---

27 января 2026 года в Государственном Кремлевском дворце в Москве состоялось пленарное заседание XXXIV Международных Рождественских образовательных чтений «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени». Мероприятие возглавил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, выступивший с докладом.

---

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства! Уважаемые представители государственной власти! Дорогие отцы, братья и сестры!

Приветствую всех вас — участников торжественного пленарного заседания XXXIV Международных Рождественских образовательных чтений. Сердечно рад всякий раз видеть этот зал переполненным, и сегодня у меня те же самые чувства.

Вспоминаю, как мы начинали Рождественские чтения, как возникали у кого-то сомнения: а сможем ли? а будет ли это полезно каждому, кто будет с этим соприкасаться, или возникнут проблемы, недоумения? Но, в конце концов, опыт показал: Рождественские чтения являются не чем иным, как соборным деланием. Действительно, здесь присутствуют и иерархи, и духовенство, и верующий народ; а по-славянски это и есть собор. Мы не называем Рождественские чтения собором, но по своей природе Чтения таковым являются.

Потому и ответственность каждого из участников очень велика. Мы собираемся не для того, чтобы слышать экстравагантные выступления, или для того, чтобы кто-то занимался эпатажем или пытался демонстрировать свои особые способности. Но мы должны со смирением слушать, вникать, разумно оценивать и оставлять для себя, для своей духовной жизни, для своего сознания, для своей памяти самое важное; и таким образом накапливать интеллектуальный и духовный багаж, столь необходимый современному православному человеку, а тем более людям, которые представляют актив нашей Церкви.

Нынешние Чтения посвящены вопросам, напрямую связанным с образованием и воспитанием, а значит, с непосредственной повесткой нашего Форума. «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени» — так звучит тема Чтений.

В начале декабря прошлого года я встречался с педагогами муниципальных школ. Состоялся содержательный разговор о положении дел в отечественном образовании. Мы говорили о проблемах, с которыми сталкиваются и педагоги, и школа в целом; и сегодня я хотел бы поделиться с вами некоторыми размышлениями, прозвучавшими в ходе той встречи, так как они связаны с вопросами, которые у нас сегодня на повестке дня.

О глубинной связи просвещения и нравственности

Первое, о чем хотелось бы сказать, — о глубинной связи между просвещением и нравственностью. Само слово «просвещение» апеллирует к нравственной идее, ведь речь идет не о физическом свете, а о свете, который способен просвещать человека. В традицию отечественного образования, восходящую к деятельности святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, было изначально положено знание духовной жизни. Именно благодаря этой глубинной связи сформировалась, в том числе, и великая русская культура. Нам хорошо известно из исторического опыта нашей страны, что в том случае, когда образование отделялось от нравственности, оно становилось источником кризиса, подрывающим устои общества. Более того, источником формирования самой опасной, фантастической перспективы научно-технического и политического развития страны.

Люди моего поколения помнят лозунг, который висел в каждом классе, на всех улицах: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме». Но при коммунизме не должно быть никакой веры! Значит, предполагалось, что то самое поколение, к которому принадлежали мои родители и я, должно было стать свидетелем полного уничтожения веры в нашей стране. Как известно, ничего не получилось. Не буду упоминать имя неудачливого и карикатурного правителя того времени — кроме анекдотов, никакой другой памяти о нем не сохранилось.

Знания, оторванные от нравственного начала, представляют собой лишь набор неких инструментов; тогда как знание, соединенное с верой и нравственностью, то есть этическими принципами, воспитывает духовно зрелого человека и становится просвещением в собственном смысле этого слова.

В самом слове «образование», как многие хорошо знают, содержится указание на неразрывное единство просвещения и высокой нравственной цели. Образование есть не только передача знаний, как хорошо известно педагогам, но и воспитание человека. И как важно, чтобы это воспитание было целостным, чтобы оно формировало мировоззрение, действительно основанное на духовной и культурной традиции нашего народа. Такое мировоззрение не может не опираться на крепкие нравственные установки, то есть помогать человеку отличать добро от зла и самоотверженно трудиться на пользу и Отечества, и ближних.

От ценностных приоритетов, заложенных в человека с детства, во многом зависит то, каким семьянином он станет, способен ли он быть добропорядочным гражданином и верным сыном своего Отечества. Именно поэтому для России состояние и развитие образования — это фундаментальный вопрос, затрагивающий сами основы бытия нашей страны, так как школа влияет на формирование нравственного облика будущих поколений, а значит, на десятилетия вперед определяет моральный климат в нашем обществе, «программируя» направление развития. Как я часто говорю, развития либо вперед и вверх, либо в каком-то ином направлении, как в свое время нередко пытались обратить, через образовательные и воспитательные инструменты, историческое развитие нашего народа. По милости Божией этого не произошло.

Главные современные вызовы в области образования

Ну, а теперь о главных проблемах, с которыми мы сейчас встречаемся в области образования. Несмотря на то, что деятельность руководства страны включает поддержку традиционных российских ценностей, отечественная школа сталкивается сегодня с вызовами, связанными с процессами секуляризации, то есть искусственного выхолащивания духовного содержания из национальной культуры, попытками создать некий нейтральный светский, а по сути безрелигиозный, да что греха таить, антирелигиозный вариант культурной традиции. Мы уже проходили всё это, но и сегодня существуют определенные круги, силы, группы влияния, которые, несомненно, эту цель преследуют.

К сожалению, определенный урон отечественной педагогике в недавнем прошлом нанесло увлечение образовательными моделями, которые не проистекают из нашей традиции, которые чужды этой традиции. Так, под влиянием западных образцов предпринимались попытки внедрения потребительской психологии как основного взгляда на жизнь у подрастающего поколения. Либеральные тенденции в воспитании приводят нередко к деформации взаимоотношений педагогов и учащихся. Это частные случаи, но они распространяют свое опасное влияние на куда большие сферы.

Известны случаи пренебрежительного и даже хамского отношения к учителю, попустительства распущенному поведению под надуманным предлогом защиты свободы, права на самовыражение и т.д. Нашумевшие в последнее время истории, когда школьники потехи ради оскорбляют учителей, используя нецензурную брань и снимая эту безобразную провокацию на видео, свидетельствуют о серьезных опасных недостатках, которые существуют в школьном и семейном воспитании. К счастью, это не общее явление, но оно иногда ассоциируется со смелостью, с готовностью бросить вызов, а это может быть привлекательным для молодых людей.

Подобное вызывающее поведение, в первую очередь, вырастает из чувства безнаказанности за свои поступки. Учителя порой не имеют возможности противостоять такому хамству. У них нет ресурсов и реальных мер воздействия на детей. Убежден, что необходимо всеми мерами восстановить авторитет педагога не только в системе образования, но и в общественном сознании. Если обратиться к дореволюционному времени, то к педагогам, учителям относились с особым уважением, в том числе к сельским учителям, которые в XIX веке приняли на себя огромную ответственность по просвещению тогдашнего простого люда, который, к сожалению, до того не имел особых возможностей получить какое-либо образование.

Школа должна противостоять пропаганде чуждых нашей культуре идей и ценностей, которые способны разрушительно влиять на духовно-нравственные основы общества. Духовная, нравственная безопасность, давайте так сформулируем эту проблему, — это не абстрактная, это вполне практическая задача. Она требует защиты от деструктивного контента, позитивного наполнения информационной среды и согласованных усилий государственных властей, школы, семьи и активной общественности.

Обеспокоенность вызывает популяризация в российском обществе культа успеха. Конечно, это проистекает из самой идеи свободного рынка, а скорее всего, это «подарок» англосаксонской культуры. Что греха таить, в основе американской культуры лежит протестантская этика с ее особым вниманием к материальному благополучию. Материальный успех становится своеобразным идолом и мерилом счастья. В такой ценностной парадигме, если у тебя нет смартфона последней модели, элитной машины, квартиры в престижном районе и работы с астрономической зарплатой, ты — неудачник, достойный лишь жалости.

Вместе с тем, в нашей картине мира успех традиционно связывался с иными ценностями: с раскрытием человеком своих талантов, с достижениями в области науки, техники, литературы, искусства, спорта, с процессом познания мира, с преодолением трудностей и с нравственным поведением.

Необходимо в процессе воспитания подрастающего поколения делать особый акцент на нравственное измерение в оценке человеческой жизни. Семья и школа должны быть едины в этом процессе, и потому важно найти разумный баланс, правильную модель взаимодействия, чтобы вписать активную молодежь в парадигму традиционно ориентированного общества, но при этом учитывать, что хранителями и передатчиками традиции является именно старшее поколение: родители, педагоги со всеми вытекающими последствиями на уровне семейной, образовательной и государственной политики.

Серьезными вызовами, на мой взгляд, сегодня являются агрессивная цифровизация и виртуализация общения. В последнее время много говорится о растущих возможностях искусственного интеллекта. Не отрицая пользы таких учебных тренажеров, как ИИ-сервисы по разным предметам, которые, в частности, успешно применяются в системе «Московская электронная школа», должен подчеркнуть, что бездумное использование нейросетей может негативно сказаться на когнитивных способностях и препятствовать развитию культуры мысли у подрастающего поколения.

Неконтролируемое расширение области применения ИИ в школе, на мой взгляд, может привести к ослаблению интеллекта естественного. Чего, например, только стоят набирающие сегодня популярность нейросети, предлагающие выполнить за ребенка домашние задания или даже сдать экзамены! Нельзя также допустить дегуманизации образования, которая может начаться с бесконтрольного использования искусственного интеллекта.

При этом не следует полагать некоего средостения между традицией и новейшими информационными технологиями. Сегодня спектр применения цифровых технологий в деле просвещения молодежи весьма широк: от онлайн курсов и лекций, интерактивных платформ для обсуждения нравственных вопросов, создания виртуальных музеев и библиотек до популяризации традиционных духовно-нравственных ценностей через социальные сети. Убежден, что необходимо активно развивать и церковное присутствие в этих сферах.

Однако во всем необходимо прежде всего руководствоваться здравым смыслом, внедряя в образовательную сферу достижения в области новейших технологий, в том числе IT, исходя из реальной пользы для человека, с чувством ответственности за судьбу страны и за судьбу нашего народа.

Далеко не все можно решить только запретительными мерами, ограничениями, блокировками, которые зачастую лишь подхлестывают протестные настроения, провоцируют разговоры о якобы имеющих место нарушениях свободы. Необходимо прежде всего вести разъяснительную работу с детьми и родителями, убеждая их в том, что свобода — это вовсе не отсутствие дисциплины и любых ограничений, а возможность выбирать то, что должно, что действительно служит пользе. Только формируя у молодежи сознательное и ответственное отношение к своему интеллектуальному и духовно-нравственному становлению, можно добиться реальных, а не призрачных успехов.

Убежден, что живое общение учителя и ребенка не заменит никакая нейросеть. Именно педагог должен оставаться авторитетом для учащихся. Крайне важно поддерживать учителя — профессионально, методически и морально. Без опоры в сообществе, без обмена опытом педагогу трудно выдерживать вызовы, а значит, необходимо укреплять профессиональные объединения и ресурсы помощи.

Мы знаем, как иногда подвергаются критике, обструкции и педагогическое сообщество, и отдельные педагоги. И это не случайно, ведь атака на педагога, на учителя влечет за собой тяжелейшие последствия для учеников, для школы, а значит, для будущего страны. В этом смысле педагогическое сообщество должно быть ограждено разумными мерами и средствами от столь безобразного, я бы даже сказал, шельмования.

В настоящий момент ресурсом для профессиональной поддержки является образовательный проект «Клевер Лаборатория», объединяющий педагогов из разных регионов страны. Цифровая платформа «Клевер Лаборатория» объединяет уже десятки тысяч участников: учителей-предметников, классных руководителей, директоров школ и сотрудников епархиальных отделов. Это не только инструмент методической поддержки, но и живое сообщество, где педагоги получают возможность обмениваться опытом, находить единомышленников и чувствовать поддержку коллег. Свыше трех тысяч активных участников создают и апробируют материалы, которые помогают транслировать духовно-нравственные ценности в образовательном процессе.

Инструменты православного воспитания

Теперь несколько слов об инструментах православного воспитания. Модуль «Основы православной культуры» курса «Основы религиозных культур и светской этики» открывает школьникам возможность познакомиться с духовными основами русской культуры. Мониторинг свидетельствует о постоянном росте интереса к модулю ОПК в образовательной среде и в кругу родителей. Все больше семей выбирают именно модуль ОПК. В этом году выбор ОПК в Российской Федерации составил почти 46% — здесь присутствующие, наверное, помнят, с каких процентов мы начинали эту работу.

Замечательно, что наряду с государственными школами сейчас существует немало частных школ, лицеев, гимназий. Растет процент частных школ с православным компонентом — правда, я бы сказал, медленнее, чем хотелось бы.

Стране сейчас особенно нужны активные христиане самых разных профессий и сфер деятельности: педагоги, врачи, IT-специалисты, менеджеры, журналисты, блогеры. А для этого православная школа должна стать реальной путевкой в жизнь — с прекрасными знаниями и крепким христианским мировоззрением.

Знаю, что уже сегодня далеко не редкий случай, когда семьи с детьми готовы поменять район проживания, чтобы оказаться поближе к православной гимназии, где классы меньше, учиться интереснее, внеклассная жизнь более насыщена. Хотел бы обратить внимание епархиальных Преосвященных на необходимость активнее поддерживать православные общеобразовательные школы, содействуя их дальнейшему развитию.

Весьма полезно развивать сотрудничество с Центрами педагогического мастерства, такими как, например, «Сириус». И желательно, конечно, расширение связей по линии школа — вуз, школа — семинария; а также участие в государственных проектах для детей и юношества.

Если сейчас вкладывать силы в развитие православной школы, то, убежден, через 10-15 лет результат будет впечатляющим. Но я очень прошу вкладывать и усилия, и таланты, и финансы. Мы должны сделать православную школу образцовой, привлекательной, и тогда православная школа ответит нам, в первую очередь православному активу, духовенству, тем, что появится большое количество молодых людей, которые, являясь православными христианами не по статистическому наименованию, а по своим убеждениям, будут вносить свой важный вклад в дальнейшее развитие всей жизни нашей страны, но особенно духовной и культурной составляющей этой жизни.

Еще раз хотел бы сказать, что мы признательны благотворителям, которые поддерживают православные образовательные организации. Это действительно очень важный вклад в будущее России, и я просил бы вас не уставать в этом деле. Это очень и очень важная работа, потому что через поддержку православного среднего образования вы оказываете реальное благотворное влияние на следующее поколение православных людей, которым предстоит жить в непростое время с точки зрения вызовов, с которыми нам уже приходится сталкиваться, а в будущем эти вызовы могут стать еще более радикальными.

Отрадно, что есть православные образовательные центры, которые объединяют разные звенья образования: от дошкольного уровня до среднего профессионального образования. Особенно важен период дошкольного возраста, поскольку формирование нравственных качеств личности проходит именно в это время. Как в старину говорили, наказывай, пока поперек лавки лежит, а не вдоль лавки. Имелось в виду наказание розгой, я не предлагаю вернуться к такому способу воздействия на детей, но правильно сказано: воспитывать надо тогда, когда ребенок еще совсем маленький, когда он усваивает без всякого критического восприятия всё, что говорят родители. Именно воспитание в детских садах, в начальных классах представляется особо важным для формирования достойного будущего нашей страны.

Сегодня в этой сфере ведется активная работа. Однако важно не останавливаться на достигнутом и создавать православные детские сады, группы в государственных учреждениях, внедрять программы дополнительного образования, знакомящие детей с православной культурой, а также активнее привлекать священнослужителей к воспитательному процессу для придания ему подлинной духовной глубины. Но не каждый батюшка, способный служить на приходе, оказывается способным разговаривать с детьми. Поэтому здесь ответственность и настоятелей, и благочинных, но более всего правящего архиерея, чтобы к детям приходили такие священнослужители, которые помогли бы детям понять суть православного христианства и одновременно пробудить любовь, симпатию к духовенству, к Церкви и вообще ко всему, что связано с Православием.

Полагаю, что современные образовательные методики — немножко другая тема — должны включать изучение и анализ евангельских текстов, житий святых как примеров морального выбора, что, безусловно, развивает способности молодых людей к саморефлексии и к принятию этически обоснованных решений. Ведь именно на этих примерах и росла православная Россия, до того как была насильственно уничтожена. В школах читались жития святых, рассказы о праведниках; среди этих святых были, как известно, и воины, и представители политического класса, и все это пробуждало уважение к власть имущим, но более всего любовь к Отечеству и готовность служить ему.

Считаю полезным, чтобы знания о подвижниках благочестия, которые и сейчас преподаются в школах, все-таки становились достоянием большего количества учеников, чем сейчас. В прошлом году в каждом классе прошли «Уроки о важном», посвященные юбилейным датам святителя Тихона, Патриарха Всероссийского, и святого праведного воина Феодора Ушакова. В следующем году будут подготовлены такие же уроки, посвященные святителю Петру, митрополиту Московскому, и 700-летию закладки Успенского собора Московского Кремля.

Еще раз хотел бы остановиться на том, почему детям столь необходимо знать о святых подвижниках и важных событиях церковной истории. Потому что это имеет не только большое назидательное значение, но и способствует сохранению национальной культурной памяти, укреплению единства народа, связанного единством ценностей и общностью святых и святынь.

Церковь и высшая школа: проблемы взаимодействия

Теперь несколько слов о высшей школе, о проблемах взаимодействия с Церковью. Если духовно-просветительское взаимодействие Церкви со школьным сообществом развивается довольно плодотворно, то о взаимодействии с вузами, к сожалению, нельзя сказать того же. Далеко не все вузы стремятся к сотрудничеству с Церковью в столь тонком вопросе, как воспитание, особенно с религиозным оттенком. В настоящий момент священника гораздо чаще можно увидеть на уроке в школе благодаря наличию соответствующего обязательного предмета в рамках модуля ОРКСЭ, нежели в вузовской аудитории.

Участие священнослужителей в жизни вузов, куда они были назначены кураторами, можно назвать, к сожалению, эпизодическими и несистемными. Здесь встречаются две проблемы. С одной стороны — отсутствие у большинства священников возможностей для системной работы в вузах в связи с приходской и епархиальной нагрузкой и несением нескольких послушаний одновременно. Но с другой стороны — отсутствие во многих вузах времени, специально выделенного для собственно воспитательной, а не привычной развлекательной молодежной работы.

Епархиальным архиереям необходимо поддерживать священнослужителей, преподающих в светских вузах, возможно, даже освобождать их от иных обязанностей. Я бы предложил также и поощрять — конечно, в зависимости от результатов этой работы. Но работа в вузах с современной молодежью — это передний фланг нашей миссионерской деятельности. И поэтому необходимо, конечно, и подбирать соответствующих священнослужителей, способных к такого рода деятельности, и поощрять.

Обращаясь же к руководству вузов и ответственным за воспитательскую работу в них, хотел бы вновь и вновь подчеркнуть: попытки приобщить обучающуюся молодежь к традиционным духовно-нравственным российским ценностям без обращения к православной вере и культуре несостоятельны. Приходилось мне слышать: «А мы думали, что у нас всё в порядке с традиционными ценностями». Потом понимают, что под этими традиционными ценностями скрывается то, что совсем не следовало бы предлагать в обязательном порядке нашим студентам. Думаю, только в реальном взаимодействии с епархиями Русской Православной Церкви можно добиться необходимых воспитательных результатов — в том числе через участие духовенства в работе вуза.

Приходская работа по духовно-нравственному просвещению взрослых

Теперь несколько слов о приходской работе по духовному воспитанию и просвещению взрослых людей. Не менее важна и работа со взрослыми на приходе. В конце этого года исполняется 15 лет с момента принятия Священным Синодом документа «О религиозно-образовательном и катехизическом служении в Русской Православной Церкви». В нем был закреплен важнейший принцип — необходимость проведения оглашения для готовящихся принять Крещение взрослых и детей старше 7 лет, а также для нецерковных родителей и восприемников младенцев.

Значение данного решения для нашей Церкви трудно переоценить. Оно помогло тысячам людей осознать, что такое крещение, что такое Церковь, что такое вера, и стать членами Церкви, начать полноценную христианскую жизнь. Полагаю, что стоит развиваться в этом направлении и дальше, взяв на вооружение успешный опыт создания катехизаторских курсов в некоторых епархиях, когда на протяжении довольно длительного времени — от нескольких недель до нескольких месяцев — люди проходят оглашение, изучают православное вероучение и Священное Писание. Постепенное возрождение института оглашенных также поможет людям более ответственно подходить к вопросам духовной жизни и к своему воцерковлению.

Но, с другой стороны, эти образовательные подходы не должны создавать новых средостений для человека, который желает креститься. Надо не автоматически распространять один и тот же принцип и подход на всех, но выборочно, с учетом того, что за человек перед тобой, насколько он способен воспринимать все то, что будет ему предложено в этом продолжительном катехизическом обучении. Другими словами, пастырский подход к лицам, желающим быть членами Церкви, сознательными членами Церкви, должен быть очень вдумчивым и исполненным мудрости. Нельзя всех «под одну гребенку», нельзя использовать одни и те же критерии.

Каждый взрослый прихожанин должен чувствовать внимание духовенства и приходской общины, должен понимать, что он может задать вопрос священнику не только на исповеди (а часто на исповеди и времени нет для ответов на вопросы), что он должен и может развиваться как православный христианин. Вот одной из форм такой работы является Патриаршая программа изучения Библии.

Отмечу, что по сравнению с прошлым годом значительно возросло число ее участников, и не только в России, но и за рубежом. Эта программа предполагает сплочение сил приходов епархии, представителей православной общественности и средств массовой информации. В большинстве епархий нашей Церкви уже появились ответственные за реализацию этой программы. Вдумчивое чтение, исследование Священного Писания (Ин. 5:39), как говорит апостол Иоанн Богослов, должно стать для православного христианина нормой жизни.

Иногда протестанты, особенно несистемные, упрекали православных (в советское время это было сплошь и рядом), что, мол, вы в храм ходите, свечки ставите, а Священного Писания не знаете. И в доказательство этого сыпали цитатами, убеждая несчастного православного человека в том, что он неполноценный христианин. Сегодня, конечно, многое изменилось, но, тем не менее, богословское, духовное воспитание членов наших приходов продолжает оставаться актуальным.

Это не значит, что необходимо проходить какие-то семинарские курсы, но нужны программы, которые бы помогали людям действительно сознательно относиться к своей вере, знать Священное Писание, знать основные церковно-правовые установки. Это необходимо, в частности, когда заключается брак. Иногда, не зная об этих церковных установках, люди допускают ошибки, и когда возникают трудности, приходят к батюшке, а тот разводит руками и говорит: «А это изменить уже нельзя». Поэтому по многим причинам мы должны сегодня большое внимание обратить на церковную, просветительскую, воспитательную и образовательную деятельность наших приходов.

Еще раз хочу сказать, мои дорогие, что очень большие перемены произошли в городе Москве за последнее время. Посещая храмы, я нередко посещаю места, где осуществляется образовательная деятельность. С глубоким удовлетворением отмечаю энтузиазм, с которым работают преподаватели, лица, вовлеченные в этот процесс, как и то, что на наших приходах, особенно новых, все больше и больше людей, которые не были с детства православными, но вступили в Церковь благодаря катехизической деятельности.

Дай Бог, чтобы усилиями каждого из нас и всех нас вместе осуществлялось всестороннее просвещение наших современников, утверждение духовных основ жизни людей, а также создание крепкого, нравственно здорового общества. Я хотел бы еще раз вас всех призвать к такой активной работе, каждого на своем месте, памятуя о том, что вы занимаетесь одним из самых важных дел, направленных на сохранение духовного здоровья нашего народа, а значит, силы и крепости нашего Отечества.

Благодарю вас за внимание.

---

---

 

---

Доклад игумении Варвары (Третьяк), настоятельницы Введенского Толгского женского монастыря (Ярославская епархия) на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», секция «Монастырские уставы и преемство древних традиций – фундамент для формирования личности монашествующего. Практические аспекты» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 28 января 2026 года)

---

Ваши Высокопреосвященства, Ваши Преосвященства,  
всечестные отцы, матушки игумении, дорогие братья и сестры!

Отвечая на поставленный вопрос, в самом начале следует сказать, что мы не вправе смотреть на монашеские уставы как на законоположение человеческое. Устав иноческих общежитий имеет не только великое, но и священное значение как по важности своей цели, так и по высокому своему началу, идущему от Самого Бога. Сам Господь даровал через ангела первый устав учредителю иноческих общежитий преподобному Пахомию Великому.

Ангел подал ему медную дощечку, на которой были начертаны правила постнического жития, и сказал ему: «Я положил столько молитв для того, чтобы и слабые удобно, без отягощения, могли выполнять правило; совершенные же не имеют нужды в уставе; ибо, пребывая наедине в келии, они всю жизнь свою проводят в созерцании Бога. Устав дал я тем, у которых ум еще не зрел, чтобы они, хотя как непокорные рабы, по страху к господину, выполняя общее правило жизни, достигали свободы духа» [1].

Святые отцы и подвижники благочестия также замечательно говорят об этом. Они подчеркивают, что человеку в его падшем состоянии необходим устав. Пока наши праотцы не пали, сама благодать подсказывала им, как поступать. Но после грехопадения стал нужен закон, который воспитывает человека, пока он вновь не стяжет благодать и не обретет свободу от греха [2]. Точно такое же значение имеет устав в жизни монахов: он воспитывает их, помогает им обрести добродетели, главная из которых – любовь. Каждое правило монашеского устава возводит к любви.

Основоположники монашества именно так смотрели на монашеские уставы. В самый цветущий период общежительного иночества, заведенного преподобным Пахомием, Египет, а потом Палестину и Сирию, посетил святитель Василий Великий с целью увидеть на деле иночество, каким оно должно быть. И увидел. Всё испытанное и пережитое напечатлело в высоком и глубоком уме святителя Василия идеальный образ иночествования – как полнейшее и точнейшее осуществление христианства, как истинный образ жизни о Христе Иисусе, Господе нашем; притом именно такой образ жизни, который преподан инокам свыше. По мысли святителя Василия, основание всякого монашеского устава – само слово Божие. И когда монах повинуется иноческим правилам и охотно исполняет их, он тем самым словно сидит у ног Господних, слушает Его слово и становится причастником тайн Божества [3], главная из которых – любовь.

И любой монашеский устав помогает понять и воплотить в жизни эту евангельскую науку, науку о любви. Устав нужен, чтобы все монашествующие могли внимать Божественному слову и на деле являть любовь к Богу и ближнему.

Преподобный Феодор Студит, следуя святителю Василию Великому, строил монастырскую жизнь на общежительных началах. Подлинная евангельская жизнь близка к общежительному укладу монастырской жизни. Ведь и Господь говорит: Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18:20). Разрушительным же для жизни общежития божественный отец считал стремление монахов «жить и поступать по своей воле». Когда начинает господствовать «моё и твоё», тогда быстро приходит упадок.

Первостепенная задача, которую ставил перед собой преподобный Феодор Студит, заключалась в том, чтобы помочь каждому брату понять: основа монашеской жизни – следование евангельскому слову. Чему же учит это слово? В первую очередь, взаимной любви, и поэтому преподобный Феодор часто побуждал свою братию: «Так располагайте свою жизнь, чтоб принимать друг друга в любви Божией и вспомоществовать взаимно друг другу в трудных делах»; «никто не отставай, никто не садись, друг другу помогайте, состоя в крепкой между собою любви, друг друга поощряйте, друг другу соревнуйте, друг другу подражайте» [5]. Студийская обитель славилась по всей Византийской империи строгостью своего устава, но монашеская жизнь в ней была растворена взаимной любовью братьев друг ко другу.

Устав, раскрывающий суть монашеского жития, воспитывает в братстве любовь, а не умерщвляет ее, о чем свидетельствует пророческое слово царя и псалмопевца Давида, на которое часто ссылаются преподобные отцы, писавшие для общежительных иноков. Святой псалмопевец поэтично, с глубоким чувством говорит: Се что добро или что красно, но еже жити братии вкупе (Пс. 132:1), и это поистине исполняется в монастыре. Это «добро и красно» не что иное как истинная духовная, евангельская любовь, которую каждый монах переживает опытно, если с ревностью и тщанием следует священным основам монашеского устава.

В любом монастыре жизнь братии или сестер основывается на заповеди апостола: Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов (Гал. 6:2). Господь призвал в одну обитель людей очень разных – по нраву, характеру, воспитанию, образованию, возрасту, иногда даже по национальности. И носить тяготы друг друга помогают мудрые евангельские порядки, определенные уставом.

Даже уставные правила, которые по видимости касаются мелочей, имеют свою ценность. Например, в своем «Приношении современному монашеству» святитель Игнатий (Брянчанинов) прежде всего излагает Правила наружного поведения для новоначальных иноков. Одно из таких правил повелевает братьям при встрече с приветливостью покланяться друг другу, почитая в ближнем образ Божий, почитая Самого Христа (Мф. 25:40) [6]. Из этого можно видеть, как уставные правила наружного поведения не просто приводят инока в благоустройство, приучают к постоянному благоговению и наблюдению над собою, но и помогают ему стяжать теплую, искреннюю любовь к ближним.

Как поясняет старец Иосиф Ватопедский, от благочиния во всем и следования правилам рождается в сердце человека Божественный страх и добрый навык. Затем является духовный плод — смиренномудрие. Оно противостоит себялюбию и эгоизму. Там же, где побеждены эти страсти, воцаряется любовь [9].

Важно только, чтобы инок сам принимал правила монашеского жития с доверием и открытым сердцем. Когда монах воспринимает устав не как тяжкое бремя и исполняет его не формально, не просто соблюдает дисциплину, а сознательно, с любовью следует его правилам, – тогда устав подлинно преображает его душу и возводит к любви.

Блаженна та обитель, в которой все руководствуются правилами и уставами, оставленными нам святыми отцами, но горе той, где эти правила и уставы нарушаются лицами, преданными своеволию, мирским страстям и порокам. Если какой-то брат впадает в нерадение, леность и по небрежности начинает нарушать установленные правила и законы, он вносит в братство разделение и раздоры. Очень часто в таком духовно ослабленном братстве начинаются конфликты, ссоры, зависть, неприязнь друг ко другу.

Монастырь же, в котором насельники стараются хранить и исполнять устав, напротив, становится крепкой монашеской семьей, боголюбивым единством. Как в теле все члены с любовью заботятся один о другом, так и в подобной обители можно найти и помощь ближним, и заботу о слабых и немощных, и теплоту взаимной любви. Это происходит потому, что святые отцы, как выражается преподобный авва Дорофей, изобрели монашеское житие и монашеские уставы как лучшее средство для исполнения всех заповедей, и в особенности двух важнейших – о любви к Богу и ближнему [10].

Молитвами преподобных и богоносных отец наших да поможет нам Господь.

-----------------------------

[1] Устав Леушинского монастыря, составленный игуменией Таисией. Издание Леушинского Подворья. – С-Пб. – Великий Новгород, 2002. С. 11.
[2] См.: Иосиф Ватопедский, схим. Распорядок дня // Старец Иосиф Ватопедский, 2021. С. 322.
[3] См.: Василий Великий, свт. Подвижнические уставы. Гл. 1.
[4] Там же.
[5] Феодор Студит, прп. Огласительные монахам поучения // Добротолюбие. Т. 4. Поучения 8 и 10.
[6] Игнатий (Брянчанинов), свт. Собрание творений в семи томах. Том V. Приношение современному монашеству. – М.: Паломник, 2003. С. 20.
[7] Игнатий (Брянчанинов), свт. Собрание творений в семи томах. Том VI. Отечник. – М.: Паломник, 2004. С. 54.
[8] Там же. С. 51.
[9] См.: Иосиф Ватопедский, схим. Афонское свидетельство. О мысленном делании. М., 2009. С. 148–149.
[10] Авва Дорофей, прп. Душеполезные поучения. Поучение 1.

---

Доклад архиепископа Пятигорского и Черкесского Феофилакта на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», пленарное заседание (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 28 января 2026 года)

---

Монашество в Православной Церкви всегда стояло в центре духовной жизни, служа ориентиром для всех верующих в стремлении к Богу. В эпоху секуляризма и духовных кризисов фигура монаха приобретает особую значимость, напоминая о первенстве евангельских ценностей. Центральное место в этом занимает христоцентричность – принцип, согласно которому вся жизнь инока подчинена Христу как единственному Спасителю и Подателю жизни.

В учении отцов Церкви христоцентричность проявляется не как абстрактная идея, а как живое дыхание повседневности. Традиции формировали духовный облик монаха, где каждое делание – от молитвы до послушания – направлено на уподобление Спасителю. Важность обсуждаемой сегодня темы обусловлена вызовами современности: в условиях глобализации и информационного шума монашество рискует утратить свою суть, если отойдет от христоцентризма. Учение отцов помогает осмыслить, как иноки могут оставаться светильниками в мире, борясь с соблазнами через верность Христу.

В православном богословии христоцентричность предстает как всепроникающий ориентир, где вся полнота Божественного откровения сосредоточена в Лице Спасителя. Это понятие коренится в христологическом догмате, где Христос признается истинным Богом и истинным Человеком, средоточием Богочеловеческого единства. Через Него открывается путь к постижению Святой Троицы, поскольку воплощение Слова делает доступным невидимое Божество.

В трудах ранних богословов, таких как священномученик Игнатий Богоносец, подчеркивается, что Церковь существует во Христе, а ее члены призваны уподобляться Ему в страданиях и воскресении. Эта идея развивается в антропологических воззрениях отцов II–VIII веков, где человек видится как икона Христа, призванная к обожению через сопричастность Его Ипостаси. Преподобный Макарий Великий в беседах описывает душу монаха как сосуд, наполняемый Христовой благодатью, где всякое движение мысли и делание направлены к Нему, словно к магниту. Христоцентричность проявляется в литургической традиции, где Евхаристия помышляется реальным присутствием Христа, формирующим каждого верующего.

Христоцентричность – не статичное созерцание, а живое следование, где каждое послушание, пост и бдение окрашены воспоминанием о Голгофе.

Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин в «Собеседованиях египетских отцов» приводит примеры, как аввы Египта учили новоначальных видеть в ближних образ Христа, борясь с помыслами гордыни. Таким образом, в православной традиции это понятие интегрирует догматику с аскетикой, делая Христа осью мироздания и личного спасения.

Формирование монашеской христоцентричности уходило корнями в первые века христианства, когда пустынники Египта и Сирии видели в отречении от мира прямое следование евангельскому призыву Христа. Преподобный Антоний Великий, живший в III–IV веках, стал живым воплощением этого подхода. Он подчеркивал, что всякий монах должен видеть в Христе не просто Спасителя, а живого Владыку, к Которому устремлено каждое движение души. В его беседах с учениками подчеркивается, как Христос становится центром внутреннего мира отшельника: без помышления о Нем подвиг пустеет, превращаясь в бесплодный труд. Антоний учил, что монах, борющийся с помыслами в пустыне, побеждает не своей силой, но призывая Христа как соратника в битве, где каждый греховный шепот отгоняется воспоминанием о Его страданиях и Воскресении.

Преподобный Макарий Египетский развивал эту мысль глубже, утверждая, что Христос должен вселиться в сердце монаха подобно огню, пронизывающему всё его естество. В его беседах с братьями пустынного ковчега говорится о необходимости постоянного вкушения Христа через молитву Иисусову, где имя Спасителя повторяется не механически, а как дыхание души. Для преподобного Макария место Христа в монашеской жизни – это не периферия, а сердцевина, где без Него аскеза обращается в самоцель.

Преподобный Иоанн Лествичник в своей «Лествице» описывал восхождение монаха как путь к Христу через ступени добродетелей, где каждая – зеркало евангельского образа. Он предупреждал, что без Христа даже пост и бдение становятся идолопоклонством, и приводил случаи из жизни обителей, когда иноки, гордясь подвигами, забывали Спасителя и падали в прелесть.

Переход к IV веку ознаменовался собиранием общинного монашества благодаря преподобному Пахомию Великому, который в Тавенисси организовал первые киновии. Здесь христоцентричность обрела коллективный характер: уставы требовали от каждого брата видеть в игумене тень Христову, а в совместных трудах – подражание апостольскому служению.

Святители Василий Великий и Григорий Нисский адаптировали эти практики к византийской среде, интегрируя их в церковную структуру. Святитель Василий Великий, формируя правила для общин, ставил Христа в центр братской жизни. В его посланиях и правилах подчеркивается, что монахи собираются не для совместного выживания, а для совместного подражания Христу в любви и смиренном служении. Это учение отражалось в повседневности: совместные трапезы становились евхаристическими воспоминаниями, а труд – продолжением евангельских дел. В V–VII веках, на фоне христологических споров, монашеская традиция Синайской горы и Палестины усилила фокус на Христе как единственном Спасителе.

Преподобный Симеон Новый Богослов доводил христоцентричность до мистического видения. В его гимнах и словах Христос предстает как Свет, пронизывающий монашескую душу в безмолвии келии. Симеон делился опытом, как в молитве он ощущал Христа живым в своем сердце, и призывал иноков к тому же: без такого внутреннего приятия подвиги внешние – лишь тень.

На Руси христоцентричность монашества эволюционировала в XI–XII веках под влиянием киевских пещерных обителей. Преподобный Феодосий Печерский, опираясь на Студийский устав, внедрял практики, где литургическая жизнь и труд становились выражением верности Христу-Царю. В период иконоборчества VIII–IX веков византийские монахи, включая преподобного Феодора Студита, отстаивали почитание икон как свидетельство воплощения Слова, что напрямую формировало их духовный облик. В эпоху монгольского ига русские старцы, начиная с преподобного Сергия Радонежского, переосмысливали эти традиции, делая христоцентричность оплотом не только собственно иноческого, но, гораздо шире, национального бытия.

В поздневизантийский период, XIV–XV века, исихасты – святитель Григорий Палама и его последователи – довели этот принцип до апогея, провозгласив боговидение через Иисусову молитву сущностью монашеского пути. Григорий Палама в своих триадах утверждал, что исихасты достигают боговидения именно через Христа как Посредника между Богом и человеком. В монашеской жизни Христос занимает место Учителя, Который ведет через тьму к Преображению. Афонские обители стали хранилищем этого наследия, где каждый монах, от новоначального до схимника, жил в постоянном призыве имени Христова.

В более поздних текстах, отражающих византийское наследие, христоцентричность связывается с церковной иерархией, где епископы и пресвитеры выступают как иконы Христа-Пастыря, а монахи – как Его воины в невидимой брани. Это понимание сохраняется в русском православии, где жития преподобных Сергия Радонежского или Нила Сорского иллюстрируют, как Христос становится мерилом всякого делания, от кельи до общежительства.

Таким образом, через века церковные кризисы и соборы лишь подчеркивали центральность Спасителя в монашеском устроении, от пустынных келий до лаврских стен. Эти наставления отцов переплетаются в единую ткань.

Христос всегда остается тем самым центром, вокруг Которого вращается монашеская жизнь.

В центре монашеского молитвенного ритма всегда пребывает образ Христа, к Которому устремляется душа через постоянное помышление и призывание имени Спасителя. Святые отцы подчеркивали, что истинная молитва – это не механическое повторение слов, а живое единение с Господом, где каждый вздох монаха несет в себе воспоминание о Голгофе и Воскресении.

Духовное делание монаха строится на подражании земной жизни Спасителя, где аскетические усилия служат не самоцелью, а средством приближения к Нему. Монах, подобно апостолу Павлу, умирает для мира, чтобы жить для Христа, и его ежедневные труды наполняются смыслом только в перспективе спасения во Христе. В палестинских лаврах IV века, по свидетельствам житийных сказаний, иноки подражали Христу в Его сорокадневном посте, воздерживаясь от пищи не ради телесного истощения, а чтобы через голод плоти утолить жажду духа по Богочеловеку.

Особое место в этом делании занимает святоотеческое понимание молитвы как борьбы с невидимыми врагами, где Христос выступает главным Заступником. Преподобный Иоанн Лествичник в «Лествице» сравнивал молитву с огненным оружием, направленным против бесовских сетей, и советовал монахам непрестанно призывать имя Иисуса, чтобы Его сила развеивала тьму страстей. Монахи древних скитов, собираясь на полунощницу, не просто пели псалмы, но мысленно сопереживали Христу в Его молитве на Елеонской горе, черпая силы из Его примера смирения и послушания.

Эта практика переплетается с трудовым послушанием, где даже простые занятия – плетение корзин или копание земли – освящаются воспоминанием о Христе-ремесленнике из Назарета. Преподобный Исаак Сирин наставлял, что истинное делание – в непрестанном хранении образа Христа в сердце, где молитва перестает быть отдельным часом, становясь состоянием бытия. Таким образом, молитвенное и духовное делание формирует монаха как живую икону Христа, где каждая черта его аскезы отражает черты Богочеловека.

Святые отцы подчеркивают, что пост и воздержание от пищи служат напоминанием о Голгофском подвиге, где Спаситель добровольно принял голод и жажду ради искупления. Так, в египетской пустыне отшельники, подобно преподобному Антонию Великому, проводили недели на хлебе и воде, видя в этом не просто телесное истощение, а сораспятие со Христом, о котором говорит апостол Павел.

Подвиг молчания и безмолвия дополняет телесную аскезу, направляя ум к Христу как единственному Слову. Исихасты IV века практиковали непрестанное помышление о Господе во время трудов, избегая празднословия, которое рассеивает сердце.

Послушание возникает как ключевой элемент христоцентрической аскетики, где монах уподобляется Христу, Который смирил Себя, быв послушным даже до смерти (Флп. 2:8). Авва Дорофей в своих поучениях приводит случаи, когда иноки выполняли самые непонятные поручения старцев – мытье ног или ночные бдения у ворот, – не ропща, но видя в этом Крестный путь Учителя. Подобное делание формировало характер, где воля подчиняется Христовой через настоятеля игумена, предотвращая гордыню, которая разрушает подвижничество.

Телесные лишения – ношение власяниц, стояние на коленях часами – служат орудием борьбы с похотями, чтобы душа устремилась к Небесному Жениху. В контексте общинной жизни аскеза становится коллективным подвигом: братия совместно воздерживаются от сна во время Пасхи, чтобы бодрствовать со Воскресшим, усиливая взаимную поддержку в христоподражании.

Борьба с помыслами требует ежедневного напряжения, где монах отвергает блудные и гневные искушения именем Христовым. Лестница добродетелей возводит от смирения к боговидению, где каждый шаг – славословие Спасителю.

Отцы Церкви отмечают, что истинный подвижник, претерпевая бесовские нападения, уповает на Христа как на Победителя ада, обретая в Нем источник силы.

Таким образом, аскетический труд перерастает в литургию жизни, где тело и душа приносятся в жертву во славу Распятого и Воскресшего.

Авва Дорофей подчеркивал, что в общинном быте монах учится видеть в соседе образ Христа, скрытый под личиной слабостей и раздражений. В повседневных отношениях внутри келий и на работах проявляется христоцентричная любовь. Община становится школой смирения: старший уступает младшему в споре, уступая место Христу в сердце своем, а младший почитает старшего, памятуя о Христе как о Главном в Церкви. Такие отношения строятся на евангельском принципе, где служение низшему – это встреча с Самим Господом в Его уничиженном виде.

Иерархия в общине, по учению отцов-каппадокийцев, отражает небесный чин: игумен – как Христос-Глава, братия – как члены Тела Его. Преподобный Феодор Студит в своих правилах Типикона настаивал, чтобы каждое собрание начиналось с молитвы ко Христу, а разногласия разрешались через примирение во имя Его. Таким образом, общинная жизнь превращает монастырь в малую Церковь, где каждый акт служения – от совместного пения псалмов до уборки храма – укрепляет единство в Боге. В этом ритме монах не просто живет среди братьев, но растет в подражании Христу-Служителю, чья кротость освещает даже самые будничные хлопоты.

Древние отцы, размышляя о богообразности человека, учили, что в общине раскрывается образ Творца через взаимное прощение и поддержку. Такие моменты формируют духовный климат обители, где христоцентризм не абстракция, а живая ткань отношений. Общинное служение также учит распознавать волю Божию в нуждах братьев, будь то совет в духовных сомнениях или совместный пост. Святитель Игнатий (Брянчанинов) в своих письмах напоминал, что истинное единство рождается не из симпатий, а из сосредоточенности на Христе, Который Сам стал примером братской жизни в апостольском сонме.

Монашеская жизнь в общинах сталкивается с давлением массовой культуры, ценности потребления и развлечений проникают даже за монастырские стены. Информационный шум усиливает разобщенность: смартфоны и интернет врываются в кельи, предлагая бесконечный поток новостей и споров, где монах рискует утратить тишину сердца. Социальное служение отвлекает от аскетического делания.

Внутренний кризис усугубляется дефицитом наставников – многие обители страдают от нехватки опытных старцев, что приводит к формализму в богослужениях и ослаблению личного богопознания. Без христоцентричного якоря дела церковной и, в частности, монастырской, благотворительности скатываются в филантропию без покаяния.

И именно в этих условиях наставления древних подвижников обретают особую остроту. Монахи опираются на них, чтобы противостоять размытию границ между духовным и мирским, сохраняя Христа в центре повседневного бытия. Таким образом, патристика адаптируется к вызовам, питая живую ткань монашеского уклада.

Христоцентричность пронизывает всю монашескую традицию Православной Церкви, становясь стержнем, вокруг которого строится духовный подвиг инока.

Святые отцы, от Антония Великого до Паисия Святогорца, неоднократно подчеркивали, что без постоянного взора на Христа вся аскеза рискует превратиться в пустую формальность.

В их текстах жизнь монаха предстает как непрестанное усилие уподобиться Спасителю – через молитву, смирение и любовь к ближним. Такой подход не просто теоретическая установка, а живая практика: отцы-пустынники видели в каждом испытании возможность ближе подойти к Христу, а афонские старцы учили видеть в братиях образ Сына Человеческого.

В историческом разрезе этот принцип эволюционировал, адаптируясь к вызовам эпох, но всегда сохранял суть – полное предание себя Богу во Христе. Общинная жизнь монастырей, подвижничество в одиночестве, служение миру – всё это обретает смысл лишь в христоцентрическом измерении. Сегодня, когда монашество сталкивается с секуляризацией и внутренними кризисами, учение отцов остается спасительным ориентиром. Оно побуждает современных иноков возвращаться к истокам: к Иисусовой молитве как дыханию души, к послушанию как пути к свободе во Христе, к аскезе как свидетельству о Царстве.

Перспективы развития этой традиции связаны с осмыслением ее в контексте церковной полноты.

Христоцентричность не изолирует монаха, но делает его солью земли, способной влиять на общество через тихое сияние святости.

В конечном счете, она формирует не просто образ инока, а целостный духовный ландшафт Церкви, где каждый шаг – к Воплощенному Слову. Таким образом, принцип этот не устаревает, а раскрывается в новых поколениях, питая монашескую жизнь вечным источником благодати.

---

---