижничества) – эта сила являлась в простоте. По его молитве из людей исходили бесы, он знал всё о приходивших к нему, им не нужно было произносить свои имена, говорить, кто они, откуда. Огромное количество таких живых свидетельств существует до сих пор.

У него, можно так сказать, были хорошие отношения со многими святыми, в частности, с мучениками, – то есть он находился в живом общении, в связи с ними. Он открыл очень много новых монастырей, и интересен способ, каким образом он выбирал игуменов и игумений. Он не смотрел на какие-то внешние качества, видимые всем свойства того или иного человека. Отбирая кандидатов, он всегда молился, молился долго, до тех пор, пока ему не было открыто от Бога, кого нужно поставить на должность игумена или игумении. Один яркий пример: игумения Ирина, настоятельница одного из монастырей в Каире, которая, в свою очередь, дала потом огромный импульс развитию женского монашества на современном этапе. Она была очень юной, самой молодой в монастыре. Но после долгой молитвы Патриарх Кирилл именно ее поставил игуменией.

Кто-то, возможно, слышал: в Египте было явление Пресвятой Богородицы в Зейтуне, одном из районов Каира. Богородица в течение длительного времени, с 1968 по 1970 год, периодически появлялась на куполе храма, о чем свидетельствовали не только христиане, но и мусульмане. И конечно, это была та помощь, которую Господь послал для того, чтобы закрепить предшествующие труды Патриарха Кирилла по возрождению монашеской жизни. Потому что через это чудо в египетском народе возникло еще большее воодушевление, очень многие захотели стать насельниками монастырей.

Патриарх Кирилл возродил память святого великомученика Мины, очень почитаемого в Египте и когда-то чтимого на Руси с не меньшей любовью. Пострадал великомученик Мина на севере Египта. Близ Александрии есть небольшая пустыня Мариотт, и там Патриарх Кирилл обрел вновь мощи этого святого и построил огромный монастырь.

В 1971 году святой Патриарх Кирилл преставился. Он был 116-м Патриархом Коптской Церкви, а 117-м стал Патриарх Шенуда III, который тоже отличался строгой подвижнической жизнью. С 1971 по 2012 год он возглавлял Коптскую Церковь. Патриарх Шенуда был монахом еще до того, как принял постриг и поступил в монастырь: с самого юного возраста он жил в миру, как монах. И он был настолько духовно образован, начитан в писаниях святых отцов, что его приглашали читать лекции даже монашеской аудитории. Одна из знаменитых его книг, содержащая призыв к монашескому деланию, тоже написана им еще до того, как он был пострижен. Когда он поступил в монастырь, пять лет у него был опыт пустынножительства в пещере, в пустыне. Он отличался фотографической памятью: ему было достаточно посмотреть на страницу, и он запоминал всё что написано, такой у него был дар. Огромное количество книг он знал наизусть. Естественно, Псалтирь, да и вообще практически всё Священное Писание целиком он помнил наизусть. Хранил в памяти также большинство творений отцов – основателей монашества, все труды святого Афанасия Великого, святителя Кирилла Александрийского. Период его патриаршества, помимо продолжающего возрождения монашеской жизни, отличался очень большим всплеском развития духовного образования, учености. При нем было переведено и опубликовано много творений святых отцов, не только египетских, но, например, сирийских.

Очень важно, что Патриарх Шенуда открыл двери монастырей для молодежи: то есть он начал работать над тем, чтобы монастыри формировали пространство, куда могли бы прийти не монахи, а просто девушки, юноши (соответственно, в женские, в мужские монастыри), где они имели бы возможность нести послушание и получать научение от монахов. И до сих пор в коптских монастырях существует и очень развита такая традиция. Конечно, монастырь в основном закрыт, он существует для братии. Мирянам, паломникам и даже трудникам, нельзя оставаться на ночь в обители, миряне не присутствуют за монашеским правилом, за Литургией, которая совершается для монахов (для паломников есть отдельные храмы). Но практически в каждом монастыре есть отдельная территория, прилегающая к монастырю, для вот такой молодежи.

Важнейшая вещь, которую внедрил в практику Патриарх Шенуда, и это продолжает нынешний Патриарх Коптский Тавадрос, – это еженедельные встречи с народом. Каждую неделю в определенный день Патриарх проводил такие встречи, на которые собиралось очень много людей. Будучи столь начитан, храня в памяти много творений святых отцов, он, общаясь с людьми, как бы суммировал все эти знания – его речь была пропитана святоотеческой мудростью, которую он передавал народу. Он, как было сказано, и книги сам писал и даже стихи. У него была способность очень глубокие богословские вещи рассказать людям простым языком. Очень многие монахи приняли постриг из его рук, он рукоположил 117 епископов, то есть на современном этапе дал такой фактический расцвет Коптской Церкви, в основании которого лежал расцвет монашеской жизни.

Благодарение Богу, что сегодня Коптская Церковь имеет возможность продолжать развитие, заложенное в ХХ столетии Патриархом Кириллом и Патриархом Шенудой. Нынешний Святейший Патриарх Тавадрос II является их учеником. Он родился в 1952 году, а Патриархом стал в 2012 году. За прошедшие годы патриаршества Святейший Тавадрос II удвоил количество монастырей в Коптской Церкви. Будучи сам образованным монахом, Патриарх Тавадрос уделяет большое внимание тому, чтобы монахи общались между собой, часто проводит монашеские конференции. Патриарх постоянно встречается и много работает с игуменами. Он всегда призывает к тому, чтобы они обращали внимание на прием послушников в монастыри, чтобы этот отбор был тщательным, чтобы настоятели не гнались за количеством, а заботились о качестве, как он говорит.

Святейший Патриарх Тавадрос II считает очень важным, чтобы монахи углубляли свое богословское образование. Помимо того, что он приветствует фактическое получение ими образования в учебных заведениях, он организовал много онлайн-курсов, и монахи из разных монастырей имеют возможность обучаться на этих курсах богословию.

Вообще Египет и Коптская Церковь переживают сегодня особое время: может быть, впервые в нашей истории мы можем открыто развивать нашу деятельность благодаря тому, что сейчас руководство Арабской Республики Египет, Президент Абдель Фаттах ас-Сиси проводят политику, которая подразумевает признание за христианами большого значения в истории страны. Мы можем строить и открывать много новых храмов. Впервые в истории Египта мы переживаем время действительно доброго сотрудничества между египетским государством и Церковью и благодарим еще раз за это Президента Республики. Коптский народ ценит такое отношение. Мы всегда были патриотами своей родины и остаемся таковыми и сейчас. И конечно, мы можем свидетельствовать, что сегодня в Коптской Церкви продолжается расцвет и монашеской жизни, и церковной жизни; и желающих поступить в наши монастыри по-прежнему очень много. Откровенно говоря, одним из факторов нормального развития монашества являются и внешние условия. Когда Церковь находится в периоде гонений, нет возможности, чтобы монастыри были многочисленны и процветали. Период мира – дополнительный фактор для развития монастырей.

Всё сказанное свидетельствует о том, что Господь по-прежнему любит египетскую землю и египетский народ, а наш Святейший Патриарх Тавадрос II ведет нас ко Христу с глубокой мудростью. Большое число монахов, монахинь сегодня в Египте несут непрерывный труд молитвы и своих послушаний в соответствии с теми древними уставами, которые были даны нам отцами-основателями монашества. Сегодня есть сотни людей, подражающих – кто-то подвигу Антония Великого, кто-то подвигу аввы Аммона, преподобного Макария и так далее. Мы стараемся, чтобы каждый монах, который подвизается в Египте, имел тот же дух, который имели основатели монашества, и придерживался той же традиции. По-прежнему житие монаха зиждется на основах, которые были даны Антонием Великим преподобному Макарию Великому: это время, положенное для общей молитвы, для совместной молитвы, время для послушания, трудов и для келейной молитвы или отдыха.

Мы верим, что самый большой дар, который дал Бог миру, это монашество. И мы сегодня благодарим Святейшего Патриарха Тавадроса II и Святейшего Патриарха Кирилла за то, что они дают возможность, нам, монашествующим двух Церквей, общаться, пребывать в едином духе и стремиться к тому, чтобы наши Церкви становились ближе, ощущали друг друга как единую Церковь.

Я благодарю всех вас, всех организаторов этого форума, которые были ведомы Духом Святым, прилагая свои труды. Мы хотим быть вместе с вами. Простите, что я так долго говорил, но я пытался исполнить послушание, которое мне было дано, – выступить с этим докладом и рассказать о великих основах христианского монашества. А как рассказать об этом кратко? Я старался и все-таки предполагаю, что мне не удалось донести в полноте то, что можно сказать об этих великих людях, подвижниках, поэтому я могу сделать только одно: я приглашаю вас всех в Египет, для того чтобы вы увидели своими глазами живое наследие и почувствовали отцов – основателей монашества. На небесах, в Царствии Божием нет отличия – египетский монах или русский. Мы все чада Божии. Благодарю!

-----------------------------

[1] Монашеская традиция хранит сведения, что монахи делятся на несколько категорий: есть общежительные монахи, есть отшельники, анахореты, а есть монахи, которые относятся к категории «сия́ха», то есть «путешествующий» или «летающий» монах, – это подвижники, наделенные благодатью находиться одновременно в нескольких местах или перемещаться из одного места в другое на большие расстояния силою Святого Духа. – Примеч. ред.

---

Доклад игумении Елены (Золотухиной), настоятельницы Спасского женского монастыря с. Костомарово (Россошанская епархия) на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности»; тематическая дискуссия «Монашеский подвиг и внутреннее делание в современных условиях: актуальные вопросы реализации принципов монашеской жизни в практической жизни монастырей» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 28 января 2026 года)

---

Ваши Высокопреосвященства, Ваши Преосвященства, досточтимые отцы, матушки игумении, братья и сестры!

Каждый христианин, приступая к деланию евангельских заповедей, неизбежно сталкивается с тем, что эти заповеди ему исполнять крайне тяжело. Он начинает замечать, что его прежние привычки и наклонности, которым он раньше не придавал особого значения, начинают противиться этим заповедям. Человек, как правило, привык пребывать в постоянном недовольстве, ропоте и осуждении, а тут вдруг – не судите, да не судимы будете (Мф. 7:1). Он привык испытывать неприязнь к окружающим его людям, а тут – любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас (Мф. 5:44). Он привык к грубости, пустословию и сквернословию, а тут – за каждое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда (Мф. 12:36–37). И внутри человека разворачивается настоящая борьба между евангельским духом и его привычной жизнью, его привычным образом мыслей и чувств. Эту борьбу святые отцы назвали внутренней, или невидимой, бранью, неизбежной для каждого, ищущего спасения во Христе.

Святитель Тихон Задонский в своих творениях так определял путь подвижника: «Христианине! Наше житие не ино что есть, как брань, и брань противу различных врагов; брань противу диавола и аггелов его; брань противу плоти со страстьми и похотьми; брань противу злаго и враждебнаго мира, брань противу лжебратии, брань противу тайных и явных врагов: брань есть непрестанная и лютая: каким убо щитом нам от стрел врагов наших защищаться в день лют? Святое Божие слово указует нам на веру и имя Господне, и всех святых примеры показуют тое; и вси истинные христиане в день скорби своея к сему щиту прибегают, и тем защищаются от лица вражия» [1]. Из приведенных слов святителя мы видим, сколь нелегок путь всех желающих следовать за Христом, и что он действительно узок. И главный труд состоит не столько во внешних лишения, а сколько в борьбе с самим собой.

Почему происходит эта внутренняя борьба в человеке? Апостол Павел в своем Послании к Галатам так говорит: плоть желает противного духу, а дух – противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы (Гал. 5:17). И еще в Послании к Римлянам пишет: Ибо мы знаем, что закон духовен, а я плотян, продан греху. Ибо не понимаю, что делаю: потому не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю… По внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих (Рим. 7:14–24). Святитель Тихон Задонский, как бы поясняя слова апостола, говорит: «Плотское рождение наклоняет христианина к плотскому мудрованию; духовное – к мудрованию духовному. Плотское к исканию чести, славы, богатства земного движет; духовное отводит от того и движет к исканию вечных благ, славы и блаженства вечнаго… Вкратце, плотское рождение наклоняет человека к самолюбию, исполнению воли своея и угождению себе самому; духовное к Боголюбию, к послушанию Богу и творению воли Божией, и от всего того отводит, что воле Божией противно есть» [2]

Но такое состояние своей души человек может заметить только тогда, когда приступит к деятельному исполнению Христовых заповедей. Сталкиваясь с противлением своего внутреннего человека этим заповедям, мы понимаем, что если хотим быть с Богом, то должны вступить в борьбу с самим собой. Никакая внешняя добродетель и подвиги нас не спасут, если не будем бороться со своим самолюбием, эгоизмом, самооправданием, своеволием, внутренней нечистотой и порочностью. Преподобный Никодим Святогорец особо подчеркивал: «Даже если ты, искупив сотни рабов-христиан из рабства у нечестивых, дашь им свободу, не спасет тебя, если ты при этом сам пребываешь в рабстве у страстей. И какое бы вообще дело, будь оно самое великое, не предпринял ты, и с каким трудом и какими пожертвованиями не совершил бы его, не доведет оно до той цели, какую достигнуть возжелал ты, если при том ты оставляешь без внимания страсти свои, давая им свободу жить и действовать в тебе» [3].

Это особенно важно помнить нам, выбравшим монашескую стезю, потому что именно на этом пути внутренняя борьба особенно сильна и изощренна. Но вместе с тем она приводит нас к истинному просвещению и спасению. Каким образом это происходит?

При правильном ведении невидимой брани мы начинаем постигать подлинный смысл духовной нищеты, о которой говорил Господь в заповедях блаженства. Более того, мы начинаем видеть ее в себе самих. Мы уже не умозрительно, а деятельно, всей своей душой начинаем понимать сказанное нам: Без Мене не можете творити ничесоже (Ин. 15:5), потому что видим, что без благодати Божией не можем выдержать эту брань. Святитель Игнатий (Брянчанинов) так говорит в своей «Аскетической проповеди»: «Начало обращения ко Христу заключается в познании своей греховности, своего падения; от такого взгляда на себя человек признает нужду в Искупителе и приступает ко Христу посредством смирения, веры и покаяния… Не сознающий своей греховности, своего падения, своей погибели не может принять Христа, не может уверовать во Христа, не может быть христианином. К чему Христос для того, кто сам и разумен, и добродетелен, кто удовлетворен собою, кто признает себя достойным всех наград земных и небесных?» [4]

Мы можем обрести веру, не сознавая своей греховности, а лишь вдохновляясь красотой и высотой евангельского слова и Самого Христа. Но в этом случае мы рискуем уподобиться семени, упавшему при дороге, в тернии или на каменистую почву. Вера может стать живой и прочной, когда через исполнение заповедей делом мы начнем видеть свои духовные недуги и понимать, что находимся в постыдном рабстве у своих страстей, когда от всего сердца пожелаем обрести истинную свободу во Христе. Господь по Cвоему непостижимому милосердию не сразу являет всю живущую в нас бездну греха. Нашему самолюбию очень тяжело видеть себя в столь бедственном положении. Поэтому постепенно, по мере нашего возрастания перед нами открываются новые болезни.

Постоянное пребывание в брани без полного предания себя воли Божией может привести и часто приводит человека к унынию и оставлению монашеского делания. Тогда мы начинаем проводить время в рассеянности, увлекаться мирскими новостями и слухами, искать оправдания своему состоянию в телесных недугах, во внешних условиях, жизненных обстоятельствах, в недостатках ближних. Нам всем приходилось видеть, как некоторые наши сестры или братья, прожив немало лет в монастыре, оставляют его. Они начинают искать либо другую, более удобную для себя, обитель, либо вовсе уходят в мир, чаще всего не выдержав духовной брани, или вовсе ее не поняв. Но при искреннем желании спасения даже такое опасное состояние, как уныние, можно сделать полезным для своего духовного опыта.

Подвижник благочестия ХХ века игумен Никон (Воробьев) так писал своему духовному чаду: «Ты уже унываешь и теряешься от малого искушения. Это Господь попускает тебе, чтобы ты познала свою немощь и поняла, как много всего таится в душе человека, какой труд надо понести, чтобы очистить себя от страстей и стать храмом Бога Живаго, и достигнуть спасения. Когда откроется тебе вся немощь человеческая, тогда припадешь ко Господу и уже из глубины сердца будешь вопиять к Нему, как утопающий апостол Петр. Тогда получишь помощь от Господа и поймешь, что воистину близок Господь к призывающим имя Его от всего сердца, и уже с благодарностью припадешь к стопам Его, и будешь оплакивать все грехи свои, коими оскорбляла Господа. Тогда смиришься сердцем, перестанешь осуждать других и станешь заботиться о том, чтобы Господь простил прошлые грехи и не попустил впредь оскорблять Его нарушением заповедей. Поймешь, как суетно все земное, что твоя привязанность к земле, ссоры, огорчения из-за вещей, из-за дел, из-за слов – так всё это ничтожно, так не стоит из-за всего этого огорчаться, ссориться и терять из-за этого мир душевный, а, может, и спасение» [5]

Из этого замечательного отрывка мы можем сделать вывод, что Господь попускает нам искушения, чтобы мы увидели свою немощь, свои болезни и от всего сердца приступили к Нему, как к Врачу душ и телес, чтобы, опять-таки, познали свою духовную нищету. Ибо те, кто ее познал, по заповедям Христа, блаженны, и таковых есть Царство Небесное.

---

---

 

---

27 января 2026 года в Государственном Кремлевском дворце в Москве состоялось пленарное заседание XXXIV Международных Рождественских образовательных чтений «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени». Мероприятие возглавил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, выступивший с докладом.

---

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства! Уважаемые представители государственной власти! Дорогие отцы, братья и сестры!

Приветствую всех вас — участников торжественного пленарного заседания XXXIV Международных Рождественских образовательных чтений. Сердечно рад всякий раз видеть этот зал переполненным, и сегодня у меня те же самые чувства.

Вспоминаю, как мы начинали Рождественские чтения, как возникали у кого-то сомнения: а сможем ли? а будет ли это полезно каждому, кто будет с этим соприкасаться, или возникнут проблемы, недоумения? Но, в конце концов, опыт показал: Рождественские чтения являются не чем иным, как соборным деланием. Действительно, здесь присутствуют и иерархи, и духовенство, и верующий народ; а по-славянски это и есть собор. Мы не называем Рождественские чтения собором, но по своей природе Чтения таковым являются.

Потому и ответственность каждого из участников очень велика. Мы собираемся не для того, чтобы слышать экстравагантные выступления, или для того, чтобы кто-то занимался эпатажем или пытался демонстрировать свои особые способности. Но мы должны со смирением слушать, вникать, разумно оценивать и оставлять для себя, для своей духовной жизни, для своего сознания, для своей памяти самое важное; и таким образом накапливать интеллектуальный и духовный багаж, столь необходимый современному православному человеку, а тем более людям, которые представляют актив нашей Церкви.

Нынешние Чтения посвящены вопросам, напрямую связанным с образованием и воспитанием, а значит, с непосредственной повесткой нашего Форума. «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени» — так звучит тема Чтений.

В начале декабря прошлого года я встречался с педагогами муниципальных школ. Состоялся содержательный разговор о положении дел в отечественном образовании. Мы говорили о проблемах, с которыми сталкиваются и педагоги, и школа в целом; и сегодня я хотел бы поделиться с вами некоторыми размышлениями, прозвучавшими в ходе той встречи, так как они связаны с вопросами, которые у нас сегодня на повестке дня.

О глубинной связи просвещения и нравственности

Первое, о чем хотелось бы сказать, — о глубинной связи между просвещением и нравственностью. Само слово «просвещение» апеллирует к нравственной идее, ведь речь идет не о физическом свете, а о свете, который способен просвещать человека. В традицию отечественного образования, восходящую к деятельности святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, было изначально положено знание духовной жизни. Именно благодаря этой глубинной связи сформировалась, в том числе, и великая русская культура. Нам хорошо известно из исторического опыта нашей страны, что в том случае, когда образование отделялось от нравственности, оно становилось источником кризиса, подрывающим устои общества. Более того, источником формирования самой опасной, фантастической перспективы научно-технического и политического развития страны.

Люди моего поколения помнят лозунг, который висел в каждом классе, на всех улицах: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме». Но при коммунизме не должно быть никакой веры! Значит, предполагалось, что то самое поколение, к которому принадлежали мои родители и я, должно было стать свидетелем полного уничтожения веры в нашей стране. Как известно, ничего не получилось. Не буду упоминать имя неудачливого и карикатурного правителя того времени — кроме анекдотов, никакой другой памяти о нем не сохранилось.

Знания, оторванные от нравственного начала, представляют собой лишь набор неких инструментов; тогда как знание, соединенное с верой и нравственностью, то есть этическими принципами, воспитывает духовно зрелого человека и становится просвещением в собственном смысле этого слова.

В самом слове «образование», как многие хорошо знают, содержится указание на неразрывное единство просвещения и высокой нравственной цели. Образование есть не только передача знаний, как хорошо известно педагогам, но и воспитание человека. И как важно, чтобы это воспитание было целостным, чтобы оно формировало мировоззрение, действительно основанное на духовной и культурной традиции нашего народа. Такое мировоззрение не может не опираться на крепкие нравственные установки, то есть помогать человеку отличать добро от зла и самоотверженно трудиться на пользу и Отечества, и ближних.

От ценностных приоритетов, заложенных в человека с детства, во многом зависит то, каким семьянином он станет, способен ли он быть добропорядочным гражданином и верным сыном своего Отечества. Именно поэтому для России состояние и развитие образования — это фундаментальный вопрос, затрагивающий сами основы бытия нашей страны, так как школа влияет на формирование нравственного облика будущих поколений, а значит, на десятилетия вперед определяет моральный климат в нашем обществе, «программируя» направление развития. Как я часто говорю, развития либо вперед и вверх, либо в каком-то ином направлении, как в свое время нередко пытались обратить, через образовательные и воспитательные инструменты, историческое развитие нашего народа. По милости Божией этого не произошло.

Главные современные вызовы в области образования

Ну, а теперь о главных проблемах, с которыми мы сейчас встречаемся в области образования. Несмотря на то, что деятельность руководства страны включает поддержку традиционных российских ценностей, отечественная школа сталкивается сегодня с вызовами, связанными с процессами секуляризации, то есть искусственного выхолащивания духовного содержания из национальной культуры, попытками создать некий нейтральный светский, а по сути безрелигиозный, да что греха таить, антирелигиозный вариант культурной традиции. Мы уже проходили всё это, но и сегодня существуют определенные круги, силы, группы влияния, которые, несомненно, эту цель преследуют.

К сожалению, определенный урон отечественной педагогике в недавнем прошлом нанесло увлечение образовательными моделями, которые не проистекают из нашей традиции, которые чужды этой традиции. Так, под влиянием западных образцов предпринимались попытки внедрения потребительской психологии как основного взгляда на жизнь у подрастающего поколения. Либеральные тенденции в воспитании приводят нередко к деформации взаимоотношений педагогов и учащихся. Это частные случаи, но они распространяют свое опасное влияние на куда большие сферы.

Известны случаи пренебрежительного и даже хамского отношения к учителю, попустительства распущенному поведению под надуманным предлогом защиты свободы, права на самовыражение и т.д. Нашумевшие в последнее время истории, когда школьники потехи ради оскорбляют учителей, используя нецензурную брань и снимая эту безобразную провокацию на видео, свидетельствуют о серьезных опасных недостатках, которые существуют в школьном и семейном воспитании. К счастью, это не общее явление, но оно иногда ассоциируется со смелостью, с готовностью бросить вызов, а это может быть привлекательным для молодых людей.

Подобное вызывающее поведение, в первую очередь, вырастает из чувства безнаказанности за свои поступки. Учителя порой не имеют возможности противостоять такому хамству. У них нет ресурсов и реальных мер воздействия на детей. Убежден, что необходимо всеми мерами восстановить авторитет педагога не только в системе образования, но и в общественном сознании. Если обратиться к дореволюционному времени, то к педагогам, учителям относились с особым уважением, в том числе к сельским учителям, которые в XIX веке приняли на себя огромную ответственность по просвещению тогдашнего простого люда, который, к сожалению, до того не имел особых возможностей получить какое-либо образование.

Школа должна противостоять пропаганде чуждых нашей культуре идей и ценностей, которые способны разрушительно влиять на духовно-нравственные основы общества. Духовная, нравственная безопасность, давайте так сформулируем эту проблему, — это не абстрактная, это вполне практическая задача. Она требует защиты от деструктивного контента, позитивного наполнения информационной среды и согласованных усилий государственных властей, школы, семьи и активной общественности.

Обеспокоенность вызывает популяризация в российском обществе культа успеха. Конечно, это проистекает из самой идеи свободного рынка, а скорее всего, это «подарок» англосаксонской культуры. Что греха таить, в основе американской культуры лежит протестантская этика с ее особым вниманием к материальному благополучию. Материальный успех становится своеобразным идолом и мерилом счастья. В такой ценностной парадигме, если у тебя нет смартфона последней модели, элитной машины, квартиры в престижном районе и работы с астрономической зарплатой, ты — неудачник, достойный лишь жалости.

Вместе с тем, в нашей картине мира успех традиционно связывался с иными ценностями: с раскрытием человеком своих талантов, с достижениями в области науки, техники, литературы, искусства, спорта, с процессом познания мира, с преодолением трудностей и с нравственным поведением.

Необходимо в процессе воспитания подрастающего поколения делать особый акцент на нравственное измерение в оценке человеческой жизни. Семья и школа должны быть едины в этом процессе, и потому важно найти разумный баланс, правильную модель взаимодействия, чтобы вписать активную молодежь в парадигму традиционно ориентированного общества, но при этом учитывать, что хранителями и передатчиками традиции является именно старшее поколение: родители, педагоги со всеми вытекающими последствиями на уровне семейной, образовательной и государственной политики.

Серьезными вызовами, на мой взгляд, сегодня являются агрессивная цифровизация и виртуализация общения. В последнее время много говорится о растущих возможностях искусственного интеллекта. Не отрицая пользы таких учебных тренажеров, как ИИ-сервисы по разным предметам, которые, в частности, успешно применяются в системе «Московская электронная школа», должен подчеркнуть, что бездумное использование нейросетей может негативно сказаться на когнитивных способностях и препятствовать развитию культуры мысли у подрастающего поколения.

Неконтролируемое расширение области применения ИИ в школе, на мой взгляд, может привести к ослаблению интеллекта естественного. Чего, например, только стоят набирающие сегодня популярность нейросети, предлагающие выполнить за ребенка домашние задания или даже сдать экзамены! Нельзя также допустить дегуманизации образования, которая может начаться с бесконтрольного использования искусственного интеллекта.

При этом не следует полагать некоего средостения между традицией и новейшими информационными технологиями. Сегодня спектр применения цифровых технологий в деле просвещения молодежи весьма широк: от онлайн курсов и лекций, интерактивных платформ для обсуждения нравственных вопросов, создания виртуальных музеев и библиотек до популяризации традиционных духовно-нравственных ценностей через социальные сети. Убежден, что необходимо активно развивать и церковное присутствие в этих сферах.

Однако во всем необходимо прежде всего руководствоваться здравым смыслом, внедряя в образовательную сферу достижения в области новейших технологий, в том числе IT, исходя из реальной пользы для человека, с чувством ответственности за судьбу страны и за судьбу нашего народа.

Далеко не все можно решить только запретительными мерами, ограничениями, блокировками, которые зачастую лишь подхлестывают протестные настроения, провоцируют разговоры о якобы имеющих место нарушениях свободы. Необходимо прежде всего вести разъяснительную работу с детьми и родителями, убеждая их в том, что свобода — это вовсе не отсутствие дисциплины и любых ограничений, а возможность выбирать то, что должно, что действительно служит пользе. Только формируя у молодежи сознательное и ответственное отношение к своему интеллектуальному и духовно-нравственному становлению, можно добиться реальных, а не призрачных успехов.

Убежден, что живое общение учителя и ребенка не заменит никакая нейросеть. Именно педагог должен оставаться авторитетом для учащихся. Крайне важно поддерживать учителя — профессионально, методически и морально. Без опоры в сообществе, без обмена опытом педагогу трудно выдерживать вызовы, а значит, необходимо укреплять профессиональные объединения и ресурсы помощи.

Мы знаем, как иногда подвергаются критике, обструкции и педагогическое сообщество, и отдельные педагоги. И это не случайно, ведь атака на педагога, на учителя влечет за собой тяжелейшие последствия для учеников, для школы, а значит, для будущего страны. В этом смысле педагогическое сообщество должно быть ограждено разумными мерами и средствами от столь безобразного, я бы даже сказал, шельмования.

В настоящий момент ресурсом для профессиональной поддержки является образовательный проект «Клевер Лаборатория», объединяющий педагогов из разных регионов страны. Цифровая платформа «Клевер Лаборатория» объединяет уже десятки тысяч участников: учителей-предметников, классных руководителей, директоров школ и сотрудников епархиальных отделов. Это не только инструмент методической поддержки, но и живое сообщество, где педагоги получают возможность обмениваться опытом, находить единомышленников и чувствовать поддержку коллег. Свыше трех тысяч активных участников создают и апробируют материалы, которые помогают транслировать духовно-нравственные ценности в образовательном процессе.

Инструменты православного воспитания

Теперь несколько слов об инструментах православного воспитания. Модуль «Основы православной культуры» курса «Основы религиозных культур и светской этики» открывает школьникам возможность познакомиться с духовными основами русской культуры. Мониторинг свидетельствует о постоянном росте интереса к модулю ОПК в образовательной среде и в кругу родителей. Все больше семей выбирают именно модуль ОПК. В этом году выбор ОПК в Российской Федерации составил почти 46% — здесь присутствующие, наверное, помнят, с каких процентов мы начинали эту работу.

Замечательно, что наряду с государственными школами сейчас существует немало частных школ, лицеев, гимназий. Растет процент частных школ с православным компонентом — правда, я бы сказал, медленнее, чем хотелось бы.

Стране сейчас особенно нужны активные христиане самых разных профессий и сфер деятельности: педагоги, врачи, IT-специалисты, менеджеры, журналисты, блогеры. А для этого православная школа должна стать реальной путевкой в жизнь — с прекрасными знаниями и крепким христианским мировоззрением.

Знаю, что уже сегодня далеко не редкий случай, когда семьи с детьми готовы поменять район проживания, чтобы оказаться поближе к православной гимназии, где классы меньше, учиться интереснее, внеклассная жизнь более насыщена. Хотел бы обратить внимание епархиальных Преосвященных на необходимость активнее поддерживать православные общеобразовательные школы, содействуя их дальнейшему развитию.

Весьма полезно развивать сотрудничество с Центрами педагогического мастерства, такими как, например, «Сириус». И желательно, конечно, расширение связей по линии школа — вуз, школа — семинария; а также участие в государственных проектах для детей и юношества.

Если сейчас вкладывать силы в развитие православной школы, то, убежден, через 10-15 лет результат будет впечатляющим. Но я очень прошу вкладывать и усилия, и таланты, и финансы. Мы должны сделать православную школу образцовой, привлекательной, и тогда православная школа ответит нам, в первую очередь православному активу, духовенству, тем, что появится большое количество молодых людей, которые, являясь православными христианами не по статистическому наименованию, а по своим убеждениям, будут вносить свой важный вклад в дальнейшее развитие всей жизни нашей страны, но особенно духовной и культурной составляющей этой жизни.

Еще раз хотел бы сказать, что мы признательны благотворителям, которые поддерживают православные образовательные организации. Это действительно очень важный вклад в будущее России, и я просил бы вас не уставать в этом деле. Это очень и очень важная работа, потому что через поддержку православного среднего образования вы оказываете реальное благотворное влияние на следующее поколение православных людей, которым предстоит жить в непростое время с точки зрения вызовов, с которыми нам уже приходится сталкиваться, а в будущем эти вызовы могут стать еще более радикальными.

Отрадно, что есть православные образовательные центры, которые объединяют разные звенья образования: от дошкольного уровня до среднего профессионального образования. Особенно важен период дошкольного возраста, поскольку формирование нравственных качеств личности проходит именно в это время. Как в старину говорили, наказывай, пока поперек лавки лежит, а не вдоль лавки. Имелось в виду наказание розгой, я не предлагаю вернуться к такому способу воздействия на детей, но правильно сказано: воспитывать надо тогда, когда ребенок еще совсем маленький, когда он усваивает без всякого критического восприятия всё, что говорят родители. Именно воспитание в детских садах, в начальных классах представляется особо важным для формирования достойного будущего нашей страны.

Сегодня в этой сфере ведется активная работа. Однако важно не останавливаться на достигнутом и создавать православные детские сады, группы в государственных учреждениях, внедрять программы дополнительного образования, знакомящие детей с православной культурой, а также активнее привлекать священнослужителей к воспитательному процессу для придания ему подлинной духовной глубины. Но не каждый батюшка, способный служить на приходе, оказывается способным разговаривать с детьми. Поэтому здесь ответственность и настоятелей, и благочинных, но более всего правящего архиерея, чтобы к детям приходили такие священнослужители, которые помогли бы детям понять суть православного христианства и одновременно пробудить любовь, симпатию к духовенству, к Церкви и вообще ко всему, что связано с Православием.

Полагаю, что современные образовательные методики — немножко другая тема — должны включать изучение и анализ евангельских текстов, житий святых как примеров морального выбора, что, безусловно, развивает способности молодых людей к саморефлексии и к принятию этически обоснованных решений. Ведь именно на этих примерах и росла православная Россия, до того как была насильственно уничтожена. В школах читались жития святых, рассказы о праведниках; среди этих святых были, как известно, и воины, и представители политического класса, и все это пробуждало уважение к власть имущим, но более всего любовь к Отечеству и готовность служить ему.

Считаю полезным, чтобы знания о подвижниках благочестия, которые и сейчас преподаются в школах, все-таки становились достоянием большего количества учеников, чем сейчас. В прошлом году в каждом классе прошли «Уроки о важном», посвященные юбилейным датам святителя Тихона, Патриарха Всероссийского, и святого праведного воина Феодора Ушакова. В следующем году будут подготовлены такие же уроки, посвященные святителю Петру, митрополиту Московскому, и 700-летию закладки Успенского собора Московского Кремля.

Еще раз хотел бы остановиться на том, почему детям столь необходимо знать о святых подвижниках и важных событиях церковной истории. Потому что это имеет не только большое назидательное значение, но и способствует сохранению национальной культурной памяти, укреплению единства народа, связанного единством ценностей и общностью святых и святынь.

Церковь и высшая школа: проблемы взаимодействия

Теперь несколько слов о высшей школе, о проблемах взаимодействия с Церковью. Если духовно-просветительское взаимодействие Церкви со школьным сообществом развивается довольно плодотворно, то о взаимодействии с вузами, к сожалению, нельзя сказать того же. Далеко не все вузы стремятся к сотрудничеству с Церковью в столь тонком вопросе, как воспитание, особенно с религиозным оттенком. В настоящий момент священника гораздо чаще можно увидеть на уроке в школе благодаря наличию соответствующего обязательного предмета в рамках модуля ОРКСЭ, нежели в вузовской аудитории.

Участие священнослужителей в жизни вузов, куда они были назначены кураторами, можно назвать, к сожалению, эпизодическими и несистемными. Здесь встречаются две проблемы. С одной стороны — отсутствие у большинства священников возможностей для системной работы в вузах в связи с приходской и епархиальной нагрузкой и несением нескольких послушаний одновременно. Но с другой стороны — отсутствие во многих вузах времени, специально выделенного для собственно воспитательной, а не привычной развлекательной молодежной работы.

Епархиальным архиереям необходимо поддерживать священнослужителей, преподающих в светских вузах, возможно, даже освобождать их от иных обязанностей. Я бы предложил также и поощрять — конечно, в зависимости от результатов этой работы. Но работа в вузах с современной молодежью — это передний фланг нашей миссионерской деятельности. И поэтому необходимо, конечно, и подбирать соответствующих священнослужителей, способных к такого рода деятельности, и поощрять.

Обращаясь же к руководству вузов и ответственным за воспитательскую работу в них, хотел бы вновь и вновь подчеркнуть: попытки приобщить обучающуюся молодежь к традиционным духовно-нравственным российским ценностям без обращения к православной вере и культуре несостоятельны. Приходилось мне слышать: «А мы думали, что у нас всё в порядке с традиционными ценностями». Потом понимают, что под этими традиционными ценностями скрывается то, что совсем не следовало бы предлагать в обязательном порядке нашим студентам. Думаю, только в реальном взаимодействии с епархиями Русской Православной Церкви можно добиться необходимых воспитательных результатов — в том числе через участие духовенства в работе вуза.

Приходская работа по духовно-нравственному просвещению взрослых

Теперь несколько слов о приходской работе по духовному воспитанию и просвещению взрослых людей. Не менее важна и работа со взрослыми на приходе. В конце этого года исполняется 15 лет с момента принятия Священным Синодом документа «О религиозно-образовательном и катехизическом служении в Русской Православной Церкви». В нем был закреплен важнейший принцип — необходимость проведения оглашения для готовящихся принять Крещение взрослых и детей старше 7 лет, а также для нецерковных родителей и восприемников младенцев.

Значение данного решения для нашей Церкви трудно переоценить. Оно помогло тысячам людей осознать, что такое крещение, что такое Церковь, что такое вера, и стать членами Церкви, начать полноценную христианскую жизнь. Полагаю, что стоит развиваться в этом направлении и дальше, взяв на вооружение успешный опыт создания катехизаторских курсов в некоторых епархиях, когда на протяжении довольно длительного времени — от нескольких недель до нескольких месяцев — люди проходят оглашение, изучают православное вероучение и Священное Писание. Постепенное возрождение института оглашенных также поможет людям более ответственно подходить к вопросам духовной жизни и к своему воцерковлению.

Но, с другой стороны, эти образовательные подходы не должны создавать новых средостений для человека, который желает креститься. Надо не автоматически распространять один и тот же принцип и подход на всех, но выборочно, с учетом того, что за человек перед тобой, насколько он способен воспринимать все то, что будет ему предложено в этом продолжительном катехизическом обучении. Другими словами, пастырский подход к лицам, желающим быть членами Церкви, сознательными членами Церкви, должен быть очень вдумчивым и исполненным мудрости. Нельзя всех «под одну гребенку», нельзя использовать одни и те же критерии.

Каждый взрослый прихожанин должен чувствовать внимание духовенства и приходской общины, должен понимать, что он может задать вопрос священнику не только на исповеди (а часто на исповеди и времени нет для ответов на вопросы), что он должен и может развиваться как православный христианин. Вот одной из форм такой работы является Патриаршая программа изучения Библии.

Отмечу, что по сравнению с прошлым годом значительно возросло число ее участников, и не только в России, но и за рубежом. Эта программа предполагает сплочение сил приходов епархии, представителей православной общественности и средств массовой информации. В большинстве епархий нашей Церкви уже появились ответственные за реализацию этой программы. Вдумчивое чтение, исследование Священного Писания (Ин. 5:39), как говорит апостол Иоанн Богослов, должно стать для православного христианина нормой жизни.

Иногда протестанты, особенно несистемные, упрекали православных (в советское время это было сплошь и рядом), что, мол, вы в храм ходите, свечки ставите, а Священного Писания не знаете. И в доказательство этого сыпали цитатами, убеждая несчастного православного человека в том, что он неполноценный христианин. Сегодня, конечно, многое изменилось, но, тем не менее, богословское, духовное воспитание членов наших приходов продолжает оставаться актуальным.

Это не значит, что необходимо проходить какие-то семинарские курсы, но нужны программы, которые бы помогали людям действительно сознательно относиться к своей вере, знать Священное Писание, знать основные церковно-правовые установки. Это необходимо, в частности, когда заключается брак. Иногда, не зная об этих церковных установках, люди допускают ошибки, и когда возникают трудности, приходят к батюшке, а тот разводит руками и говорит: «А это изменить уже нельзя». Поэтому по многим причинам мы должны сегодня большое внимание обратить на церковную, просветительскую, воспитательную и образовательную деятельность наших приходов.

Еще раз хочу сказать, мои дорогие, что очень большие перемены произошли в городе Москве за последнее время. Посещая храмы, я нередко посещаю места, где осуществляется образовательная деятельность. С глубоким удовлетворением отмечаю энтузиазм, с которым работают преподаватели, лица, вовлеченные в этот процесс, как и то, что на наших приходах, особенно новых, все больше и больше людей, которые не были с детства православными, но вступили в Церковь благодаря катехизической деятельности.

Дай Бог, чтобы усилиями каждого из нас и всех нас вместе осуществлялось всестороннее просвещение наших современников, утверждение духовных основ жизни людей, а также создание крепкого, нравственно здорового общества. Я хотел бы еще раз вас всех призвать к такой активной работе, каждого на своем месте, памятуя о том, что вы занимаетесь одним из самых важных дел, направленных на сохранение духовного здоровья нашего народа, а значит, силы и крепости нашего Отечества.

Благодарю вас за внимание.

---

---

 

---

Доклад игумении Феофании (Проценко), настоятельницы Сезеновского Иоанно-Казанского женского монастыря (Елецкая епархия) на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности»; тематическая дискуссия «Монашеский подвиг и внутреннее делание в современных условиях: актуальные вопросы реализации принципов монашеской жизни в практической жизни монастырей» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 28 января 2026 года)

---

Ваше Преосвященство, досточтимые отцы, матушки игумении, братия и сестры!

Начиная свое повествование, позвольте обратиться к нравственному богословию, которое «признает человека нравственно-свободным, управляющим своею собственною волею и поступками и, следовательно, ответственным за них пред правдой Божией. И такая свобода есть величайший дар человеку от Бога, Который ищет от него не механического повиновения, а свободно-сыновнего послушания любви» [1].

Духовная личность христианина – не есть что-то данное ему сначала, это есть нечто искомое, приобретаемое и вырабатываемое его личными трудами и усилиями… Посему и сказано: Царствие небесное нудится, и нуждницы восхищают е (Мф. 11:12). Какие же это нуждницы? Ответ дает преподобный Исидор Пелусиот: «Это люди, которые тело свое принуждают к постам, к целомудрию, к какой-либо иной добродетели, подчиняют его законам духа, делают его вспоможением и побуждением к добродетели» [2].

Личность человека формируется с малых лет. Именно в это время наиболее важно заложить в основу воспитания правильные нравственные и христианские понятия. По словам преподобного Иоанна Лествичника, «наставления, которые мы получили с младенчества, воспитание и занятия наши, когда мы придем в возраст, способствуют нам или препятствуют в приобретении добродетели и в житии монашеском [3].

Мы же, большинство пребывающих в обители, пришли к вере уже в осознанном, зрелом возрасте. Часто новоначальные имеют поверхностное, сбивчивое понятие о монашестве, а иногда и о сути христианства. Поэтому в современных реалиях грамотная организация монашеской жизни в обители, искоренение наших греховных навыков – для игумении задача не из легких.

Еще на рубеже XIX века протоиерей Григорий Дьяченко в своей книге «Полный годичный круг поучений» писал: «Положим, и так: ныне нет таких подвижников как встарь…. Что же из этого? Ужели монастыри в том виноваты? Смотрите, не наоборот ли? Не от того ли, напротив, и оскудение, что в монастырях истинных подвижников нет, что мы с вами, в миру живущие, стали ныне до того никуда не годными нравственно, что не в состоянии выделить из себя для монастырей и самой малой доли людей порядочных, что все мы, все сословия воспитываем своих детей до того не по-христиански, что монашеская жизнь им и на ум не идет; мало того, представляется им даже чем-то противоестественным!» [4].

И скажем более: хорошо, если человек пришел в обитель пусть и с начальными, но с правильными христианскими понятиями, если он не имеет в голове «коктейля» из религиозно-мистических практик и психологии Фрейда, если он не покалечен самозванными наставниками в духовной жизни и не заражен собственным самомнением, иногда граничащим с прелестью.

Иногда бывает легче построить здание «с нуля», чем переделывать испорченное неумелыми мастерами.

Монашество – это, прежде всего, «совершение христианства, состоящее в исполнениях заповедей Божиих, в них же и любовь к Богу заключается: аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет (Ин. 14:23)» [5].

И именно в обители наиудобнейшим образом можно достичь христианского совершенства, которое заключается в сближении с Богом и в пребывании в единении с Ним.

Настоящая свобода в христианском понимании заключается во власти человека над своими страстями или, в более аскетическом определении, в господстве ума над сердцем. Другими словами – подлинная свобода возможна лишь в Боге, ведь, идя к Нему, понуждая себя к аскетическим подвигам и молитве, человек всегда проявляет волевое усилие, а оно, следовательно, всегда будет свободным. Итак, стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства (Гал. 5:1) – призывает нас апостол Павел.

Преподобный Амвросий Оптинский обращается к своим чадам: «Главное дело нашего исправления и спасения зависит от нас самих, а со стороны в этом бывает только вспомоществование, хотя и немалое, потому что в каждом деле и в каждом искусстве потребно показание. А без показания простолюдин лаптя не сплетет, девушка чулка не свяжет. Кольми паче монастырская и монашеская жизнь требует показания, и указания, и наставления, а со стороны учащихся требует несомненного приятия и повиновения…» [6].

Почему же монашество требует от нас отсечения своей воли и придания себя в полное послушание руководителю? Да потому что «ничто не приносит такой пользы людям, как отсечение своей воли, и поистине от этого человек преуспевает более, нежели от всякой другой добродетели. … Ибо отсечением своей воли он приобретает беспристрастие, а от беспристрастия приходит, с помощью Божией, и в совершенное бесстрастие…» [7].

Преподобные отцы называют послушание кратким путем к Царствию Божию, «мысленным исповедничеством» и «добровольным рабством», в замену которого мы получаем истинную свободу.

«Слово “послушание” имеет у нас двоякое значение: во-первых, послушание как добродетель, а во-вторых, – самое дело, которое исполняет послушник… Бывает же иногда так, что послушник в точности исполняет порученное ему дело и в то же время не имеет добродетели послушания. А бывает это тогда, когда он, аккуратно исполняя дело, ропщет, гневается и осуждает тех, которые поручили ему дело. В таком случае бывает только одно наружное послушание без внутреннего. Это все то же, что тело без души – гниющий зловонный труп. Дóлжно соединять наружное послушание с внутренним, то есть принимать повеления от начальствующих, как от Самого Господа, и исполнять их в простоте сердца, без гнева и ропота, хотя бы оно и противно было желанию и сердечному расположению послушника. Тогда и добродетель послушания появится. И так как, по замечанию святых отцов, от истинного послушания рождается смирение, то при послушании не замедлит сказаться и смирение. Всё же это приобретается не вдруг и не в скором времени, а через многие годы при постоянном внимании к себе и всегдашнем самопонуждении к добру и при усердной молитве к Господу о помощи. Ибо Господь сказал: Без Мене не можете творити ничесоже (Ин. 15:5)» [8].

Неправильное понимание истинного назначения послушаний рождает деление их на «почетные» и «низкие», «достойные» и «недостойные». Получив так называемое «низкое» послушание, мы иногда относимся к нему как к мирской работе, ожидая повышения по карьерной лестнице. Да, издревле в обителях существовала традиция ставить новоначальных на тяжелые послушания – поварню, скотный двор, огород. Но иногда так случается, что монах всю свою жизнь пребывает на таком послушании. И если принимает его радостно, без ропота, как от руки Божией, то поистине приобретет многие добродетели.

«Не знают себя и своей пользы те послушники, которые, заметив благосклонность и снисходительность своего наставника, просят его назначить им служения по их желаниям. Пусть они знают, что, получивши их, они совершенно лишаются исповеднического венца, потому что послушание есть отвержение лицемерия и собственного желания» [9].

Каким же образом игумении устроить монашескую жизнь обители, чтобы послушание, и не только оно, но и другие монашеские добродетели были исполняемы не за повинность и не за страх, а как свободное следование воле Божией из одной любви к Нему? Лично для себя я бы выделила некоторые моменты.

1. Очень важно, чтобы в обители между сестрами были мир, единение, взаимопонимание, уважение и христианская любовь. Чтобы все старались искренно друг другу услужить и почитали себя ниже других сестер. Всё это должно быть не только по наружности, но исходить от сердца. Тогда в таком общежитии пребывает Божия благодать.

2. Постоянно соотносить свою волю с волей Божией. Да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли (Мф. 6:10). Воля Божия бывает и без нашего прошения. Поэтому не просим, чтобы Бог делал, что хочет, а просим, чтобы мы могли делать то, что воля Его хочет.

3. Укрепляться в вере и надежде, ревности к благочестию не угашать, не обращаться вспять, всегда благодушествовать, за всё благодарить.

4. В окружающих сестрах видеть только добродетели, немощи же не замечать и не осуждать, а особенно остерегаться осуждать начальствующих и духовных руководителей.

5. Иметь понимание, что и духовничество и игуменство – это тоже послушание. Что духовные руководители ответственны за свои действия и перед правящим архиереем, и перед людьми, а главное – пред Богом за вверенных их руководству. Часто игумения первая и терпит, и смиряется, и скорбит о непослушании и дерзости непокорных, но не всегда мы это видим и осознаем.

Подчеркнуть же хотелось, что особенно важно игумении самой иметь опыт монастырской жизни, пройти путь от послушницы до настоятельницы и деятельно понимать, о чем говорит; и то, что от других требует, прежде самой исполнять.

Такие средства воспитания, как изъятие телефонов или установка на общий монастырский компьютер родительского контроля, скорее всего, будут малоэффективными. А на вопрос – каким образом игумения понуждает сестер к добродетели, отвечаем: нет никакого понуждения и принуждения. Почему? Да потому, что согласно писаниям святителя Григория Нисского: «Добродетель есть нечто неподвластное и добровольное, принуждённое же и невольное не может быть добродетелью» [10].

Наставлять, побуждать к добродетели необходимо и возгревать любовь к добродетельному житию, приводя в пример жития святых и подвижников благочестия.

«Управлять людьми – дело очень трудное. Не всегда и не всякого удобно можно исправить, если у инокини нет к тому собственного произволения…

Бывает, что и ревностная подвижница в добродетельном пути ослабевает, претыкается и впадает в нерадение. А некоторые, желая добродетельного жития, начинают ревностно подвизаться, но сбиваются с правого пути» [11], впадая в обольщение гордости. Малодушные нуждаются в ободрении и поощрении, увлеченные самомнением в обличении, укорении и наказании. Все же они требуют словесного наставления.

Иногда мы ссылаемся на неопытность игумении, отсутствие старцев и духовников. Даже от почтенных монахинь приходится слышать: а кто меня наставлял, кто занимался моим воспитанием, у кого мне было учиться жизни подвижнической? Пусть даже так, не было рядом людей опытных, но не должно же уподобляться мухе из притчи старца Паисия Святогорца «Пчела и муха». Можно быть подобной пчеле, которая если и залетит на помойку, найдет в углу ее цветок и соберет нектар. А можно мухе, которая даже если и попадет на цветущий луг, то найдет в углу помойку и наестся из нее.

В подтверждение своей мысли приведем также слова Симеона Нового Богослова:

И что бы ни видел ты, найди в видимых (вещах)

В каждой учителя себе в добродетели

Или изображение порочной страсти,

Дабы из величия и красоты тварей

Познал ты непостижимую премудрость Божию

и мысленную брань,

Которую предызобразил Создатель всех [12].

И если святой подвижник из наблюдения видимых вещей сумел для себя извлечь пользу душевную, так неужели мы, окруженные людьми пусть и оступающимися, но все же желающими спасения, не найдем для себя поучительного примера?

«Кто же вовсе не принимает врачевания, предлагаемого ему настоятелем, тот не согласен и сам с собою. Ибо, если не согласится подчиняться, а следует собственной своей воле, то для чего и живет с ним? Для чего берет его вождем своей жизни?» [13] – так пишет святитель Василий Великий о непокорных в послушаниях.

Итак, постараемся со всею ревностию подвизаться в добровольном послушании, со всею тщательностью, с охранением совести, несомненно веруя, что таковое необходимо для нашего спасения.

-----------------------------

[1] Филарет (Вознесенский), митр. Конспект по нравственному богословию. Гл. 5 [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Filaret_Voznesenskij/konspekt-po-nravstvennomu-bogosloviyu/ (Дата обращения: 24.11.2025)    
[2] Исидор Пелусиот, прп. Письма. Книга III. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Isidor_Pelusiot/pisma-kniga-3/ (Дата обращения: 24.11.2025)    
[3] Иоанн Лествичник, прп. Лествица, 26:30.    
[4] Григорий Дьяченко, прот. Полный годичный круг поучений. Т.1. – Международный издательский центр православной литературы, 1995.    
[5] Макарий Оптинский, прп. Душеполезные поучения. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Makarij_Optinskij/dushepoleznye-pouchenija/75 (Дата обращения: 24.11.2025)    
[6] Амвросий Оптинский, прп. Письма. [Эл. ресурс] URL: https://www.optina.ru/starets/amvrosiy_letters_chart3_4// (Дата обращения: 24.11.2025)    
[7] Авва Дорофей, прп. Душеполезные поучения. Поучение первое. [Эл. ресурс] URL: https://ilinskoeiliya.cerkov.ru/2016/10/31/avva-dorofej-dushepoleznie-poucheniya/ (Дата обращения: 24.11.2025)    
[8] Иосиф Оптинский, прп. Письма. Письмо 185. [Эл. ресурс] URL: https://www.optina.ru/starets/iosif_letters_chart_18/ (Дата обращения: 24.11.2025)     
[9] Иоанн Лествичник, прп. Лествица, 4:107.     
[10] Григорий Нисский, свт. Об устроении человека [Эл. ресурс] URL: https://books.yandex.ru/books/uvafZd23/quotes (Дата обращения: 24.11.2025)     
[11] Серафим (Кузнецов), иг. Женские иноческие уставы. Гл. 2. [Эл. ресурс] URL: https://spas-monastery.by/library/books.php?id=4336 (Дата обращения: 24.11.2025)     
[12] Симеон Новый Богослов, прп. Божественные гимны. Гимн 59.[Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Simeon_Novyj_Bogoslov/gimny/59 (Дата обращения: 24.11.2025)   
[13] Василий Великий, свт. Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах (Большой Аскетикон). [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Vasilij_Velikij/pravila-prostranno-izlozhennye-v-voprosah-i-otvetah/ (Дата обращения: 24.11.2025)

---

Доклад игумении Варвары (Третьяк), настоятельницы Введенского Толгского женского монастыря (Ярославская епархия) на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», секция «Монастырские уставы и преемство древних традиций – фундамент для формирования личности монашествующего. Практические аспекты» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 28 января 2026 года)

---

Ваши Высокопреосвященства, Ваши Преосвященства,  
всечестные отцы, матушки игумении, дорогие братья и сестры!

Отвечая на поставленный вопрос, в самом начале следует сказать, что мы не вправе смотреть на монашеские уставы как на законоположение человеческое. Устав иноческих общежитий имеет не только великое, но и священное значение как по важности своей цели, так и по высокому своему началу, идущему от Самого Бога. Сам Господь даровал через ангела первый устав учредителю иноческих общежитий преподобному Пахомию Великому.

Ангел подал ему медную дощечку, на которой были начертаны правила постнического жития, и сказал ему: «Я положил столько молитв для того, чтобы и слабые удобно, без отягощения, могли выполнять правило; совершенные же не имеют нужды в уставе; ибо, пребывая наедине в келии, они всю жизнь свою проводят в созерцании Бога. Устав дал я тем, у которых ум еще не зрел, чтобы они, хотя как непокорные рабы, по страху к господину, выполняя общее правило жизни, достигали свободы духа» [1].

Святые отцы и подвижники благочестия также замечательно говорят об этом. Они подчеркивают, что человеку в его падшем состоянии необходим устав. Пока наши праотцы не пали, сама благодать подсказывала им, как поступать. Но после грехопадения стал нужен закон, который воспитывает человека, пока он вновь не стяжет благодать и не обретет свободу от греха [2]. Точно такое же значение имеет устав в жизни монахов: он воспитывает их, помогает им обрести добродетели, главная из которых – любовь. Каждое правило монашеского устава возводит к любви.

Основоположники монашества именно так смотрели на монашеские уставы. В самый цветущий период общежительного иночества, заведенного преподобным Пахомием, Египет, а потом Палестину и Сирию, посетил святитель Василий Великий с целью увидеть на деле иночество, каким оно должно быть. И увидел. Всё испытанное и пережитое напечатлело в высоком и глубоком уме святителя Василия идеальный образ иночествования – как полнейшее и точнейшее осуществление христианства, как истинный образ жизни о Христе Иисусе, Господе нашем; притом именно такой образ жизни, который преподан инокам свыше. По мысли святителя Василия, основание всякого монашеского устава – само слово Божие. И когда монах повинуется иноческим правилам и охотно исполняет их, он тем самым словно сидит у ног Господних, слушает Его слово и становится причастником тайн Божества [3], главная из которых – любовь.

И любой монашеский устав помогает понять и воплотить в жизни эту евангельскую науку, науку о любви. Устав нужен, чтобы все монашествующие могли внимать Божественному слову и на деле являть любовь к Богу и ближнему.

Преподобный Феодор Студит, следуя святителю Василию Великому, строил монастырскую жизнь на общежительных началах. Подлинная евангельская жизнь близка к общежительному укладу монастырской жизни. Ведь и Господь говорит: Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18:20). Разрушительным же для жизни общежития божественный отец считал стремление монахов «жить и поступать по своей воле». Когда начинает господствовать «моё и твоё», тогда быстро приходит упадок.

Первостепенная задача, которую ставил перед собой преподобный Феодор Студит, заключалась в том, чтобы помочь каждому брату понять: основа монашеской жизни – следование евангельскому слову. Чему же учит это слово? В первую очередь, взаимной любви, и поэтому преподобный Феодор часто побуждал свою братию: «Так располагайте свою жизнь, чтоб принимать друг друга в любви Божией и вспомоществовать взаимно друг другу в трудных делах»; «никто не отставай, никто не садись, друг другу помогайте, состоя в крепкой между собою любви, друг друга поощряйте, друг другу соревнуйте, друг другу подражайте» [5]. Студийская обитель славилась по всей Византийской империи строгостью своего устава, но монашеская жизнь в ней была растворена взаимной любовью братьев друг ко другу.

Устав, раскрывающий суть монашеского жития, воспитывает в братстве любовь, а не умерщвляет ее, о чем свидетельствует пророческое слово царя и псалмопевца Давида, на которое часто ссылаются преподобные отцы, писавшие для общежительных иноков. Святой псалмопевец поэтично, с глубоким чувством говорит: Се что добро или что красно, но еже жити братии вкупе (Пс. 132:1), и это поистине исполняется в монастыре. Это «добро и красно» не что иное как истинная духовная, евангельская любовь, которую каждый монах переживает опытно, если с ревностью и тщанием следует священным основам монашеского устава.

В любом монастыре жизнь братии или сестер основывается на заповеди апостола: Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов (Гал. 6:2). Господь призвал в одну обитель людей очень разных – по нраву, характеру, воспитанию, образованию, возрасту, иногда даже по национальности. И носить тяготы друг друга помогают мудрые евангельские порядки, определенные уставом.

Даже уставные правила, которые по видимости касаются мелочей, имеют свою ценность. Например, в своем «Приношении современному монашеству» святитель Игнатий (Брянчанинов) прежде всего излагает Правила наружного поведения для новоначальных иноков. Одно из таких правил повелевает братьям при встрече с приветливостью покланяться друг другу, почитая в ближнем образ Божий, почитая Самого Христа (Мф. 25:40) [6]. Из этого можно видеть, как уставные правила наружного поведения не просто приводят инока в благоустройство, приучают к постоянному благоговению и наблюдению над собою, но и помогают ему стяжать теплую, искреннюю любовь к ближним.

Как поясняет старец Иосиф Ватопедский, от благочиния во всем и следования правилам рождается в сердце человека Божественный страх и добрый навык. Затем является духовный плод — смиренномудрие. Оно противостоит себялюбию и эгоизму. Там же, где побеждены эти страсти, воцаряется любовь [9].

Важно только, чтобы инок сам принимал правила монашеского жития с доверием и открытым сердцем. Когда монах воспринимает устав не как тяжкое бремя и исполняет его не формально, не просто соблюдает дисциплину, а сознательно, с любовью следует его правилам, – тогда устав подлинно преображает его душу и возводит к любви.

Блаженна та обитель, в которой все руководствуются правилами и уставами, оставленными нам святыми отцами, но горе той, где эти правила и уставы нарушаются лицами, преданными своеволию, мирским страстям и порокам. Если какой-то брат впадает в нерадение, леность и по небрежности начинает нарушать установленные правила и законы, он вносит в братство разделение и раздоры. Очень часто в таком духовно ослабленном братстве начинаются конфликты, ссоры, зависть, неприязнь друг ко другу.

Монастырь же, в котором насельники стараются хранить и исполнять устав, напротив, становится крепкой монашеской семьей, боголюбивым единством. Как в теле все члены с любовью заботятся один о другом, так и в подобной обители можно найти и помощь ближним, и заботу о слабых и немощных, и теплоту взаимной любви. Это происходит потому, что святые отцы, как выражается преподобный авва Дорофей, изобрели монашеское житие и монашеские уставы как лучшее средство для исполнения всех заповедей, и в особенности двух важнейших – о любви к Богу и ближнему [10].

Молитвами преподобных и богоносных отец наших да поможет нам Господь.

-----------------------------

[1] Устав Леушинского монастыря, составленный игуменией Таисией. Издание Леушинского Подворья. – С-Пб. – Великий Новгород, 2002. С. 11.
[2] См.: Иосиф Ватопедский, схим. Распорядок дня // Старец Иосиф Ватопедский, 2021. С. 322.
[3] См.: Василий Великий, свт. Подвижнические уставы. Гл. 1.
[4] Там же.
[5] Феодор Студит, прп. Огласительные монахам поучения // Добротолюбие. Т. 4. Поучения 8 и 10.
[6] Игнатий (Брянчанинов), свт. Собрание творений в семи томах. Том V. Приношение современному монашеству. – М.: Паломник, 2003. С. 20.
[7] Игнатий (Брянчанинов), свт. Собрание творений в семи томах. Том VI. Отечник. – М.: Паломник, 2004. С. 54.
[8] Там же. С. 51.
[9] См.: Иосиф Ватопедский, схим. Афонское свидетельство. О мысленном делании. М., 2009. С. 148–149.
[10] Авва Дорофей, прп. Душеполезные поучения. Поучение 1.

---

Доклад игумена Вассиана (Бирагова), настоятеля Спасо-Преображенского монастыря г. Арзамаса (Нижегородская епархия) на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», секция «Монастырские уставы и преемство древних традиций – фундамент для формирования личности монашествующего. Практические аспекты» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 28 января 2026 года)

---

Монастырь можно сравнить с живым организмом.

Для чего устав, как не для того же, для чего и заповеди даны человеку, закон – обществу, – чтобы сохранить жизнь человека, общества, монастыря – чтобы люди жили полноценной жизнью, стремились к Богу, развивались, становились лучше, спасались…

Заметим, что один и тот же Божий Закон, а совсем не произвол человеческий, лежит в основе жизни как отдельного человека, так и целого народа, так и монастыря. И когда отдельный человек, или целый народ, или монастырь живет по Закону Божию, а не по своему произволу, тогда их жизнь гармонична, исполнена смысла и ведет ко спасению в вечности. В монастыре в особенности важно соблюдать устав, извечные правила монашеской жизни.

В обители пребывают люди, очень различающиеся по возрасту, по характеру, по своему прошлому, но все они – собравшиеся в одно время, в одном месте во имя Христа, всех привел сюда Христос, каждого своим путем – привел из мира в Церковь. Монашеская община – это, прежде всего, цельная часть Церкви, некая полноценная единица. То есть, с одной стороны, каждая монашеская община является самостоятельной духовной семьей со своим ритмом, образом жизни, а с другой – она не обособлена от Церкви, слита с ней в единое целое. Устав, и прежде всего богослужебный устав, призван сохранить это драгоценное единение монашествующих с Церковью и друг с другом. Почему Церковь так дорожит нашим общим богослужебным уставом? Потому что он объединяет нас с Богом, облекая наше обращение к Нему в приемлемые Им же Самим формы. Смотрите, какова сила нашего церковного уставного богослужения: оно связывает молитвою землю с небом. И какова ответственность за его исполнение!

Кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном (Мф. 5:19).

Что же происходит, когда нарушаются заповеди, закон, устава? Обетование Божие – смертию умрете (Быт. 2:17) – непреложно, хотя и не в один миг совершается, а растягивается подчас в долгую болезнь – человека, общества и монастыря… Как Адам, лишившись рая, плакал, так и мы, отступая от устава, ощущаем лишение благодати. Особенно в богослужении – сокращения и поспешения не прибавляют нам, а лишают нас сил, удовлетворения от богослужения и вынуждают сокращать дальше...

И напротив, восстановление порядка в богослужении придает братии силы. И это происходит – так же, как с молитвенным правилом – не разом или вдруг, но постепенно, от силы в силу (Пс. 83:8).

Великое благословение Божие, когда все братья в обители с горячей ревностью и любовью стремятся соблюдать устав монастыря. Для игумена нет большей радости, если его послушники желают послужить Богу всем сердцем, не оглядываясь ни на что постороннее: всегда спешат в храм на богослужение, неопустительно исполняют свое келейное правило, прилежат посту и бдению, стараются превзойти один другого в смирении, кротости, послушании.

Но, конечно же, не все члены братства (в особенности, если братство многочисленно) и не всегда способны удержаться на той духовной высоте, на которую возводит монаха устав обители. Поэтому в Церкви наряду с акривией, то есть строгостью в исполнении правил, есть и икономия, то есть послабление немощным, снисхождение к ним.

И в отношении соблюдения устава такая икономия тоже возможна, а иногда даже необходима. Например, если брат, по болезни или старости, не может строго воздерживаться, трудиться наравне со здоровыми и молодыми, посещать все богослужения, то с рассуждения и по благословению игумена, ему может быть оказано послабление. Очень важен личный подход. Разумное послабление дает возможность немощному брату нести свой небольшой крест и пребывать в подвиге, хотя и в меньшем, по сравнению с другими братьями. Сильному же брату, наоборот, необходима акривия. Если же в монастыре ко всем будут предъявляться равные требования, то это может привести к тому, что сильные будут подвизаться меньше, чем способны, а слабые – изнемогут, впадут в уныние и оставят всякий подвиг. Наш современник, опытнейший духовник старец Эмилиан (Вафидис) так рассуждает об этом: «Монастырь — это подлинные объятия, где всё устроено как подобает. Различный подход к братьям — это икономия, для того чтобы каждый научился сам нести свой крест ради Господа. Если мы пренебрежем такой икономией, то весь порядок извратится: крепкие душой и телом расслабятся, станут ни на что не годными, потому что не захотят нести подвига, как того требует игумен, а немощные будут надрываться и изнемогать».

К примеру, в нашей обители есть братья почтенного (пенсионного) возраста. Однако у каждого из них имеются свои нетрудные физически послушания, которые они выполняют с такой тщательностью и старательностью, что на своем месте по-настоящему незаменимы и задают тон молодым.

Поскольку всем в обители управляет игумен и, как отец братства, заботится о всех сторонах жизни монастыря, то на нем лежит великая ответственность – когда, в каком случае, в отношении чего можно оказать снисхождение или же напротив потребовать строгого хранения устава. Об этом говорит и святитель Василий Великий в своих правилах, обращаясь к начальствующим: «Должны мы знать, что есть свое время и обличению, и утешению, и снисхождению, и строгости. И много нам надо иметь заботливости о том, чтобы не сделаться преткновением для немощных, а потому необходимо смотреть, что служит к преспеянию всякой добродетели о Христе».

На самом деле, как это ни парадоксально, но в монастыре, на этом духовном ристалище и поприще подвижнических состязаний, очень легко расслабиться и впасть в нерадение. В особенности если обитель материально благоустроенная, то монахи, привыкнув пользоваться всеми удобствами, жить с полным комфортом, могут поддаться духу расслабления. Вновь хочется привести слова старца Эмилиана: «Проще простого облениться в монастыре! Проще простого дремать или витать в облаках на службе. Проще простого полениться вскочить, как на пожар, на свое правило. А что это, как не греховная смерть?» Поэтому так важно, чтобы настоятель зорко наблюдал, не «дремлют ли душою от зноя страстей сии овцы», по слову преподобного Иоанна Лествичника, «тогда пастырь, взирая на небо, должен еще усерднее бодрствовать над ними, чтобы не сделались они добычею волков», то есть и словом, и собственным примером поощрять их к строгому исполнению священных монашеских правил.

В то же время игумен должен научить монахов, чтобы они и сами стремились к подвигу ради Христа. Ведь если духовный отец вынужден постоянно подталкивать, побуждать, вдохновлять, контролировать своих чад, то значит в братстве не всё благополучно. Монахи призваны сами вести себя как духовно зрелые люди, строго хранить свое монашеское устроение и верность уставу.

Каждый брат должен помнить, что от его усердия в исполнении устава зависит общее состояние братства. Ведь даже если кто-то один впадет в нерадение, то своим настроением он может заразить всех остальных. «Как трусливый солдат развязывает руки врагу, так нерадивый монах ослабляет волю братии», – предостерегает нас преподобный Антиох Палестинский. И если эта душевная вялость, дух расслабления и пренебрежения своими монашескими обязанностями овладеет всем братством, то постепенно монахи могут совершенно уклониться от своей первоначальной цели, забыть, зачем вообще они пришли в обитель. Как пишет дальше преподобный Антиох, в таком братстве исчезает страх Божий, «а где нет страха Божия – там раздоры и зависть, там радуется лукавый». Братство теряет единство и любовь, и монастырь оказывается на грани распада.

Говоря о нерадении, я подразумеваю не только леность к телесным подвигам, но прежде всего оставление делания духовного – послушания и доверия игумену, добродетели молчания, смирения, отречения от мира. Митрополит Лимасольский Афанасий в одной из своих бесед с монашествующими замечает: «Мы, современные монахи, наверное, не можем упражняться в тех суровых аскетических подвигах, в которых упражнялись отцы. Но мы не должны делать никаких отступлений там, где речь идет о послушании и смирении. Смиряться – это не копать землю. Любить брата, не противоречить, не следовать своей воле, не конфликтовать с ближними – это не тяжелый физический труд. Но это очень важные вещи, и в этом мы не должны давать себе послабления».

Кроме того, очень важно тщательно хранить те установления, которые направлены на созидание единства в братстве. Например, совсем неслучайно в Типиконе говорится, что каждый день в монастыре совершаются две общих трапезы. Общая трапеза объединяет братий, через нее на монастырь изливается благодать Божия. А что бывает, когда в обители не соблюдается эта традиция, то есть когда монахи вкушают пищу не вместе, на общей трапезе, а каждый сам по себе? Можно привести пример из книги «Письма Святогорца», где описывается состояние особножительных братств, в которых нет общей трапезы: «Все кушают по кельям. Всякий получает положенную порцию жизненных продовольствий и в своей келье готовит, как хочет, прикупая к этому всё, чем лакомится вкус и услаждается мудрование плоти. От этого-то можно видеть на Святой Горе иноков со всеми отличительными чертами независимой, плотской жизни и с настроенностью духа не совсем иноческою. Мы очень легко узнаем здесь – кто киновиат, а кто особножительного монастыря инок, потому что между ними, в самой их поступи, в беседе и вообще в наружном виде заметная противоположность».

Повторимся, что соблюдение в монастыре такого простого правила – когда монахи всегда совершают трапезу вместе – привлекает к обители благодать Божию и созидает в братстве подлинный монашеский дух.

Не менее важно соблюдение древнего монашеского правила о том, чтобы беречься от пересудов. Митрополит Афанасий Лимасольский в одной беседе привел такой печальный пример: как пересуды и сплетни разрушили целое сестринство. Как говорил владыка, в одной обители на Кипре были очень хорошие, ревностные сестры, настоящие подвижницы, и матушка-настоятельница – святой жизни. Единственное, чему в том сестринстве не придавалось значение, – это пересуды: монахини свободно позволяли себе обсуждать действия игумении и порядки обители. В итоге ссорам и смятениям среди монахинь не было конца, и одна за другой сестры покидали монастырь: «Так этот маленький микроб уничтожил весь организм, все тело сестринства».

Хочется еще раз подчеркнуть, что несоблюдение устава неизбежно влечет за собой нестроения в обители. Назначение устава – утверждать в обители основы святого общежития, а его нарушение ведет к особножительству, разобщению и духовному упадку. Кроме того, верность уставу – это залог того, что в братстве будет исполняться Евангелие. Отход от устава – это, по сути, отход от заповедей Божиих. «Где нет устава, этого воплощения духа Евангелия, – говорит старец Эмилиан, – там нет единомыслия и единодушия, и братство обречено на распад. Загоревшийся в воздухе самолет терпит катастрофу, но еще более страшную катастрофу терпит монастырь, в котором нет единого духа».

И напротив, хранение устава создает в монастыре атмосферу единства: единства братий друг с другом – как членов одного тела, единства монаха с самим собой, со своей совестью и единства с Богом.

Дай Бог всем нам усвоить дух общежительных уставов и так проводить свою монашескую жизнь, чтобы и к нам относились слова святителя Василия Великого: «Монах – любитель небесных уставов, ревнитель ангельского жития, желающий стать соратником святых учеников Христовых».

---

---

 

---

Доклад игумении Клеопатры (Ефремовой), настоятельницы Знаменского женского монастыря с. Ляховка (Симбирская епархия) на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», секция «Монастырские уставы и преемство древних традиций – фундамент для формирования личности монашествующего. Практические аспекты» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 28 января 2026 года)

---

Ваше Высокопреосвященство! Всечестные отцы, матушки игумении, братья и сестры, благословите!

Думаю, каждый из присутствующих здесь согласится, что в монастырь человека влечет желание жить так, как жили люди в первохристианской общине – в ревности, любви, служении Богу и ближнему. Кроме того, там царил дух свободы – то есть добровольного, радостного и совершенного отдания себя Богу. И здесь встает вопрос – как можно через века хранить этот правильный дух первохристианской общины? Церковь мудро предлагает ответ на этот вопрос: чтобы сохранить воду в реке, у реки должны быть берега, а чтобы сохранить дух ревности в монастыре, жизнь обители тоже должна течь по некоему руслу, то есть придерживаться устава, который основан на святоотеческих правилах.

Согласно Положению о монастырях и монашеству, духовное преуспеяние братства во многом зависит от исполнения монастырского устава.

Собственно, первое, с чем сталкивается желающий посвятить себя Богу в монастыре, – это именно общежительный устав. И человеку, прежде всего, важно понять и почувствовать, что в монашеских правилах сокрыта не просто дисциплина, но любовь, и что именно эти правила и есть верный путь к духовной свободе, которой жаждет душа.

Для этого важно, чтобы каждый приходящий прежде всего внимательно прочитал устав. Устав же должен быть составлен таким образом, чтобы его положения воодушевляли, поддерживали, придавали силы и показывали путь, как приобрести подлинную свободу – свободу от страстей.

Каждый, кто приходит в монастырь, призван не только внимательно изучить правила, но и искренне стараться их исполнять. Этот путь сопряжен с серьезными трудностями, которые одолевают не только новоначальных, но и, порой, опытных насельников. Внутренняя брань здесь неизбежна: прежние греховные навыки пытаются взять верх, закрадываются сомнения в необходимости исполнения тех или иных предписаний. Но на этом пути необходимо всецело довериться Богу и многовековому святоотеческому опыту, осознать ограниченность собственных представлений и с усердием придерживаться устава, преодолевая возникающие искушения.

Преподобный Антоний Великий даже говорил, что монах, прежде чем вкусит сладость небесных благ, должен работать Богу из покорности Его святой воле, как подъяремное животное. Этот великий святой отец именно так и выражался, желая показать, до какой степени монаху необходимо смирять себя в покорности уставу. Но именно через это смиренное подчинение правилам монашеской жизни монах освобождается от всех внутренних уз. Очень важно понимать, что духовная свобода приобретается через подвиг. И тот узкий, тесный путь, которым идет монах, подчиняясь уставу, не лишает его свободы, а наоборот, прямо ведет его к ней.

И уже во время пострига в малую схиму, произнося обеты, постригаемый должен ответить на вопрос, принимает ли он «вся иноческаго общежительнаго жития Уставы и правила святых отец, составленная и от настоятеля … подаваемая?». Ответ, произносимый с твердостью и верой, выражает не просто согласие, но глубокое сыновнее отношение к монастырским правилам, готовность всецело им следовать: «Ей, честный отче, приемлю и с любовию лобызаю я».

Таким образом, устав монастыря – это гораздо больше, чем свод правил; это живой путь преображения, путь от гнета страстей к свободе…чад Божиих (см. Рим. 8:21), постоянное восхождение души к Богу.

Все положения устава указуют монаху путь к свободе. Что значит, например, положение о том, что монахи не должны без необходимости выходить в мир? Можно это воспринимать как запрет и ограничение, но истинный послушник воспринимает это узаконение с радостью, как возможность освободиться от мирских попечений и через это обрести чистоту ума. Например, в своем дневнике преподобный Никон Оптинский много раз благодарит Бога за возможность пребывать внутри монастырских стен. Он пишет: «Сколько раз мне так думалось… Сижу я перед бдением в храме, мир, тишина кругом, лампадки теплятся пред иконами. Тихо и чинно входят братия, молятся и молча садятся на свои места в ожидании службы. Какая мирная картина! Так хорошо здесь… А там, за оградой, – суета, пустота, хотя все бегают, о чем-то заботятся, все заняты. А может быть, сейчас где-нибудь происходят убийства, ссоры, насилия. Какое забвение Бога, души, загробной жизни! Прежде и я находился в этом круговороте: и жил, и мог жить такой жизнью! А теперь (как благодарить Господа, не знаю!) я здесь, в тихом Скиту. Воистину дивно, как Господь оторвал меня от этого страшного чудовища – мира».

Можно вспомнить и предписание устава о том, что монашествующие призваны всегда удерживать свое зрение и прочие чувства, особенно при соприкосновении с миром. Это тоже, по видимости, ограничение, но оно так же ведет к свободе, открывает дверь в духовный мир – как говорит святитель Василий Великий, через это монахи восходят к состоянию ангелов, которые «не развлекаются никакою другою красотою, но непрестанно взирают на лицо Божие».

И так можно взять любое узаконение монастырского устава и увидеть его целительное, живительное действие на душу. Вообще, в уставе инок может найти ответы практически на все свои вопросы. Насельники обителей нередко спрашивают о воле Божией. В монастыре воля Божия проявляется как в послушании игумену и братству, так и в следовании монастырским правилам в конкретных обстоятельствах. Устав не является чем-то отличным от воли Божией. Схиархимандрит Емилиан (Вафидис), игумен монастыря Симонопетра, писал, что если монах отвергает хоть одну из заповедей устава, тем самым он ниспровергает всё стройное здание и прочих заповедей и монашеских установлений, потому что они все между собой связаны. «Я не могу выбрать для себя те или иные правила устава и принимаю их все как закон Божий», – говорит отец Емилиан.

Очень важно именно личное произволение монаха, чтобы он своей свободной волей принимал все положения устава и с усердием следовал им. Он призван постоянно обновлять в себе память о том, для чего он вышел из мира, и сам с ревностью исполнять всё, к чему призывает устав, не ожидая, когда его к этому понудит игумен. Именно тогда монах воспринимает устав не как бремя и узы, но как средство, дарующее свободу и жизнь. И, день ото дня преображаясь, он с любовью лобызает устав, как и обещал при постриге.

Но не только индивидуальное преображение монаха является целью устава. Есть такая удивительная закономерность в монашеской жизни. Когда каждый инок сознательно, с любовью подчиняется уставу и через этот подвиг освобождается от страстей, – тогда во всей обители создается особая атмосфера любви и единения, которую так точно охарактеризовал святитель Василий Великий, сказав, что любовь подчиняет свободных друг другу.

Эту высшую цель и преследует монашеский устав, как говорил приснопамятный архимандрит Софроний (Сахаров) в своем духовном завещании: «В монашеском общежитии в идеальном порядке ставится целью достижение того единства, о котором молился Христос: Да будут все едино, как Ты Отче во Мне, так и они да будут в Нас едино (Ин. 17:21)».

Действительно, обитель – это единый организм, где, невзирая на различие характеров и путей, всех объединяет единая цель – служение Богу.

И чтобы это единство и ревностное, свободное искание Бога стало реальностью, хочется еще раз подчеркнуть, что монастырский устав, регулирующий жизнь обители, не должен быть просто сухим законом, который монахи заучивают лишь для соблюдения формальностей. Напротив, он призван быть живым воплощением, современным отражением святых канонов, установленных Церковью на протяжении веков.

Каждая обитель, будь то уже устоявшаяся или только начинающая свой путь, призвана к выработке собственного Устава, учитывающего местные особенности и условия расположения монастыря, историю его создания и уровень духовности монахов. При этом устав должен быть текстом не столько юридическим, сколько глубоко духовным, пробуждающим сердца монахов. Его строки должны приковывать их взоры к созерцанию Царствия Божия и побуждать их освобождаться от страстей, от привязанности ко всему земному и жить исключительно ради Бога. Именно такой устав станет истинными крыльями для монахов.

Чтобы в полной мере выполнять это высокое предназначение, в уставе должны быть отражены как те добрые традиции, которые уже укоренились в братстве, так и те, к которым оно искренне стремится, прилагая все силы к их достижению. Таким образом, устав не просто фиксирует сложившийся в монастыре уклад жизни; он является духовным компасом, неуклонно указывающим направление к возвышению и совершенствованию внутренней жизни обители.

В заключение хочу кратко резюмировать сказанное. Устав можно назвать сердцем обители и живым дыханием братства. Он задает монахам определенный ритм жизни и устремляет их сердца к вечности. Братство, можно сказать, живет и дышит уставом. И если устав исполняется с горячностью и любовью, то он дает монаху удивительное чувство свободы. Ведь на самом деле того, чего все верующие люди желают, – ощущения присутствия Божия монах достигает, просто следуя монашескому уставу.

Так монахи на деле познают истину, о которой говорит святитель Иоанн Златоуст: «Никто не свободен, кроме того, кто живет для Христа».

---

---

 

---

Доклад игумении Иулиании (Каледы), заместителя председателя Синодального отдела по монастырям и монашеству, настоятельницы Зачатьевского ставропигиального женского монастыря на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», секция «Монашеское наследие Египта и актуальность его опыта для современного русского иночества» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 30 января 2026 года)

---

Ваше Высокопреосвященство, Ваши Преосвященства, досточтимые отцы, матушки игумении, дорогие братья и сестры!

Благодарение Богу, ибо по милости Божией, мы имеем возможность встречаться на таких монашеских собраниях и находить для себя ответы на волнующие вопросы, открывать новые горизонты, обретать новых единомышленников, участвовать в соборной молитве. Сегодняшняя секция посвящена монашеской традиции Египта. Это не первый опыт обращения к теме египетского монашества. Первая конференция, посвященная монашескому наследию Египта, состоялась в ноябре 2018 года, после одной из поездок большой делегации монашествующих. Затем доклады о египетском монашестве звучали во время региональных конференций, на Собрании игуменов и игумений Русской Церкви. Однако сегодня мы впервые собираемся для всестороннего освещения темы взаимодействия с современным египетским монашеством и, кроме того, имеем уникальную возможность личного общения с представителями коптского монашества в лице дорогих гостей нашей секции – епископа Даниила и игумении Василии с сопровождающими монашествующими, а также доктора Антона Милада, поэтому надеемся, что сегодняшняя встреча особенно принесет всем практическую пользу.

К наследию преподобных египетских отцов, дошедшему до нас в Патериках и других исторических жизнеописаниях, а также в древних монашеских уставах, на протяжении многих веков и в настоящее время обращались и обращаются монашествующие как к источнику – руководству на пути духовной жизни.

Сегодня мне предложено обобщить небольшой опыт ознакомления с современной жизнью египетских монастырей, приобретенный в результате общения с египетскими монашествующими как во время поездок в Египет, так и во время встреч здесь, в России. Хотелось бы не только поделиться наблюдениями, выделить практические аспекты, но и наметить основные шаги дальнейшего изучения этой древнейшей монашеской традиции и взаимодействия с египетскими обителями.

Практическое обращение к изучению опыта египетского монашества в современной жизни Русской Православной Церкви на общецерковном уровне началось после встречи Святейшего Патриарха Кирилла и Святейшего Патриарха Тавадроса II в октябре 2014 года. Именно тогда Святейший Патриарх Кирилл благословил осуществление поездок делегаций монашествующих в монастыри Египта, а также прием делегаций Коптской Церкви в канонических пределах Русской Православной Церкви. Решением Священного Синода от 5 мая 2015 года была учреждена Комиссия по диалогу между Русской Православной Церковью и Коптской Церковью. В ноябре 2016 года, в рамках этого диалога, состоялась первая поездка делегации монашествующих Русской Церкви во главе с председателем Синодального Отдела по монастырям и монашеству архиепископом Сергиево-Посадским Феогностом (ныне – митрополит Каширский) в египетские монастыри, для поклонения христианским святыням и ознакомления с монашеской жизнью современных обителей. С самой первой поездки стало очевидно, что монастыри Египта сегодня – это оазис монашеской жизни, устроенной на традициях древних египетских отцов – родоначальников монашества. Несмотря на сложную и многострадальную историю коптского народа, им все же удалось сохранить древние традиции, и сегодня в жизни египетских монастырей мы находим воплощение обычаев и многих характерных черт древних монашеских уставов.

Милостью Божией, с 2016 года по настоящее время совместно с ОВЦС было организовано более десяти паломнических поездок официальных монашеских делегаций, во главе с Преосвященными архиереями, из разных епархий Русской Православной Церкви, также была организована поездка монашествующих Украинской Православной Церкви во главе с пребывающим ныне в узах митрополитом Святогорским Арсением. Последние три года поездки совершаются дважды в год – весной и осенью, в их состав стало входить больше насельников и насельниц русских монастырей. За эти годы русские монашествующие посетили около 20 действующих коптских монастырей. С 2017 года началась также практика приема в России делегаций монашествующих Коптской Церкви, посещавших не только обители Москвы, но и Дивеево, и Оптину пустынь, Валаамский монастырь, Толгский и Успенский Вышенский монастыри, обители Тверской, Новгородской, Санкт-Петербургской, Мордовской митрополий. В процессе такого регулярного общения на протяжении девяти лет можно отметить, что многое поменялось среди наших игуменов и игумений в восприятии коптского монашества.

9 сентября 2025 года Святейший Патриарх Кирилл встречался с членами Комиссии по диалогу между Русской Православной Церковью и Коптской Церковью. Отметив важность знакомства руководителей и насельников русских монастырей с монашеским опытом и аскетической жизнью насельников коптских обителей, Его Святейшество констатировал: «Эти свидетельства открывают сердца православных людей навстречу вашей Церкви, ее духовности, ее историческому опыту и тем скорбям, через которые Коптская Церковь прошла».

Действительно, открытость, готовность увидеть, услышать, осмыслить опыт внутренней жизни монастырей, основанной на уставах родоначальников монашества, во многом могут способствовать укреплению и духовному обогащению нашего современного монашества, решению волнующих сегодня нас вопросов о духовном преуспеянии братий и сестер, насельников наших обителей.

Ведь русское монашество родилось практически сразу с Крещением Руси. Боголюбивая душа русского человека устремилась к идеалу совершенной христианской жизни, что и является сущностью монашества. Авторитет монашества всегда был высок в русском обществе. Однако более семидесяти лет государственного режима, сопряженного с гонением на Церковь и уничтожением верующих, привело к практической утрате традиции организованной монастырской жизни, кроме отдельных обителей. Лишь немногочисленные общинки или монашествующие, жившие тайно среди мира, не имевшие монастырских условий, но подвизавшиеся, как правило, под духовным руководством и благословением старцев и стариц, смогли сохранить огонек монашеского делания. И те тридцать лет, в течение которых наша Церковь имеет возможность восстанавливать, воссоздавать не только стены и храмы обителей, но и храмы человеческих душ, формировать личность монаха по образу и подобию Христову, показали, как важно восстанавливать в первую очередь связь с корнями, с древними монашескими уставами и традициями. В этом отношении опыт египетского монашества для нас очень ценен. Как Христос вчера, днесь, той же и во веки (Евр.13:8), так и принципы монашеской жизни сегодня те же, что и во времена преподобного Антония Великого. И во время поездок в Египет мы имели возможность увидеть, что это действительно так.

При посещении египетских монастырей мы могли поклониться святым мощам преподобных Великих отцов, побывать в местах их подвигов, а также увидеть, как сегодня подвизаются монахи, как участвуют в богослужениях, принимают гостей и паломников, как исполняют общие послушания, как ведут себя друг с другом, как относятся к игумену. В беседах с настоятелями или игумениями монастырей, мы задавали друг другу различные вопросы по ежедневной монастырской жизни, по особенностям аскетической практики, обсуждали темы внутренней борьбы со страстями и другие.

В сегодняшнем сообщении хотелось бы остановиться на некоторых особенностях египетских монастырей, актуальных для нашего русского монашества.

Первое – прием желающих поступить в монастырь и испытательный срок послушнического искуса. Этот аспект для нас оказался особенно важен в связи с разработкой в рамках Комиссии Межсоборного присутствия проекта документа «О принятии в монастырь и духовном окормлении новоначальных». В большинстве египетских монастырей, которые за эти годы удалось посетить, число насельников превышает сто. Сто пятьдесят, сто восемьдесят, двести, двести восемьдесят насельников/насельниц в обителях – это реальное число. Существует определенный «конкурс» при поступлении в монастырь, поскольку монастыри принимают не более двух-трех братьев/сестер в год. Как нам объяснили в монастыре преподобного Макария Великого, обитель, братия должны принять, «усвоить» новых послушников, чтобы не нарушилось внутреннее устроение братства. Существует и возрастной ценз, на который также хотелось бы обратить внимание. В египетские обители принимают молодых людей и девушек до 24-30 лет, имеющих высшее образование и опыт самостоятельной жизни, работы в миру.

Поступить в монастырь – заветное желание многих египетских молодых людей и девушек, и в этом большую роль играет воспитание детей в семьях и на приходах, которых они посещают с детства. Вся церковная жизнь египетских христиан способствует тому, чтобы возрастить в юном члене Церкви исповеднический дух, раскрыть дарования и дать возможность реализовать призвание к монашеству.

Желающему поступить в монастырь предлагается приехать в обитель на несколько дней, потом на неделю, на месяц, при этом кандидат в послушники проживает отдельно от братии, даже за монастырской оградой. При мужских обителях существуют так называемые «дома молодежи» или «дома отречения» для подготовки к поступлению монастырь, где с будущими послушниками изучают богословские дисциплины, знакомят с историей монашества, особенностями монастырских богослужений и т. д. Дело в том, что для поступления в мужской монастырь юноша должен иметь опыт церковного служения (примерно то же, что у нас пономарь). При женских обителях также имеются такие гостиницы для проживания кандидаток.

Таким образом, возросший с детства в церковной среде и получивший перед монастырем специальную подготовку, христианин вступает в обитель, имея начаток монашеского устроения, он уже, как они говорят, «полумонах».

Немаловажный вопрос – состояние здоровья, в том числе, психического здоровья поступающего. Перед тем как принять решение о приеме брата в обитель, игумен со старшей братией взвешивают все обстоятельства, чтобы быть уверенным, что брат сможет жить, не нарушая мира в обители и не будучи обременением для монастыря. Для этого не только требуют медицинские справки, но и знакомятся с родственниками, спрашивают об особенностях характера кандидата, а также выясняют, есть ли кому содержать родителей, поскольку в Египте не предусмотрено государственных пенсий.

Первые три года жизни послушника в обители считаются испытательным сроком, во время которого к вновь пришедшему проявляют наибольшее внимание, окружают его заботой, братской любовью и вместе с тем испытывают его в разных монастырских послушаниях и обстоятельствах. Как нам рассказывали опытные игумены и игумении, особенно важно понять:

– есть ли у новоначального готовность всем послужить;

– способен ли он мирно, без конфликтов жить в условиях общежития;

– имеет ли послушнический дух, готовность отсекать свою волю во всем и перед всеми;

– любит ли богослужения, стремится ли к молитве соборной и келейной;

– имеет ли желание и интерес к изучению святоотеческого наследия по монашеской жизни.

Духовное окормление новоначальных первые десять лет жизни в обители осуществляет, как правило, сам игумен, для создания глубокой личностной связи, формирования единства братства и духовного возрастания монаха. В многочисленных братствах египетских обителей есть братские духовники, особенно единодушные с игуменом и назначаемые в помощь игумену для окормления братий.

Благодаря такому тщательному отбору и внимательному отношению к внутреннему устроению послушника в первые годы жизни в обители, в египетских монастырях крайне редки случаи оставления монастыря. Эти важные особенности подготовки и первых лет монастырской жизни очень актуальны для наших современных обителей и ставят определенные задачи.

Второй аспект, который является главным для монашеского делания, – научение молитве, приобретение молитвенного навыка.

Молитва, богослужение находятся в центре жизни монастыря и являются главным деланием монаха. Не просто формальное посещение служб и вычитывание правила, а именно молитвенное предстояние Богу, ум и сердце, утвержденные в Боге – вот к чему стремятся египетские монашествующие. В распорядке каждого монастыря в Египте обязательно присутствует время для личной келейной молитвы. Правило, в основном, состоит из чтения псалмов, Евангелия, в него входит также чтение духовных наставлений, как они называют, «Рай монаха» (возможно, это сборник «Луг духовный» Иоанна Мосха), святых отцов и житий и творений тех святых, кому посвящена обитель. Но акцент делается не на количестве, а на углубленном, внимательном, молитвенном чтении, с перечитыванием, вниканием, осмыслением каждого слова. Можно вспомнить здесь, что наши русские духовные старцы, например, архимандрит Иоанн (Крестьянкин) также советовали своим духовным чадам – монашествующим «измерять молитву» не количеством, а временем, с углубленным, внимательным произнесением слов молитвы. Египетские монахи – «ходячие Псалтири», от непрестанного повторения псалмов, которые они знают наизусть.

Для игумена/игумении в египетских монастырях важно, чтобы каждый брат/каждая сестра нашли, как они говорят, свой «личный язык со Христом», то есть жили в Богообщении, в предстоянии Христу, или, как пишут святые отцы, ходили «в присутствии Божием», «с памятью Божией». Из русских отцов о похожем пишет святитель Феофан Затворник: «Один Бог да душа – вот монах. Как дойти до этого? Как хочешь, а доходи; ибо как скоро не таков кто, то и не монах».

Египетские монахи стремятся пребывать в непрестанной молитве. При этом, в соответствии с откровением, полученным некогда преподобным Антонием Великим от Ангела, в течение дня, да и во время келейного пребывания, они чередуют молитвословия с рукоделием и с чтением, при этом ум свой собирают в Боге. Это распределение дневного времени соблюдается достаточно строго, чтобы не было «перевеса», например, в сторону исполнения различных работ по монастырю в ущерб богослужению или келейной молитве. Здесь же хотелось бы отметить, что монашествующие собираются на службу, как правило, в отдельном храме, на внутренней территории обители, куда нет доступа мирским паломникам. Для стяжания сердечной молитвы они возгревают в себе жертвенный дух, в служении братии, опережая друг друга в послушании, в заботе о слабых и немощных. Как мы слышали во время бесед, «монахи должны всем служить, всех обслуживать, всем умывать ноги». Во время поездок мы были свидетелями их общения друг с другом, и для нас большим уроком было видеть их скромность, тихость, обходительность, сплоченность вокруг игумена/игумении, их быстроту в исполнении распоряжений старших, сердечное гостеприимство, детскую непосредственность и вместе с тем внутреннюю собранность и серьезность. И здесь хотелось бы остановиться.

Третий аспект, заслуживающий глубокого изучения и восприятия в наших обителях, – это трезвение и испытание своей совести.

Монашеская жизнь – жизнь в покаянии, непрестанном изменении ума, совлечении ветхого человека для облечения в нового. В Древнем патерике, представляющем собой собрание сказаний о жизни египетских отцов-пустынников и их изречений, читаем: «Авва НИСТЕРОЙ говорил: монах должен каждый вечер и каждое утро давать отчет, что не сделал он из того, чего хочет Бог, и что сделал из того, чего Он не хочет; и такое делание соблюдать всю жизнь». Сегодня в египетских обителях ежедневно монахи вечером или ночью уходят в пустыни или закрываются в своих кельях и два часа или более посвящают самоиспытанию, раскрывая перед Богом все свои мысли, поступки и слова за прошедший день, исповедуясь, каясь в прегрешениях, плача и сокрушаясь о своих грехах и немощах. Такое делание, неопустительно исполняемое, является сильным и действенным средством для стяжания сердца сокрушенного и смиренного, для обретения внутренней молитвы, для преуспеяния в добродетелях. Во время общения с египетскими отцами мы услышали такое утверждение: «Монах должен хранить чистоту монашества. Для этого ему необходимо время от времени полное уединение». В обителях, расположенных в местах стечения паломников, практикуется регулярное закрытие монастыря на целый день, для возможности братии восстановить свое внутреннее душевное состояние сосредоточения и освобождения от мирских впечатлений. Есть и такой обычай: братий, исполняющих послушание по приему паломников и общению с посетителями, через определенный период череды отправлять на какое-то время на послушания внутри монастыря, чтобы брат мог хранить эту «чистоту монашества». Для современных монастырей у нас в России, особенно для городских обителей с постоянным информационным потоком и невольным вовлечением в мирские дела, это уединение, пребывание «один на один» с Господом крайне важно. Вообще, египетские обители стараются устроить таким образом, чтобы монахи могли хранить обет отречения и как можно меньше вынуждены были общаться и соприкасаться с миром, то есть монастыри стараются сами себя обеспечивать, в том числе заботясь и о медицинском обслуживании братии, устраивая в монастыре больницы и медицинские центры. Надо отметить, что египетские монастыри так же живут в современном мире и испытывают те же «искушения времени», что и обители у нас, в России. И интернет, и мобильные телефоны становятся частью жизни монастырей, с одной стороны, нужной, а с другой стороны, таящей в себе опасности вовлечения в мир, «выхода из монастыря» в пространство интернета и социальных сетей. Египетские монахи говорят, что телефон в руках монаха – это раскаленный предмет, который может обжечь и повредить при неумеренном использовании. Послушание, трезвение, обращение ума к Богу – вот средства внутренней борьбы с проникновением мира через телефон в ум монаха. «Мы не можем “зарубить” интернет, но важно менять сознание, обращая ум к Богу», примерно так отвечали нам в египетских обителях.

Во время одной из поездок, при посещении монастырей верхнего Египта, где особенно развиты традиции Пахомиевых общежительных монастырей, мы оказались в одном женском монастыре, где нам показали дневники сестер, в которых они каждый день отмечают выполнение своего молитвенного правила, посещение богослужений, испытание помыслов, а также пишут о своих искушениях и бранях. Такая напряженная духовная внутренняя работа имеет своим плодом приобретение смирения, послушания и, как следствия, благодушия, любви и радости о Господе.

И трезвение, и самоиспытание не являются самоцелью, но средством во внутренней борьбе монаха со страстями. Этому аспекту аскетического делания в египетских монастырях уделяется особое внимание. Во время беседы с владыкой Даниилом о внутренней жизни мы услышали очень ценную, на наш взгляд, мысль о том, что прежде всего нужно опасаться и избегать всяких проявлений гордости и усердствовать о стяжании смирения, для чего важно ни с кем из людей себя не сравнивать, чтобы не поддаться нерадению и унынию, услышав или увидев недостижимые подвиги и добродетели, и не поддаться превозношению, заметив слабости и немощи в ближних. Но главное, размышлять и иметь перед внутренним взором пример бесконечного смирения Христова, Который умалил Себя до «рабия зрака», воплотился нашего ради спасения и принял крестную смерть для победы над смертью и грехом.

Еще во время беседы в одном из женских монастырей мы слышали о строгой взыскательности монахинь к своим прегрешениям, особенно помыслам против сестер, заметив которые, они полагают определенное количество земных поклонов с молитвой за сестру, пока не отойдет искушение.

Очень важный, возможно, главный аспект жизни египетских монахов – в том, что это жизнь, действительно, по Евангелию. По выражению богослова XX века, преподобного Иустина (Поповича), монах – это «исполненное Евангелие». И в египетских обителях мы имели возможность наблюдать, как монахи на деле исполняют «закон Христов» – уступают друг другу, имеют готовность послужить каждому, трудятся над своим «внутренним человеком», пребывают в послушании, молитве; в больших братствах царит тишина, радость, мир. Это не значит, что у них не бывает трудностей, искушений, это не значит, что всё идеально, однако это отношение к Евангельскому слову, к заповедям Божиим, к богооткровенной истине заслуживает глубокого внимания и изучения.

Хотелось бы отметить, что знание Псалтири и Евангелия наизусть для египетских монахов – это практика их ежедневной жизни. Поступая в монастырь, кандидат уже знает примерно половину Псалтири и Евангелия наизусть. Такое глубокое знание Священного Писания сначала было для нас совершенно необъяснимым явлением. Хотя и среди русских святых и подвижников благочестия встречались и встречаются знающие наизусть Псалтирь и Евангелие, и из близких к нам по времени подвижников можно вспомнить игумению Леушинского монастыря Таисию, от юности так сильно возлюбившую Господа и возжелавшую всегда иметь Слово Божие внутри себя, что сподобилась, с Божией помощью, выучить все Четвероевангелие. Но все же для нашей Церкви сейчас это редкое исключение, а в Египте – «норма монашеской жизни». В одной из поездок архиерей, возглавлявший русскую делегацию, спросил у встречавшего нас монаха, рассказывавшего о возрождении Пахомиевых монастырей в верхнем Египте, действительно ли они знают наизусть Евангелие и является ли заучивание наизусть определенной самоцелью. Монах с простотой ответил, что Евангелие – это их жизнь, они любят Господа, и Его слова входят в сердце.

В последнюю поездку, в беседе с владыкой Лукой в монастыре Римлян мы услышали еще нечто важное. В своем ежедневном келейном делании монахи уделяют часть времени чтению Евангелия, прочитывая по многу раз небольшие отрывки (зачала), пока не поймут, что эти слова Господа обращены лично к ним; таким образом, монах «вживается» в Евангельское слово и оно становится частью жизни монаха. Сознание монаха постепенно меняется, ум устремляется ко Христу, и в конце концов он начинает «мыслить по-Евангельски». При этом еще один важный момент: к такому внимательному чтению Священного Писания копты приучаются с детства, слушая чтение родителей, занимаясь в воскресной школе. Это немаловажный временной фактор, способствующий запоминанию и усвоению большого объема священных текстов.

И наконец, мне хотелось рассказать о неожиданном и радостном открытии, которое мы для себя сделали во время последней поездки в ноябре 2025 года. Впервые за эти годы мы смогли побывать в первом женском монастыре во Вселенной, обители преподобномученицы Дамианы и сорока дев, с нею пострадавших, святой конца III – начала IV века, Египетские монашествующие считают святую родоначальницей женского монашества. И не случайно: преподобномученица Дамиана основала женский монастырь в начале IV века, ранее, чем преподобный Антоний Великий! Монашеская обитель дев святой Дамианы сформировалась из традиции общин дев, восходящим к тем девам, которые окружали Божию Матерь. Такие общины дев были достаточно широко распространены в Египте, а монастырь святой Дамианы стал первым примером женской монашеской обители. Почитание святой Дамианы в Коптской Церкви очень велико, ее иконы есть практически в каждом храме, и особенно радостно, что в Русской Православной Церкви по решению Священного Синода от 30 октября 2025 года святая Дамиана вошла в число Собора преподобных отцов – родоначальников монашества, и всех святых, в земле Египетской просиявших, и 21 января, в день ее памяти, в некоторых монастырях нашей Церкви впервые была совершена служба преподобномученице.

Очевидно, что в рамках одного сообщения или даже целого дня конференции невозможно описать все впечатления и сделать исчерпывающие выводы, и необходимо дальнейшее взаимодействие для более полного осознания этого опыта. Надеемся, с Божией помощью, регулярные поездки монашествующих Русской Церкви в египетские монастыри будут продолжаться, и хотелось бы предложить следующее:

– для аккумулирования опыта монашеских обменов после таких поездок организовывать встречи с членами Коллегии Отдела, а также с членами Комиссии по диалогу, для обмена впечатлениями и формулирования определенных задач;

– во время ежегодных региональных круглых столов, проводимых по федеральным округам, приглашать к участию игуменов/игумений и монашествующих, побывавших в египетских монастырях, чтобы они поделились рассказом о поездке, затронули ту или иную особенно им запомнившуюся сторону практической жизни;

– для более глубокого изучения особенностей практической жизни египетских монастырей организовывать более длительное проживание небольших групп (по 2-3 человека) монашествующих в египетских обителях. Первые попытки уже предпринимались, двое монашествующих из Ярославской епархии проживали 10 дней в двух монастырях (по 5 дней в каждом), а один из коптских монахов в течение двух месяцев жил в монастырях Русской Церкви и сейчас обучается в Московской духовной академии, однако пока эта форма «погружения» еще не организована и находится в проработке.

В завершение хотелось вновь поблагодарить Святейшего Патриарха Кирилла за такое благословение, а также Высокопреосвященного владыку Феогноста, Высокопреосвященного владыку Исидора, Отдел Внешних Церковных Связей, и также коптскую сторону: Святейшего Патриарха Тавадроса II, владыку Даниила, матушку Василию и в их лице всех принимавших нас в египетских монастырях отцов и матушек, дорогого доктора Антона и всех, кто участвует в организации этих монашеских поездок.

---

---

 

---

Выступление игумении Василии, настоятельницы обители Пресвятой Богородицы в Зувейле (Старый Каир) на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», секция «Монашеское наследие Египта и актуальность его опыта для современного русского иночества» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 30 января 2026 года)

---

Я благодарю Бога за то, что имею возможность быть здесь среди вас, за любовь, которая нас объединяет. Выступавшие до меня владыки и матушка игумения Иулиания очень полно раскрыли многие аспекты монашеской жизни, и женского монашества в том числе, поэтому я добавлю лишь несколько пунктов.

Монашество означает уход от всего в мире, чтобы присоединиться к одному – к Богу. Мы все вместе находимся в кругу, центром которого является Иисус Христос, к Нему мы все с вами стремимся. И насколько мы приблизимся к Христу как к центру – настолько мы, монахи, миряне, станем ближе друг к другу. Несмотря на то, где кто из нас, людей, находится и в какие одежды одет, – самое главное, чтобы в наших сердцах был один Иисус Христос.

Расскажу немного о коптском женском монашестве. Когда Пресвятая Богородица несла на Своих пречистых руках Младенца Иисуса Христа, Она Его несла как Человека. Но, как говорят святые отцы, еще раньше Она несла Его в сердце Своем. И после Воскресения Господа и Его Вознесения Матерь Божия устроила дом для дев. Поэтому мы считаем, что женское монашество как объединение девушек в некое общество было создано еще Богородицей. Она распространяла этот образ жительства еще до того, как возникло собственно монашество и монашество в виде монастырей. Из любви к Богу и имея большое желание служить Ему, девы, в ту пору, когда еще не было женских обителей, бывало, переодевались в мужскую одежду и жили в мужских монастырях как монахи. Когда в IV веке Пахомий Великий создал общежительный монастырь, к нему пришла его сестра. После того как он побеседовал с ней, она поверила в идею монашества. И тогда был образован уже настоящий женский монастырь, на противоположном от монастыря святого Пахомия берегу реки. Преподобный Пахомий получил первый устав монашеской жизни от Ангела. Этот устав он передал и в женский монастырь, чтобы там так же следовали правилу чередования молитвы и труда, исполнения послушаний.

По всей земле Египта после этого распространились монастыри, разные по своим размерам, по количеству насельников, – они, можно сказать, покрыли весь Египет.

Количество монастырей в наше время тоже достаточно велико. У нас много женских обителей, которые официально еще не утверждены в статусе монастырей, но находятся на пути к этому. В монастырях соблюдается устав, положения об избрании игумении, о приеме и постриге сестер. Наш Патриарх Тавадрос II поощряет образование монастырей в других странах, куда насельницами едут наши сестры, имеющие опыт монашества.

Комиссия по монашеству, которую возглавляет епископ Даниил, регулярно организует конференции, на которых собираются игумены и игумении всех наших монастырей и обсуждают общие вопросы или разделяются на тематические группы. Как и насельники мужских монастырей, сестры у нас получают образование. В зависимости от условий обители, своего желания и возможностей, могут защитить и магистерский диплом, и докторскую диссертацию. Обучение в основном проходит онлайн. Если возникает необходимость иных форм занятий, игумения это решает и организует в индивидуальном порядке.

В истории египетского монашества было очень много святых, дававших мудрые советы монашествующим. Существует много полезных книг. Мы всегда готовы обмениваться духовным опытом и совершенствовать связи между нашими монастырями как внутри Египта, так и в братском общении с христианами других Церквей, как сегодня с вами. Наш великий святой, преподобный Антоний говорит, что монах, как пчела, собирает от всех цветов самое лучшее и превращает в мед. И мы мед духовной мудрости собираем для нашего совершенствования, улучшения наших отношений и взаимопонимания. Монашество – это любовь. Мы любим друг друга, и я чувствую, что наряду с тем, в чем мы различны, мы все равно имеем общие корни. И это обязательно объединит нас в благодати. Я молю Бога и надеюсь, что эта наша конференция даст каждому из нас индивидуально что-то для внутреннего роста, и обеим Церквам нашим даст новый импульс для добра и процветания и возможности идти общей дорогой.

Из ответов матушки Василии на вопросы участников секции:

– Что для Вас значит быть игуменией для сестер?

– Я чувствую, что я их самая младшая сестра…

– Какое наставление чаще всего Вы даете своим сестрам?

– Чтобы каждая из них концентрировалась на одном, на том, куда она идет. Чтобы ничто ее не отвлекало от движения к цели – Иисусу Христу.

– На какие качества Вы обращаете внимание при принятии решения о постриге сестры?

– Смотрю, чтобы она много не говорила, чтобы была скромна, от всего сердца любила Господа Иисуса Христа. И важно, чтобы при ее появлении сразу видна была любовь к сестрам, которые ее окружают.

– Через сколько лет совершается постриг, после того, как сестра поступит в монастырь?

– До того как попросить о поступлении, она должна год просто ходить в монастырь как мирянка, и затем уже как послушница она остается на 3-4 года, после чего решается вопрос о постриге.

---

---

 

---

Доклад епископа Волгодонского и Сальского Антония на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», секция «Монашеское наследие Египта и актуальность его опыта для современного русского иночества» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 30 января 2026 года)

---

Ваше Высокопреосвященство, Ваше Преосвященство, дорогие отцы, матушки братья и сестры, я благодарю вас сегодня за возможность выступить со своим кратким сообщением на тему связи приходской жизни и монастырей в контексте того, что мне удалось увидеть во время нашего паломничества в пределы Коптской Церкви Египта в июне 2024 года.

Позволю себе прежде несколько слов сказать о том, как я смотрю на диалог между нашими Церквями. Я думаю, что взаимное общение – это не некий жест протокольной вежливости, а прежде всего способ увидеть собственный путь шире, в исторической перспективе, в свете иных практик и решений, принятых в другом культурном и политическом контексте. Опыт Коптской Церкви Египта представляет особую ценность сегодня, когда завершается очень важный исторический этап в жизни Русской Православной Церкви.

В 1988 году празднование 1000-летия Крещения Руси стало не просто локальной исторической датой, а глобальным поворотом, началом изменений жизни Русской Церкви. Церковь вступила в эту эпоху, неся на себе наследие двух сложных периодов:

– синодального (XVIII – начало XX века) – когда Церковь была лишена патриаршего возглавления и встроена в государственный аппарат, что не могло не сказаться на всех аспектах ее жизни;

– советского (XX век) – времени жесточайших гонений, мученичества и исповедничества, когда Церковь существовала в условиях тотального внешнего давления.

Обретенная свобода поставила перед Церковью новые вызовы, потребовав переосмысления старых проблем и выработки новых подходов к организации приходской, монашеской жизни, миссионерства. Период с 1988 года можно метафорически уподобить сорокалетнему странствованию израильского народа по пустыне на пути к Земле Обетованной. Эти десятилетия стали временем возрождения после десятилетий гонений, временем обретения беспрецедентной в истории свободы. Однако свобода – это не только дар, но и огромная ответственность, требующая глубокого анализа и осмысления пройденного пути.

Именно в этом контексте обращение к опыту Коптской Церкви, сохранившей непрерывную традицию в совершенно иных условиях, становится не просто предметом внешнего знакомства , а может стать для нас поводом для внутреннего диалога и выработки подходов к организации жизни Церкви в современных условиях.

Священное Писание предлагает нам глубокий образ для осмысления этого диалога. В 12-й главе книги Исход, перед выходом из Египта, израильтяне по велению Божию берут у египтян золотые и серебряные вещи, как бы «обирая» их. Святоотеческая традиция видит в этом символическое указание на то, как христиане могут и должны использовать лучшие достижения «внешней», мудрости (философии, науки, культуры) для служения Истине. Израильтяне, прожив века в Египте, впитали его знания и мудрость, которые впоследствии использовали для устроения своей государственной и общественной жизни.

Однако этот образ имеет и обратную, эсхатологическую перспективу., Израильтяне унесли из Египта «тленное» сокровище. Спустя столетия, воздавая, по слову Василия Великого, «вместо тленного – нетленное», Господь вернул египетскому народу «долг», но уже в виде нетленного сокровища – Евангельской благой вести. Сам Господь наш Иисус Христос с Пречистой Матерью и праведным Иосифом нашли убежище в египетской земле. Именно здесь возникли первые христианские общины, вдохновленные словом апостола Марка, здесь зародилось монашество. Этот духовный дар, возвращенный Египту, стал его подлинным и вечным, нетленным богатством.

Монашество, родившееся в египетской пустыне, явилось величайшим даром Египта всему христианскому миру. Сегодня, обращаясь к опыту Коптской Церкви, мы словно вновь получаем этот дар, но уже в виде живой, двухтысячелетней традиции пастырства и церковного устройства, помогающей нам осмыслить собственный путь.

Копты живут как христианское меньшинство в исламском государстве. Это формирует особую устойчивость: общинная солидарность, ясная церковная идентичность, сильные монашеские центры, которые служат духовным «якорем» для мирян. В XX веке Коптская Церковь приняла ряд целенаправленных решений в области монашеского обновления, катехизации, пастырской подготовки, молодежного служения. Их следствия стали заметны через десятилетия.

В коптской практике монастырь – не «мир в себе», а источник:

– молитвенной и материальной опоры (регулярное участие в нуждах приходов, исповедь и духовное руководство для священников и мирян);

– образовательного ресурса (лекции, библейские школы, семинары, публикации);

– кадрового «фильтра» (созревание кандидатов к священству через послушания и духовную проверку).

В результате приход не оторван от монастырского опыта: литургическая жизнь питается монашеской молитвой и дисциплиной, а приходская педагогика наследует ясность и трезвость монастырской аскезы.

Как это осуществляется на практике?

Практика «сорокоуста» для новопоставленных священников

Священнослужители Коптской Церкви после своей хиротонии проходят обязательную богослужебную практику в одном из монастырей. Этот период, аналогичный русскому «сорокоусту», длится 40 дней. В это время молодой священник: ежедневно совершает богослужения, находится под духовным руководством опытных монастырских духовников и пастырей, получает духовное укрепление и закладывает основу для дальнейшей связи с монашеской традицией, которая сохраняется на протяжении всего его служения.

Паломничество как неотъемлемая часть жизни мирян

Наблюдается глубокая любовь и почтение мирян к монастырям. Каждое воскресенье тысячи верующих совершают паломничества в известные обители. Цели этих поездок многообразны: участие в богослужении, духовное общение, получение поддержки и наставления от монашествующих.

Это создает живую и динамичную связь между народом Божиим и монашескими центрами, превращая монастыри не в закрытые анклавы, а в духовные сердца, питающие всю Церковь.

Опыт женских монастырей: пространство для самоопределения

В женских коптских монастырях существует традиция – создание специальных пространств для девушек, которые еще не определились со своим жизненным путем. Они могут приехать в обитель и пожить там некоторое время.

Существует определенная степень свободы: девушки живут обособленно от сестер, но при этом включены в общую жизнь обители. Это дает им возможность «изнутри» посмотреть на монашескую жизнь, сравнить ее с перспективой семейной жизни и сделать осознанный выбор без давления.

При таком уровне взаимодействия прихода и монастырей не наблюдается перенос монашеских уставов на жизнь мирян, есть четкая граница во внешнем образе жизни и аскетической практике между монахами и мирянами. Например, мой вопрос к игуменье женского монастыря о возможности длительного пребыванию в обители замужних женщин для духовного укрепления вызвал некоторое недоумение. Зачем? Ты можешь приехать в монастырь для молитвы, но для решения вопросов семейной жизни есть приходские женатые священники.

Для того чтобы опыт Коптской Церкви был не просто скопирован, а творчески переосмыслен, необходимо провести комплексное исследование различных аспектов приходской жизни. Цель – не восстановить архаичные формы, а понять логику и принципы, лежащие в основе живой и действенной церковной общины.

Предметы для детального изучения

Богослужебная жизнь

Как организован суточный круг богослужений в городских и сельских приходах?

Насколько активно миряне вовлечены в богослужение (пение, чтение)? Каковы формы этого участия?

Каково содержание и структура проповеди? Есть ли методологические отличия?

Образовательная деятельность

Практикуется ли совместное изучение Священного Писания и творений святых отцов?

Воскресные школы: как они организованы? В условиях Египта они являются едва ли не единственной возможностью для детей и юношества получить систематические знания о вере. Известно, что в них могут быть вовлечены тысячи человек. Важно изучить их методику и структуру.

Социальная деятельность

Как организована поддержка малоимущих, престарелых и многодетных семей?

Насколько все прихожане вовлечены в эту деятельность? Является ли это ответственностью всего прихода?

Пастырское руководство и общинная жизнь

Как выстраиваются отношения между священником и паствой? Известно, что коптский священник может лично знать до 500 семей своих прихожан, посещать их дома и быть в курсе их жизни.

Как осуществляется духовное руководство?

Как организован совместный досуг прихода, включая паломничества?

Управление приходом

Как распределяются полномочия между епископом, настоятелем и мирянами в управлении приходом?

Финансовая ответственность: кто содержит приход? Является ли это делом самих прихожан или существуют внешние источники финансирования?

Жизнь духовенства

Из чего складывается личная духовная жизнь священника и его семьи?

Насколько семья священнослужителя вовлечена в жизнь прихода?

Изучение практических форм жизни приходов должно стать основой для более глубокого богословского диалога. На основе собранных данных можно перейти к изучению таких тем, как:

– пастырское богословие (сравнительный анализ подходов к духовничеству);

– каноническое право (применение канонов в области пастырской практики).

– система воспитания священнослужителей (сравнение семинарского образования и роли монастырей в формировании пастыря).

Для обогащения уже сложившегося диалога между нашими Церквями, который до сих пор фокусировался на монашестве, можно предложить следующие шаги:

– обмен делегациями белого духовенства и мирян – было бы полезно организовать визиты приходских священников (возможно, с супругами) и активных прихожан для взаимного знакомства с организацией приходской жизни;

– совместные конференции и семинары, посвященные конкретным вопросам, – от методик воскресных школ до принципов социальной работы на приходе.

В заключение хотел бы отметить, что цель нашего общения – не идеализация чужого опыта и не механическое копирование внешних форм. Задача состоит в том, чтобы понять логику и духовные принципы, лежащие в основе живой и действенной церковной структуры. Увидеть механизмы взаимодействия между монастырями, духовенством и мирянами, которые позволяют Коптской Церкви успешно осуществлять свою спасительную миссию на протяжении двух тысячелетий.

Творческое применение этих принципов, адаптированных к условиям и традициям Русской Православной Церкви, может дать новый импульс для ее развития на новом историческом этапе, помочь укрепить приходскую жизнь, сделать ее более осмысленной, общинной и деятельной.

---

---

 

---

Доклад архиепископа Пятигорского и Черкесского Феофилакта на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», пленарное заседание (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 28 января 2026 года)

---

Монашество в Православной Церкви всегда стояло в центре духовной жизни, служа ориентиром для всех верующих в стремлении к Богу. В эпоху секуляризма и духовных кризисов фигура монаха приобретает особую значимость, напоминая о первенстве евангельских ценностей. Центральное место в этом занимает христоцентричность – принцип, согласно которому вся жизнь инока подчинена Христу как единственному Спасителю и Подателю жизни.

В учении отцов Церкви христоцентричность проявляется не как абстрактная идея, а как живое дыхание повседневности. Традиции формировали духовный облик монаха, где каждое делание – от молитвы до послушания – направлено на уподобление Спасителю. Важность обсуждаемой сегодня темы обусловлена вызовами современности: в условиях глобализации и информационного шума монашество рискует утратить свою суть, если отойдет от христоцентризма. Учение отцов помогает осмыслить, как иноки могут оставаться светильниками в мире, борясь с соблазнами через верность Христу.

В православном богословии христоцентричность предстает как всепроникающий ориентир, где вся полнота Божественного откровения сосредоточена в Лице Спасителя. Это понятие коренится в христологическом догмате, где Христос признается истинным Богом и истинным Человеком, средоточием Богочеловеческого единства. Через Него открывается путь к постижению Святой Троицы, поскольку воплощение Слова делает доступным невидимое Божество.

В трудах ранних богословов, таких как священномученик Игнатий Богоносец, подчеркивается, что Церковь существует во Христе, а ее члены призваны уподобляться Ему в страданиях и воскресении. Эта идея развивается в антропологических воззрениях отцов II–VIII веков, где человек видится как икона Христа, призванная к обожению через сопричастность Его Ипостаси. Преподобный Макарий Великий в беседах описывает душу монаха как сосуд, наполняемый Христовой благодатью, где всякое движение мысли и делание направлены к Нему, словно к магниту. Христоцентричность проявляется в литургической традиции, где Евхаристия помышляется реальным присутствием Христа, формирующим каждого верующего.

Христоцентричность – не статичное созерцание, а живое следование, где каждое послушание, пост и бдение окрашены воспоминанием о Голгофе.

Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин в «Собеседованиях египетских отцов» приводит примеры, как аввы Египта учили новоначальных видеть в ближних образ Христа, борясь с помыслами гордыни. Таким образом, в православной традиции это понятие интегрирует догматику с аскетикой, делая Христа осью мироздания и личного спасения.

Формирование монашеской христоцентричности уходило корнями в первые века христианства, когда пустынники Египта и Сирии видели в отречении от мира прямое следование евангельскому призыву Христа. Преподобный Антоний Великий, живший в III–IV веках, стал живым воплощением этого подхода. Он подчеркивал, что всякий монах должен видеть в Христе не просто Спасителя, а живого Владыку, к Которому устремлено каждое движение души. В его беседах с учениками подчеркивается, как Христос становится центром внутреннего мира отшельника: без помышления о Нем подвиг пустеет, превращаясь в бесплодный труд. Антоний учил, что монах, борющийся с помыслами в пустыне, побеждает не своей силой, но призывая Христа как соратника в битве, где каждый греховный шепот отгоняется воспоминанием о Его страданиях и Воскресении.

Преподобный Макарий Египетский развивал эту мысль глубже, утверждая, что Христос должен вселиться в сердце монаха подобно огню, пронизывающему всё его естество. В его беседах с братьями пустынного ковчега говорится о необходимости постоянного вкушения Христа через молитву Иисусову, где имя Спасителя повторяется не механически, а как дыхание души. Для преподобного Макария место Христа в монашеской жизни – это не периферия, а сердцевина, где без Него аскеза обращается в самоцель.

Преподобный Иоанн Лествичник в своей «Лествице» описывал восхождение монаха как путь к Христу через ступени добродетелей, где каждая – зеркало евангельского образа. Он предупреждал, что без Христа даже пост и бдение становятся идолопоклонством, и приводил случаи из жизни обителей, когда иноки, гордясь подвигами, забывали Спасителя и падали в прелесть.

Переход к IV веку ознаменовался собиранием общинного монашества благодаря преподобному Пахомию Великому, который в Тавенисси организовал первые киновии. Здесь христоцентричность обрела коллективный характер: уставы требовали от каждого брата видеть в игумене тень Христову, а в совместных трудах – подражание апостольскому служению.

Святители Василий Великий и Григорий Нисский адаптировали эти практики к византийской среде, интегрируя их в церковную структуру. Святитель Василий Великий, формируя правила для общин, ставил Христа в центр братской жизни. В его посланиях и правилах подчеркивается, что монахи собираются не для совместного выживания, а для совместного подражания Христу в любви и смиренном служении. Это учение отражалось в повседневности: совместные трапезы становились евхаристическими воспоминаниями, а труд – продолжением евангельских дел. В V–VII веках, на фоне христологических споров, монашеская традиция Синайской горы и Палестины усилила фокус на Христе как единственном Спасителе.

Преподобный Симеон Новый Богослов доводил христоцентричность до мистического видения. В его гимнах и словах Христос предстает как Свет, пронизывающий монашескую душу в безмолвии келии. Симеон делился опытом, как в молитве он ощущал Христа живым в своем сердце, и призывал иноков к тому же: без такого внутреннего приятия подвиги внешние – лишь тень.

На Руси христоцентричность монашества эволюционировала в XI–XII веках под влиянием киевских пещерных обителей. Преподобный Феодосий Печерский, опираясь на Студийский устав, внедрял практики, где литургическая жизнь и труд становились выражением верности Христу-Царю. В период иконоборчества VIII–IX веков византийские монахи, включая преподобного Феодора Студита, отстаивали почитание икон как свидетельство воплощения Слова, что напрямую формировало их духовный облик. В эпоху монгольского ига русские старцы, начиная с преподобного Сергия Радонежского, переосмысливали эти традиции, делая христоцентричность оплотом не только собственно иноческого, но, гораздо шире, национального бытия.

В поздневизантийский период, XIV–XV века, исихасты – святитель Григорий Палама и его последователи – довели этот принцип до апогея, провозгласив боговидение через Иисусову молитву сущностью монашеского пути. Григорий Палама в своих триадах утверждал, что исихасты достигают боговидения именно через Христа как Посредника между Богом и человеком. В монашеской жизни Христос занимает место Учителя, Который ведет через тьму к Преображению. Афонские обители стали хранилищем этого наследия, где каждый монах, от новоначального до схимника, жил в постоянном призыве имени Христова.

В более поздних текстах, отражающих византийское наследие, христоцентричность связывается с церковной иерархией, где епископы и пресвитеры выступают как иконы Христа-Пастыря, а монахи – как Его воины в невидимой брани. Это понимание сохраняется в русском православии, где жития преподобных Сергия Радонежского или Нила Сорского иллюстрируют, как Христос становится мерилом всякого делания, от кельи до общежительства.

Таким образом, через века церковные кризисы и соборы лишь подчеркивали центральность Спасителя в монашеском устроении, от пустынных келий до лаврских стен. Эти наставления отцов переплетаются в единую ткань.

Христос всегда остается тем самым центром, вокруг Которого вращается монашеская жизнь.

В центре монашеского молитвенного ритма всегда пребывает образ Христа, к Которому устремляется душа через постоянное помышление и призывание имени Спасителя. Святые отцы подчеркивали, что истинная молитва – это не механическое повторение слов, а живое единение с Господом, где каждый вздох монаха несет в себе воспоминание о Голгофе и Воскресении.

Духовное делание монаха строится на подражании земной жизни Спасителя, где аскетические усилия служат не самоцелью, а средством приближения к Нему. Монах, подобно апостолу Павлу, умирает для мира, чтобы жить для Христа, и его ежедневные труды наполняются смыслом только в перспективе спасения во Христе. В палестинских лаврах IV века, по свидетельствам житийных сказаний, иноки подражали Христу в Его сорокадневном посте, воздерживаясь от пищи не ради телесного истощения, а чтобы через голод плоти утолить жажду духа по Богочеловеку.

Особое место в этом делании занимает святоотеческое понимание молитвы как борьбы с невидимыми врагами, где Христос выступает главным Заступником. Преподобный Иоанн Лествичник в «Лествице» сравнивал молитву с огненным оружием, направленным против бесовских сетей, и советовал монахам непрестанно призывать имя Иисуса, чтобы Его сила развеивала тьму страстей. Монахи древних скитов, собираясь на полунощницу, не просто пели псалмы, но мысленно сопереживали Христу в Его молитве на Елеонской горе, черпая силы из Его примера смирения и послушания.

Эта практика переплетается с трудовым послушанием, где даже простые занятия – плетение корзин или копание земли – освящаются воспоминанием о Христе-ремесленнике из Назарета. Преподобный Исаак Сирин наставлял, что истинное делание – в непрестанном хранении образа Христа в сердце, где молитва перестает быть отдельным часом, становясь состоянием бытия. Таким образом, молитвенное и духовное делание формирует монаха как живую икону Христа, где каждая черта его аскезы отражает черты Богочеловека.

Святые отцы подчеркивают, что пост и воздержание от пищи служат напоминанием о Голгофском подвиге, где Спаситель добровольно принял голод и жажду ради искупления. Так, в египетской пустыне отшельники, подобно преподобному Антонию Великому, проводили недели на хлебе и воде, видя в этом не просто телесное истощение, а сораспятие со Христом, о котором говорит апостол Павел.

Подвиг молчания и безмолвия дополняет телесную аскезу, направляя ум к Христу как единственному Слову. Исихасты IV века практиковали непрестанное помышление о Господе во время трудов, избегая празднословия, которое рассеивает сердце.

Послушание возникает как ключевой элемент христоцентрической аскетики, где монах уподобляется Христу, Который смирил Себя, быв послушным даже до смерти (Флп. 2:8). Авва Дорофей в своих поучениях приводит случаи, когда иноки выполняли самые непонятные поручения старцев – мытье ног или ночные бдения у ворот, – не ропща, но видя в этом Крестный путь Учителя. Подобное делание формировало характер, где воля подчиняется Христовой через настоятеля игумена, предотвращая гордыню, которая разрушает подвижничество.

Телесные лишения – ношение власяниц, стояние на коленях часами – служат орудием борьбы с похотями, чтобы душа устремилась к Небесному Жениху. В контексте общинной жизни аскеза становится коллективным подвигом: братия совместно воздерживаются от сна во время Пасхи, чтобы бодрствовать со Воскресшим, усиливая взаимную поддержку в христоподражании.

Борьба с помыслами требует ежедневного напряжения, где монах отвергает блудные и гневные искушения именем Христовым. Лестница добродетелей возводит от смирения к боговидению, где каждый шаг – славословие Спасителю.

Отцы Церкви отмечают, что истинный подвижник, претерпевая бесовские нападения, уповает на Христа как на Победителя ада, обретая в Нем источник силы.

Таким образом, аскетический труд перерастает в литургию жизни, где тело и душа приносятся в жертву во славу Распятого и Воскресшего.

Авва Дорофей подчеркивал, что в общинном быте монах учится видеть в соседе образ Христа, скрытый под личиной слабостей и раздражений. В повседневных отношениях внутри келий и на работах проявляется христоцентричная любовь. Община становится школой смирения: старший уступает младшему в споре, уступая место Христу в сердце своем, а младший почитает старшего, памятуя о Христе как о Главном в Церкви. Такие отношения строятся на евангельском принципе, где служение низшему – это встреча с Самим Господом в Его уничиженном виде.

Иерархия в общине, по учению отцов-каппадокийцев, отражает небесный чин: игумен – как Христос-Глава, братия – как члены Тела Его. Преподобный Феодор Студит в своих правилах Типикона настаивал, чтобы каждое собрание начиналось с молитвы ко Христу, а разногласия разрешались через примирение во имя Его. Таким образом, общинная жизнь превращает монастырь в малую Церковь, где каждый акт служения – от совместного пения псалмов до уборки храма – укрепляет единство в Боге. В этом ритме монах не просто живет среди братьев, но растет в подражании Христу-Служителю, чья кротость освещает даже самые будничные хлопоты.

Древние отцы, размышляя о богообразности человека, учили, что в общине раскрывается образ Творца через взаимное прощение и поддержку. Такие моменты формируют духовный климат обители, где христоцентризм не абстракция, а живая ткань отношений. Общинное служение также учит распознавать волю Божию в нуждах братьев, будь то совет в духовных сомнениях или совместный пост. Святитель Игнатий (Брянчанинов) в своих письмах напоминал, что истинное единство рождается не из симпатий, а из сосредоточенности на Христе, Который Сам стал примером братской жизни в апостольском сонме.

Монашеская жизнь в общинах сталкивается с давлением массовой культуры, ценности потребления и развлечений проникают даже за монастырские стены. Информационный шум усиливает разобщенность: смартфоны и интернет врываются в кельи, предлагая бесконечный поток новостей и споров, где монах рискует утратить тишину сердца. Социальное служение отвлекает от аскетического делания.

Внутренний кризис усугубляется дефицитом наставников – многие обители страдают от нехватки опытных старцев, что приводит к формализму в богослужениях и ослаблению личного богопознания. Без христоцентричного якоря дела церковной и, в частности, монастырской, благотворительности скатываются в филантропию без покаяния.

И именно в этих условиях наставления древних подвижников обретают особую остроту. Монахи опираются на них, чтобы противостоять размытию границ между духовным и мирским, сохраняя Христа в центре повседневного бытия. Таким образом, патристика адаптируется к вызовам, питая живую ткань монашеского уклада.

Христоцентричность пронизывает всю монашескую традицию Православной Церкви, становясь стержнем, вокруг которого строится духовный подвиг инока.

Святые отцы, от Антония Великого до Паисия Святогорца, неоднократно подчеркивали, что без постоянного взора на Христа вся аскеза рискует превратиться в пустую формальность.

В их текстах жизнь монаха предстает как непрестанное усилие уподобиться Спасителю – через молитву, смирение и любовь к ближним. Такой подход не просто теоретическая установка, а живая практика: отцы-пустынники видели в каждом испытании возможность ближе подойти к Христу, а афонские старцы учили видеть в братиях образ Сына Человеческого.

В историческом разрезе этот принцип эволюционировал, адаптируясь к вызовам эпох, но всегда сохранял суть – полное предание себя Богу во Христе. Общинная жизнь монастырей, подвижничество в одиночестве, служение миру – всё это обретает смысл лишь в христоцентрическом измерении. Сегодня, когда монашество сталкивается с секуляризацией и внутренними кризисами, учение отцов остается спасительным ориентиром. Оно побуждает современных иноков возвращаться к истокам: к Иисусовой молитве как дыханию души, к послушанию как пути к свободе во Христе, к аскезе как свидетельству о Царстве.

Перспективы развития этой традиции связаны с осмыслением ее в контексте церковной полноты.

Христоцентричность не изолирует монаха, но делает его солью земли, способной влиять на общество через тихое сияние святости.

В конечном счете, она формирует не просто образ инока, а целостный духовный ландшафт Церкви, где каждый шаг – к Воплощенному Слову. Таким образом, принцип этот не устаревает, а раскрывается в новых поколениях, питая монашескую жизнь вечным источником благодати.

---

---

 

---

Доклад игумена Пимена (Лескова), настоятеля Богородицерождественского Бобренева мужского монастыря (Коломенская епархия) на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», секция «Монастырские уставы и преемство древних традиций – фундамент для формирования личности монашествующего. Практические аспекты» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 28 января 2026 года)

---

Наверное, все согласятся, что движущей силой на пути монашеского совершенствования является руководство духовного наставника, старца. Его живое слово помогает монаху с усердием хранить монашескую ревность, стяжевать добродетели, всегда помнить о Христе. При этом даже если монах состоит под руководством опытного наставника, то и тогда он должен вместе с ним идти не своею собственною стезею, а путем, проторенным святым отцами. На этом пути – лествице, постепенно возводящей монаха к Богу, – надежным подспорьем и проверенным ориентиром является монашеский устав.

Не случайно уставы появляются одновременно с возникновением общежительного монашества. Так, первый устав – Устав преподобного Пахомия Великого, одного из основателей и столпов монашества – датируется IV веком. Древние отцы понимали, что строгость в соблюдении определенного порядка, или устава, закладывает истинные основы святого общежития и истинно монашеской жизни, от которых произрастают добрые навыки и добродетели.

Итак, монашеский устав – это свод основных законов и правил монастыря, определяющих его внутренний строй, регулирующих духовную жизнь братии.

По своему содержанию монастырские уставы обыкновенно имеют две части: литургическую и дисциплинарную (то есть содержат предписания относительно богослужения и относительно управления монастырем, жизни и поведения монахов).

Известно, что Устав аввы Пахомия был не человеческим изобретением: преподобный получил его от ангела Божия. Такое небесное, божественное происхождение устава, конечно, должно вдохновлять всех нас, избравших монашеский образ жизни, и служить напоминанием, что соблюдение устава – это не повинность или обязанность, но дар благодати, возможность с бóльшей свободой следовать по стопам Христа и Его апостолов и восходить к духовному совершенству.

В житии ближайшего ученика святого Пахомия, преподобного Феодора Освященного отмечается, что он «скоро сделал большие успехи в духовной жизни, оттого что верно исполнял все установленные порядки общежития и усердно проходил все делания».

Следом за Уставом преподобного Пахомия появляются «Правила монашеские» святителя Василия Великого (IV в.), Устав преподобного Иоанна Кассиана Римлянина (V в.), Устав преподобного Венедикта Нурсийского (VI в.). Появившиеся не в одно время и в разных частях света, но совершенно одинаковые в своей сути и даже сходные в выражениях, все эти установления своим чудным согласием являют нам, что их составителей вдохновлял Дух Божий и Христово Евангелие, как замечает святитель Феофан Затворник в предисловии к «Древним иноческим уставам».

В упомянутых уставах преподобные отцы описывают всю повседневную жизнь братии, вплоть до мелочей. Не для того, чтобы ограничить монаха узкими рамками запретов, но ради того, чтобы уберечь и защитить от падений его душу. Отцы хорошо знали, что от того, насколько монахи внимательны к мелочам, зависит их душевное состояние, атмосфера в обители, их отношения друг с другом и общение с Богом. По слову митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима (Нечаева), «Устав говорит в основном о внешних сторонах духовной жизни – о порядке богослужения, о соблюдении поста, о церковной и монашеской дисциплине. Однако внешнее – путь к внутреннему. Святитель Василий Великий в своем Общежительном уставе неоднократно подчеркивает, что невозможно, чтобы внешне небрежный монах был собранным и строгим в духовной жизни» [1].

Особенное внимание святые отцы уделяют отречению от своей воли и послушанию одному духовному отцу – игумену. «Всякое благочиние и согласие между многими до тех пор держатся с успехом, пока сохраняется общая всех благопокорность одному начальнику, а всякое разногласие и раздор, а также многоначалие бывают следствием безначалия» [2],– пишет святитель Василий. Согласно уставу преподобного Иоанна Кассиана, «важнейшую роль в очищении души от пороков и страстей должна играть монастырская киновиальная дисциплина, в которой особое внимание уделяется отречению от имущества и от своей воли, умерщвлению своего “я”, строгому следованию монастырским правилам, послушанию и смирению. Все это достигается постоянным откровением своих дел и помыслов авве и послушанием его воле» [3].

Если обратиться к русскому монашеству, то и здесь можно отметить эту удивительную особенность: с возникновением монастырей появляются и первые уставы. Уже сам родоначальник русского монашества, преподобный Феодосий Печерский, желая благоустроить жизнь своего братства, осознавал, что для этого необходим устав. Поэтому с самого начала своего игуменства (около 1062 года) он поручает прислать ему из Царьграда список устава Студийского монастыря, который и был положен в основание жизни в Печерской обители. Так, преемство древнеиноческой традиции перешло на Русь, и монастырский устав, вобравший в себя опыт благочестивой жизни множества поколений иноков, стал достоянием и русского иночества.

В последующие века русские игумены, составляя правила для своих монастырей и стремясь детально разобрать всю иноческую жизнь, всецело опирались на святоотеческие тексты. В качестве примера можно назвать уставы преподобных Кирилла Белозерского (XIV–XV вв.), Евфросина Псковского (XV в.), Иосифа Волоцкого (XV–XVI вв.), Корнилия Комельского (XVI в.). Практически целиком составлен из цитированных фрагментов древних святых отцов знаменитый «Устав жития скитского» преподобного Нила Сорского, подвижника XVI века. В отличие от других уставов, преподобный Нил в своих поучениях рассматривает более вопросы духовного делания и говорит, в основном, о борьбе со страстями, об умной молитве, о нестяжательности, о необходимости труда и пребывания в безмолвии.

Нельзя обойти вниманием и такой фундаментальный образец уставного творчества, как славянский Типикон, сложившийся в своем современном виде к ХVII веку. Именно древние монашеские уставы (Иерусалимский и Студийский) сыграли огромную роль в его развитии. Конечно, в первую очередь Типикон представляет собой богослужебные указания, но и в нем находится несколько глав (с 30 по 46), которые посвящены правилам повседневной монастырской жизни, например, глава о хранении молчания в трапезной, о распределении трудов по силам братии, о присмотре за немощными и престарелыми и другие. Заслуживает внимания то, что все эти указания сопровождаются ссылками на святых отцов: святителя Василия Великого, преподобного Пахомия, авву Пимена и других, и только в согласии с ними устанавливается то или иное правило.

На основе этой малой исторической справки можно видеть, как бережно, словно некое драгоценное наследие, святые отцы передавали последующим поколениям иноков монашеские традиции и установления. «Сколько у нас родоначальников и какое неисчетное родство! – восклицает святитель Феофан Затворник. – Поревнуем же не положить пятна на преславный род наш!» [4]. Исполнить этот завет святителя Феофана нам поможет строгое хранение наших монашеских правил, то есть устава.

Бесценность монашеского устава заключается не только в том, что он упорядочивает повседневную жизнь в обители, но и в том, что он создает наиболее благоприятные условия для тщательного исполнения евангельских заповедей. Следование уставу – одно из условий спасения и стяжания христианского совершенства для подвизающегося монаха.

Наш современник отец Иосиф Ватопедский так наставлял свою братию: «Не будьте небрежны в соблюдении распорядка, не нарушайте устав с легкостью. Потому что тот, кто твердо его придерживается, приобретает благородство в обращении, мужество, самообладание и доблестно переносит всё находящее; он становится настоящей личностью». Итак, говоря современным языком, хранение устава обители помогает монаху сформироваться как личность, то есть достичь личного духовного становления. Назовем некоторые основные аспекты, которые способствуют личному преуспеянию монаха.

– Прежде всего хранение устава помогает монаху приобрести смирение, потому что отказ от собственной воли и подчинение правилам монастыря постепенно выводит его душу из эгоизма и тщеславия.

– С усердием соблюдая устав, монах достигает мира совести и освобождения от дурных привычек. Например, если монах с ревностью, без опозданий приходит на службы и посещает трапезу, то получает от этого большую духовную пользу, как говорил тот же приснопамятный старец Иосиф Ватопедский, «постоянное соблюдение устава избавляет нас от дурной привычки вести беспорядочную жизнь. Со временем монах приобретает добрые навыки и впоследствии уже не затрудняется в исполнении своего долга» [5].

– Монашеский устав, связуя братство едиными законами и правилами, единым образом мыслей и поведения, созидает в обители дух единомыслия и братолюбия. Общая трапеза, общие труды и богослужение являются зримым выражением единства братии, способствует ограждению монашеской общины от разногласий и нестроений.

В заключение доклада хотелось бы привести слова знаменитого Глинского подвижника, игумена Филарета. Он писал, что «в монастырском уставе заключается всё благо доброго порядка, в котором видимо хранится сокровище душеспасительных дел. Кто строго соблюдает устав, тот исполняет все иноческие добродетели. Для истинного инока монастырский устав есть закон или заповедь, которую он тщится исполнять, как свой священный долг, как установление святых отец, как волю Божию. Строгая жизнь по уставу укрощает страсти, попаляет грехи, облегчает шествие узким путем в Царство Небесное, приближает к ангельскому житию и делает угодным Богу».

-----------------------------

[1] Питирим, митрополит Волоколамский и Юрьевский. Предисловие к книге: Древнерусские иноческие уставы. Уставы российских монастыреначальников / Епископ Амвросий (Орнатский) / сост. Т.В. Суздальцева. – М.: Северный паломник, 2001.  
[2] Василий Великий, свт.О суде Божием. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Vasilij_Velikij/slova-o-podvizhnichestve/#source 
[3] Cм. Фокин А.Р. Учение преподобного Иоанна Кассиана о делании и созерцании. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Aleksej-Fokin/uchenie-prepodobnogo-ioanna-kassiana-o-delanii-i-sozertsanii/#source 
[4] Феофан Затворник, свт. Предисловие к книге Древние иноческие уставы пр. Пахомия Великого, св. Василия Великого, пр. Иоанна Кассиана и пр. Венедикта, собранные епископом Феофаном / [Изд. Афон. Рус. Пантелеимонова монастыря]. – Москва: типо-лит. И. Ефимова, 1892. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Feofan_Zatvornik/drevnie-inocheskie-ustavy/ 
[5] Иосиф Ватопедский, схимонах. Ватопедские оглашения. Беседы о монашеской жизни. Беседа 25. «Верою ходим, а не видением» (2 Кор.5:7) [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Iosif_Vatopedskij/vatopedskie-oglashenija-besedy-o-monasheskoj-zhizni/25