---

27 января 2026 года в Государственном Кремлевском дворце в Москве состоялось пленарное заседание XXXIV Международных Рождественских образовательных чтений «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени». Мероприятие возглавил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, выступивший с докладом.

---

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства! Уважаемые представители государственной власти! Дорогие отцы, братья и сестры!

Приветствую всех вас — участников торжественного пленарного заседания XXXIV Международных Рождественских образовательных чтений. Сердечно рад всякий раз видеть этот зал переполненным, и сегодня у меня те же самые чувства.

Вспоминаю, как мы начинали Рождественские чтения, как возникали у кого-то сомнения: а сможем ли? а будет ли это полезно каждому, кто будет с этим соприкасаться, или возникнут проблемы, недоумения? Но, в конце концов, опыт показал: Рождественские чтения являются не чем иным, как соборным деланием. Действительно, здесь присутствуют и иерархи, и духовенство, и верующий народ; а по-славянски это и есть собор. Мы не называем Рождественские чтения собором, но по своей природе Чтения таковым являются.

Потому и ответственность каждого из участников очень велика. Мы собираемся не для того, чтобы слышать экстравагантные выступления, или для того, чтобы кто-то занимался эпатажем или пытался демонстрировать свои особые способности. Но мы должны со смирением слушать, вникать, разумно оценивать и оставлять для себя, для своей духовной жизни, для своего сознания, для своей памяти самое важное; и таким образом накапливать интеллектуальный и духовный багаж, столь необходимый современному православному человеку, а тем более людям, которые представляют актив нашей Церкви.

Нынешние Чтения посвящены вопросам, напрямую связанным с образованием и воспитанием, а значит, с непосредственной повесткой нашего Форума. «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени» — так звучит тема Чтений.

В начале декабря прошлого года я встречался с педагогами муниципальных школ. Состоялся содержательный разговор о положении дел в отечественном образовании. Мы говорили о проблемах, с которыми сталкиваются и педагоги, и школа в целом; и сегодня я хотел бы поделиться с вами некоторыми размышлениями, прозвучавшими в ходе той встречи, так как они связаны с вопросами, которые у нас сегодня на повестке дня.

О глубинной связи просвещения и нравственности

Первое, о чем хотелось бы сказать, — о глубинной связи между просвещением и нравственностью. Само слово «просвещение» апеллирует к нравственной идее, ведь речь идет не о физическом свете, а о свете, который способен просвещать человека. В традицию отечественного образования, восходящую к деятельности святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, было изначально положено знание духовной жизни. Именно благодаря этой глубинной связи сформировалась, в том числе, и великая русская культура. Нам хорошо известно из исторического опыта нашей страны, что в том случае, когда образование отделялось от нравственности, оно становилось источником кризиса, подрывающим устои общества. Более того, источником формирования самой опасной, фантастической перспективы научно-технического и политического развития страны.

Люди моего поколения помнят лозунг, который висел в каждом классе, на всех улицах: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме». Но при коммунизме не должно быть никакой веры! Значит, предполагалось, что то самое поколение, к которому принадлежали мои родители и я, должно было стать свидетелем полного уничтожения веры в нашей стране. Как известно, ничего не получилось. Не буду упоминать имя неудачливого и карикатурного правителя того времени — кроме анекдотов, никакой другой памяти о нем не сохранилось.

Знания, оторванные от нравственного начала, представляют собой лишь набор неких инструментов; тогда как знание, соединенное с верой и нравственностью, то есть этическими принципами, воспитывает духовно зрелого человека и становится просвещением в собственном смысле этого слова.

В самом слове «образование», как многие хорошо знают, содержится указание на неразрывное единство просвещения и высокой нравственной цели. Образование есть не только передача знаний, как хорошо известно педагогам, но и воспитание человека. И как важно, чтобы это воспитание было целостным, чтобы оно формировало мировоззрение, действительно основанное на духовной и культурной традиции нашего народа. Такое мировоззрение не может не опираться на крепкие нравственные установки, то есть помогать человеку отличать добро от зла и самоотверженно трудиться на пользу и Отечества, и ближних.

От ценностных приоритетов, заложенных в человека с детства, во многом зависит то, каким семьянином он станет, способен ли он быть добропорядочным гражданином и верным сыном своего Отечества. Именно поэтому для России состояние и развитие образования — это фундаментальный вопрос, затрагивающий сами основы бытия нашей страны, так как школа влияет на формирование нравственного облика будущих поколений, а значит, на десятилетия вперед определяет моральный климат в нашем обществе, «программируя» направление развития. Как я часто говорю, развития либо вперед и вверх, либо в каком-то ином направлении, как в свое время нередко пытались обратить, через образовательные и воспитательные инструменты, историческое развитие нашего народа. По милости Божией этого не произошло.

Главные современные вызовы в области образования

Ну, а теперь о главных проблемах, с которыми мы сейчас встречаемся в области образования. Несмотря на то, что деятельность руководства страны включает поддержку традиционных российских ценностей, отечественная школа сталкивается сегодня с вызовами, связанными с процессами секуляризации, то есть искусственного выхолащивания духовного содержания из национальной культуры, попытками создать некий нейтральный светский, а по сути безрелигиозный, да что греха таить, антирелигиозный вариант культурной традиции. Мы уже проходили всё это, но и сегодня существуют определенные круги, силы, группы влияния, которые, несомненно, эту цель преследуют.

К сожалению, определенный урон отечественной педагогике в недавнем прошлом нанесло увлечение образовательными моделями, которые не проистекают из нашей традиции, которые чужды этой традиции. Так, под влиянием западных образцов предпринимались попытки внедрения потребительской психологии как основного взгляда на жизнь у подрастающего поколения. Либеральные тенденции в воспитании приводят нередко к деформации взаимоотношений педагогов и учащихся. Это частные случаи, но они распространяют свое опасное влияние на куда большие сферы.

Известны случаи пренебрежительного и даже хамского отношения к учителю, попустительства распущенному поведению под надуманным предлогом защиты свободы, права на самовыражение и т.д. Нашумевшие в последнее время истории, когда школьники потехи ради оскорбляют учителей, используя нецензурную брань и снимая эту безобразную провокацию на видео, свидетельствуют о серьезных опасных недостатках, которые существуют в школьном и семейном воспитании. К счастью, это не общее явление, но оно иногда ассоциируется со смелостью, с готовностью бросить вызов, а это может быть привлекательным для молодых людей.

Подобное вызывающее поведение, в первую очередь, вырастает из чувства безнаказанности за свои поступки. Учителя порой не имеют возможности противостоять такому хамству. У них нет ресурсов и реальных мер воздействия на детей. Убежден, что необходимо всеми мерами восстановить авторитет педагога не только в системе образования, но и в общественном сознании. Если обратиться к дореволюционному времени, то к педагогам, учителям относились с особым уважением, в том числе к сельским учителям, которые в XIX веке приняли на себя огромную ответственность по просвещению тогдашнего простого люда, который, к сожалению, до того не имел особых возможностей получить какое-либо образование.

Школа должна противостоять пропаганде чуждых нашей культуре идей и ценностей, которые способны разрушительно влиять на духовно-нравственные основы общества. Духовная, нравственная безопасность, давайте так сформулируем эту проблему, — это не абстрактная, это вполне практическая задача. Она требует защиты от деструктивного контента, позитивного наполнения информационной среды и согласованных усилий государственных властей, школы, семьи и активной общественности.

Обеспокоенность вызывает популяризация в российском обществе культа успеха. Конечно, это проистекает из самой идеи свободного рынка, а скорее всего, это «подарок» англосаксонской культуры. Что греха таить, в основе американской культуры лежит протестантская этика с ее особым вниманием к материальному благополучию. Материальный успех становится своеобразным идолом и мерилом счастья. В такой ценностной парадигме, если у тебя нет смартфона последней модели, элитной машины, квартиры в престижном районе и работы с астрономической зарплатой, ты — неудачник, достойный лишь жалости.

Вместе с тем, в нашей картине мира успех традиционно связывался с иными ценностями: с раскрытием человеком своих талантов, с достижениями в области науки, техники, литературы, искусства, спорта, с процессом познания мира, с преодолением трудностей и с нравственным поведением.

Необходимо в процессе воспитания подрастающего поколения делать особый акцент на нравственное измерение в оценке человеческой жизни. Семья и школа должны быть едины в этом процессе, и потому важно найти разумный баланс, правильную модель взаимодействия, чтобы вписать активную молодежь в парадигму традиционно ориентированного общества, но при этом учитывать, что хранителями и передатчиками традиции является именно старшее поколение: родители, педагоги со всеми вытекающими последствиями на уровне семейной, образовательной и государственной политики.

Серьезными вызовами, на мой взгляд, сегодня являются агрессивная цифровизация и виртуализация общения. В последнее время много говорится о растущих возможностях искусственного интеллекта. Не отрицая пользы таких учебных тренажеров, как ИИ-сервисы по разным предметам, которые, в частности, успешно применяются в системе «Московская электронная школа», должен подчеркнуть, что бездумное использование нейросетей может негативно сказаться на когнитивных способностях и препятствовать развитию культуры мысли у подрастающего поколения.

Неконтролируемое расширение области применения ИИ в школе, на мой взгляд, может привести к ослаблению интеллекта естественного. Чего, например, только стоят набирающие сегодня популярность нейросети, предлагающие выполнить за ребенка домашние задания или даже сдать экзамены! Нельзя также допустить дегуманизации образования, которая может начаться с бесконтрольного использования искусственного интеллекта.

При этом не следует полагать некоего средостения между традицией и новейшими информационными технологиями. Сегодня спектр применения цифровых технологий в деле просвещения молодежи весьма широк: от онлайн курсов и лекций, интерактивных платформ для обсуждения нравственных вопросов, создания виртуальных музеев и библиотек до популяризации традиционных духовно-нравственных ценностей через социальные сети. Убежден, что необходимо активно развивать и церковное присутствие в этих сферах.

Однако во всем необходимо прежде всего руководствоваться здравым смыслом, внедряя в образовательную сферу достижения в области новейших технологий, в том числе IT, исходя из реальной пользы для человека, с чувством ответственности за судьбу страны и за судьбу нашего народа.

Далеко не все можно решить только запретительными мерами, ограничениями, блокировками, которые зачастую лишь подхлестывают протестные настроения, провоцируют разговоры о якобы имеющих место нарушениях свободы. Необходимо прежде всего вести разъяснительную работу с детьми и родителями, убеждая их в том, что свобода — это вовсе не отсутствие дисциплины и любых ограничений, а возможность выбирать то, что должно, что действительно служит пользе. Только формируя у молодежи сознательное и ответственное отношение к своему интеллектуальному и духовно-нравственному становлению, можно добиться реальных, а не призрачных успехов.

Убежден, что живое общение учителя и ребенка не заменит никакая нейросеть. Именно педагог должен оставаться авторитетом для учащихся. Крайне важно поддерживать учителя — профессионально, методически и морально. Без опоры в сообществе, без обмена опытом педагогу трудно выдерживать вызовы, а значит, необходимо укреплять профессиональные объединения и ресурсы помощи.

Мы знаем, как иногда подвергаются критике, обструкции и педагогическое сообщество, и отдельные педагоги. И это не случайно, ведь атака на педагога, на учителя влечет за собой тяжелейшие последствия для учеников, для школы, а значит, для будущего страны. В этом смысле педагогическое сообщество должно быть ограждено разумными мерами и средствами от столь безобразного, я бы даже сказал, шельмования.

В настоящий момент ресурсом для профессиональной поддержки является образовательный проект «Клевер Лаборатория», объединяющий педагогов из разных регионов страны. Цифровая платформа «Клевер Лаборатория» объединяет уже десятки тысяч участников: учителей-предметников, классных руководителей, директоров школ и сотрудников епархиальных отделов. Это не только инструмент методической поддержки, но и живое сообщество, где педагоги получают возможность обмениваться опытом, находить единомышленников и чувствовать поддержку коллег. Свыше трех тысяч активных участников создают и апробируют материалы, которые помогают транслировать духовно-нравственные ценности в образовательном процессе.

Инструменты православного воспитания

Теперь несколько слов об инструментах православного воспитания. Модуль «Основы православной культуры» курса «Основы религиозных культур и светской этики» открывает школьникам возможность познакомиться с духовными основами русской культуры. Мониторинг свидетельствует о постоянном росте интереса к модулю ОПК в образовательной среде и в кругу родителей. Все больше семей выбирают именно модуль ОПК. В этом году выбор ОПК в Российской Федерации составил почти 46% — здесь присутствующие, наверное, помнят, с каких процентов мы начинали эту работу.

Замечательно, что наряду с государственными школами сейчас существует немало частных школ, лицеев, гимназий. Растет процент частных школ с православным компонентом — правда, я бы сказал, медленнее, чем хотелось бы.

Стране сейчас особенно нужны активные христиане самых разных профессий и сфер деятельности: педагоги, врачи, IT-специалисты, менеджеры, журналисты, блогеры. А для этого православная школа должна стать реальной путевкой в жизнь — с прекрасными знаниями и крепким христианским мировоззрением.

Знаю, что уже сегодня далеко не редкий случай, когда семьи с детьми готовы поменять район проживания, чтобы оказаться поближе к православной гимназии, где классы меньше, учиться интереснее, внеклассная жизнь более насыщена. Хотел бы обратить внимание епархиальных Преосвященных на необходимость активнее поддерживать православные общеобразовательные школы, содействуя их дальнейшему развитию.

Весьма полезно развивать сотрудничество с Центрами педагогического мастерства, такими как, например, «Сириус». И желательно, конечно, расширение связей по линии школа — вуз, школа — семинария; а также участие в государственных проектах для детей и юношества.

Если сейчас вкладывать силы в развитие православной школы, то, убежден, через 10-15 лет результат будет впечатляющим. Но я очень прошу вкладывать и усилия, и таланты, и финансы. Мы должны сделать православную школу образцовой, привлекательной, и тогда православная школа ответит нам, в первую очередь православному активу, духовенству, тем, что появится большое количество молодых людей, которые, являясь православными христианами не по статистическому наименованию, а по своим убеждениям, будут вносить свой важный вклад в дальнейшее развитие всей жизни нашей страны, но особенно духовной и культурной составляющей этой жизни.

Еще раз хотел бы сказать, что мы признательны благотворителям, которые поддерживают православные образовательные организации. Это действительно очень важный вклад в будущее России, и я просил бы вас не уставать в этом деле. Это очень и очень важная работа, потому что через поддержку православного среднего образования вы оказываете реальное благотворное влияние на следующее поколение православных людей, которым предстоит жить в непростое время с точки зрения вызовов, с которыми нам уже приходится сталкиваться, а в будущем эти вызовы могут стать еще более радикальными.

Отрадно, что есть православные образовательные центры, которые объединяют разные звенья образования: от дошкольного уровня до среднего профессионального образования. Особенно важен период дошкольного возраста, поскольку формирование нравственных качеств личности проходит именно в это время. Как в старину говорили, наказывай, пока поперек лавки лежит, а не вдоль лавки. Имелось в виду наказание розгой, я не предлагаю вернуться к такому способу воздействия на детей, но правильно сказано: воспитывать надо тогда, когда ребенок еще совсем маленький, когда он усваивает без всякого критического восприятия всё, что говорят родители. Именно воспитание в детских садах, в начальных классах представляется особо важным для формирования достойного будущего нашей страны.

Сегодня в этой сфере ведется активная работа. Однако важно не останавливаться на достигнутом и создавать православные детские сады, группы в государственных учреждениях, внедрять программы дополнительного образования, знакомящие детей с православной культурой, а также активнее привлекать священнослужителей к воспитательному процессу для придания ему подлинной духовной глубины. Но не каждый батюшка, способный служить на приходе, оказывается способным разговаривать с детьми. Поэтому здесь ответственность и настоятелей, и благочинных, но более всего правящего архиерея, чтобы к детям приходили такие священнослужители, которые помогли бы детям понять суть православного христианства и одновременно пробудить любовь, симпатию к духовенству, к Церкви и вообще ко всему, что связано с Православием.

Полагаю, что современные образовательные методики — немножко другая тема — должны включать изучение и анализ евангельских текстов, житий святых как примеров морального выбора, что, безусловно, развивает способности молодых людей к саморефлексии и к принятию этически обоснованных решений. Ведь именно на этих примерах и росла православная Россия, до того как была насильственно уничтожена. В школах читались жития святых, рассказы о праведниках; среди этих святых были, как известно, и воины, и представители политического класса, и все это пробуждало уважение к власть имущим, но более всего любовь к Отечеству и готовность служить ему.

Считаю полезным, чтобы знания о подвижниках благочестия, которые и сейчас преподаются в школах, все-таки становились достоянием большего количества учеников, чем сейчас. В прошлом году в каждом классе прошли «Уроки о важном», посвященные юбилейным датам святителя Тихона, Патриарха Всероссийского, и святого праведного воина Феодора Ушакова. В следующем году будут подготовлены такие же уроки, посвященные святителю Петру, митрополиту Московскому, и 700-летию закладки Успенского собора Московского Кремля.

Еще раз хотел бы остановиться на том, почему детям столь необходимо знать о святых подвижниках и важных событиях церковной истории. Потому что это имеет не только большое назидательное значение, но и способствует сохранению национальной культурной памяти, укреплению единства народа, связанного единством ценностей и общностью святых и святынь.

Церковь и высшая школа: проблемы взаимодействия

Теперь несколько слов о высшей школе, о проблемах взаимодействия с Церковью. Если духовно-просветительское взаимодействие Церкви со школьным сообществом развивается довольно плодотворно, то о взаимодействии с вузами, к сожалению, нельзя сказать того же. Далеко не все вузы стремятся к сотрудничеству с Церковью в столь тонком вопросе, как воспитание, особенно с религиозным оттенком. В настоящий момент священника гораздо чаще можно увидеть на уроке в школе благодаря наличию соответствующего обязательного предмета в рамках модуля ОРКСЭ, нежели в вузовской аудитории.

Участие священнослужителей в жизни вузов, куда они были назначены кураторами, можно назвать, к сожалению, эпизодическими и несистемными. Здесь встречаются две проблемы. С одной стороны — отсутствие у большинства священников возможностей для системной работы в вузах в связи с приходской и епархиальной нагрузкой и несением нескольких послушаний одновременно. Но с другой стороны — отсутствие во многих вузах времени, специально выделенного для собственно воспитательной, а не привычной развлекательной молодежной работы.

Епархиальным архиереям необходимо поддерживать священнослужителей, преподающих в светских вузах, возможно, даже освобождать их от иных обязанностей. Я бы предложил также и поощрять — конечно, в зависимости от результатов этой работы. Но работа в вузах с современной молодежью — это передний фланг нашей миссионерской деятельности. И поэтому необходимо, конечно, и подбирать соответствующих священнослужителей, способных к такого рода деятельности, и поощрять.

Обращаясь же к руководству вузов и ответственным за воспитательскую работу в них, хотел бы вновь и вновь подчеркнуть: попытки приобщить обучающуюся молодежь к традиционным духовно-нравственным российским ценностям без обращения к православной вере и культуре несостоятельны. Приходилось мне слышать: «А мы думали, что у нас всё в порядке с традиционными ценностями». Потом понимают, что под этими традиционными ценностями скрывается то, что совсем не следовало бы предлагать в обязательном порядке нашим студентам. Думаю, только в реальном взаимодействии с епархиями Русской Православной Церкви можно добиться необходимых воспитательных результатов — в том числе через участие духовенства в работе вуза.

Приходская работа по духовно-нравственному просвещению взрослых

Теперь несколько слов о приходской работе по духовному воспитанию и просвещению взрослых людей. Не менее важна и работа со взрослыми на приходе. В конце этого года исполняется 15 лет с момента принятия Священным Синодом документа «О религиозно-образовательном и катехизическом служении в Русской Православной Церкви». В нем был закреплен важнейший принцип — необходимость проведения оглашения для готовящихся принять Крещение взрослых и детей старше 7 лет, а также для нецерковных родителей и восприемников младенцев.

Значение данного решения для нашей Церкви трудно переоценить. Оно помогло тысячам людей осознать, что такое крещение, что такое Церковь, что такое вера, и стать членами Церкви, начать полноценную христианскую жизнь. Полагаю, что стоит развиваться в этом направлении и дальше, взяв на вооружение успешный опыт создания катехизаторских курсов в некоторых епархиях, когда на протяжении довольно длительного времени — от нескольких недель до нескольких месяцев — люди проходят оглашение, изучают православное вероучение и Священное Писание. Постепенное возрождение института оглашенных также поможет людям более ответственно подходить к вопросам духовной жизни и к своему воцерковлению.

Но, с другой стороны, эти образовательные подходы не должны создавать новых средостений для человека, который желает креститься. Надо не автоматически распространять один и тот же принцип и подход на всех, но выборочно, с учетом того, что за человек перед тобой, насколько он способен воспринимать все то, что будет ему предложено в этом продолжительном катехизическом обучении. Другими словами, пастырский подход к лицам, желающим быть членами Церкви, сознательными членами Церкви, должен быть очень вдумчивым и исполненным мудрости. Нельзя всех «под одну гребенку», нельзя использовать одни и те же критерии.

Каждый взрослый прихожанин должен чувствовать внимание духовенства и приходской общины, должен понимать, что он может задать вопрос священнику не только на исповеди (а часто на исповеди и времени нет для ответов на вопросы), что он должен и может развиваться как православный христианин. Вот одной из форм такой работы является Патриаршая программа изучения Библии.

Отмечу, что по сравнению с прошлым годом значительно возросло число ее участников, и не только в России, но и за рубежом. Эта программа предполагает сплочение сил приходов епархии, представителей православной общественности и средств массовой информации. В большинстве епархий нашей Церкви уже появились ответственные за реализацию этой программы. Вдумчивое чтение, исследование Священного Писания (Ин. 5:39), как говорит апостол Иоанн Богослов, должно стать для православного христианина нормой жизни.

Иногда протестанты, особенно несистемные, упрекали православных (в советское время это было сплошь и рядом), что, мол, вы в храм ходите, свечки ставите, а Священного Писания не знаете. И в доказательство этого сыпали цитатами, убеждая несчастного православного человека в том, что он неполноценный христианин. Сегодня, конечно, многое изменилось, но, тем не менее, богословское, духовное воспитание членов наших приходов продолжает оставаться актуальным.

Это не значит, что необходимо проходить какие-то семинарские курсы, но нужны программы, которые бы помогали людям действительно сознательно относиться к своей вере, знать Священное Писание, знать основные церковно-правовые установки. Это необходимо, в частности, когда заключается брак. Иногда, не зная об этих церковных установках, люди допускают ошибки, и когда возникают трудности, приходят к батюшке, а тот разводит руками и говорит: «А это изменить уже нельзя». Поэтому по многим причинам мы должны сегодня большое внимание обратить на церковную, просветительскую, воспитательную и образовательную деятельность наших приходов.

Еще раз хочу сказать, мои дорогие, что очень большие перемены произошли в городе Москве за последнее время. Посещая храмы, я нередко посещаю места, где осуществляется образовательная деятельность. С глубоким удовлетворением отмечаю энтузиазм, с которым работают преподаватели, лица, вовлеченные в этот процесс, как и то, что на наших приходах, особенно новых, все больше и больше людей, которые не были с детства православными, но вступили в Церковь благодаря катехизической деятельности.

Дай Бог, чтобы усилиями каждого из нас и всех нас вместе осуществлялось всестороннее просвещение наших современников, утверждение духовных основ жизни людей, а также создание крепкого, нравственно здорового общества. Я хотел бы еще раз вас всех призвать к такой активной работе, каждого на своем месте, памятуя о том, что вы занимаетесь одним из самых важных дел, направленных на сохранение духовного здоровья нашего народа, а значит, силы и крепости нашего Отечества.

Благодарю вас за внимание.

---

---

 

---

Доклад игумении Феофании (Проценко), настоятельницы Сезеновского Иоанно-Казанского женского монастыря (Елецкая епархия) на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности»; тематическая дискуссия «Монашеский подвиг и внутреннее делание в современных условиях: актуальные вопросы реализации принципов монашеской жизни в практической жизни монастырей» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 28 января 2026 года)

---

Ваше Преосвященство, досточтимые отцы, матушки игумении, братия и сестры!

Начиная свое повествование, позвольте обратиться к нравственному богословию, которое «признает человека нравственно-свободным, управляющим своею собственною волею и поступками и, следовательно, ответственным за них пред правдой Божией. И такая свобода есть величайший дар человеку от Бога, Который ищет от него не механического повиновения, а свободно-сыновнего послушания любви» [1].

Духовная личность христианина – не есть что-то данное ему сначала, это есть нечто искомое, приобретаемое и вырабатываемое его личными трудами и усилиями… Посему и сказано: Царствие небесное нудится, и нуждницы восхищают е (Мф. 11:12). Какие же это нуждницы? Ответ дает преподобный Исидор Пелусиот: «Это люди, которые тело свое принуждают к постам, к целомудрию, к какой-либо иной добродетели, подчиняют его законам духа, делают его вспоможением и побуждением к добродетели» [2].

Личность человека формируется с малых лет. Именно в это время наиболее важно заложить в основу воспитания правильные нравственные и христианские понятия. По словам преподобного Иоанна Лествичника, «наставления, которые мы получили с младенчества, воспитание и занятия наши, когда мы придем в возраст, способствуют нам или препятствуют в приобретении добродетели и в житии монашеском [3].

Мы же, большинство пребывающих в обители, пришли к вере уже в осознанном, зрелом возрасте. Часто новоначальные имеют поверхностное, сбивчивое понятие о монашестве, а иногда и о сути христианства. Поэтому в современных реалиях грамотная организация монашеской жизни в обители, искоренение наших греховных навыков – для игумении задача не из легких.

Еще на рубеже XIX века протоиерей Григорий Дьяченко в своей книге «Полный годичный круг поучений» писал: «Положим, и так: ныне нет таких подвижников как встарь…. Что же из этого? Ужели монастыри в том виноваты? Смотрите, не наоборот ли? Не от того ли, напротив, и оскудение, что в монастырях истинных подвижников нет, что мы с вами, в миру живущие, стали ныне до того никуда не годными нравственно, что не в состоянии выделить из себя для монастырей и самой малой доли людей порядочных, что все мы, все сословия воспитываем своих детей до того не по-христиански, что монашеская жизнь им и на ум не идет; мало того, представляется им даже чем-то противоестественным!» [4].

И скажем более: хорошо, если человек пришел в обитель пусть и с начальными, но с правильными христианскими понятиями, если он не имеет в голове «коктейля» из религиозно-мистических практик и психологии Фрейда, если он не покалечен самозванными наставниками в духовной жизни и не заражен собственным самомнением, иногда граничащим с прелестью.

Иногда бывает легче построить здание «с нуля», чем переделывать испорченное неумелыми мастерами.

Монашество – это, прежде всего, «совершение христианства, состоящее в исполнениях заповедей Божиих, в них же и любовь к Богу заключается: аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет (Ин. 14:23)» [5].

И именно в обители наиудобнейшим образом можно достичь христианского совершенства, которое заключается в сближении с Богом и в пребывании в единении с Ним.

Настоящая свобода в христианском понимании заключается во власти человека над своими страстями или, в более аскетическом определении, в господстве ума над сердцем. Другими словами – подлинная свобода возможна лишь в Боге, ведь, идя к Нему, понуждая себя к аскетическим подвигам и молитве, человек всегда проявляет волевое усилие, а оно, следовательно, всегда будет свободным. Итак, стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства (Гал. 5:1) – призывает нас апостол Павел.

Преподобный Амвросий Оптинский обращается к своим чадам: «Главное дело нашего исправления и спасения зависит от нас самих, а со стороны в этом бывает только вспомоществование, хотя и немалое, потому что в каждом деле и в каждом искусстве потребно показание. А без показания простолюдин лаптя не сплетет, девушка чулка не свяжет. Кольми паче монастырская и монашеская жизнь требует показания, и указания, и наставления, а со стороны учащихся требует несомненного приятия и повиновения…» [6].

Почему же монашество требует от нас отсечения своей воли и придания себя в полное послушание руководителю? Да потому что «ничто не приносит такой пользы людям, как отсечение своей воли, и поистине от этого человек преуспевает более, нежели от всякой другой добродетели. … Ибо отсечением своей воли он приобретает беспристрастие, а от беспристрастия приходит, с помощью Божией, и в совершенное бесстрастие…» [7].

Преподобные отцы называют послушание кратким путем к Царствию Божию, «мысленным исповедничеством» и «добровольным рабством», в замену которого мы получаем истинную свободу.

«Слово “послушание” имеет у нас двоякое значение: во-первых, послушание как добродетель, а во-вторых, – самое дело, которое исполняет послушник… Бывает же иногда так, что послушник в точности исполняет порученное ему дело и в то же время не имеет добродетели послушания. А бывает это тогда, когда он, аккуратно исполняя дело, ропщет, гневается и осуждает тех, которые поручили ему дело. В таком случае бывает только одно наружное послушание без внутреннего. Это все то же, что тело без души – гниющий зловонный труп. Дóлжно соединять наружное послушание с внутренним, то есть принимать повеления от начальствующих, как от Самого Господа, и исполнять их в простоте сердца, без гнева и ропота, хотя бы оно и противно было желанию и сердечному расположению послушника. Тогда и добродетель послушания появится. И так как, по замечанию святых отцов, от истинного послушания рождается смирение, то при послушании не замедлит сказаться и смирение. Всё же это приобретается не вдруг и не в скором времени, а через многие годы при постоянном внимании к себе и всегдашнем самопонуждении к добру и при усердной молитве к Господу о помощи. Ибо Господь сказал: Без Мене не можете творити ничесоже (Ин. 15:5)» [8].

Неправильное понимание истинного назначения послушаний рождает деление их на «почетные» и «низкие», «достойные» и «недостойные». Получив так называемое «низкое» послушание, мы иногда относимся к нему как к мирской работе, ожидая повышения по карьерной лестнице. Да, издревле в обителях существовала традиция ставить новоначальных на тяжелые послушания – поварню, скотный двор, огород. Но иногда так случается, что монах всю свою жизнь пребывает на таком послушании. И если принимает его радостно, без ропота, как от руки Божией, то поистине приобретет многие добродетели.

«Не знают себя и своей пользы те послушники, которые, заметив благосклонность и снисходительность своего наставника, просят его назначить им служения по их желаниям. Пусть они знают, что, получивши их, они совершенно лишаются исповеднического венца, потому что послушание есть отвержение лицемерия и собственного желания» [9].

Каким же образом игумении устроить монашескую жизнь обители, чтобы послушание, и не только оно, но и другие монашеские добродетели были исполняемы не за повинность и не за страх, а как свободное следование воле Божией из одной любви к Нему? Лично для себя я бы выделила некоторые моменты.

1. Очень важно, чтобы в обители между сестрами были мир, единение, взаимопонимание, уважение и христианская любовь. Чтобы все старались искренно друг другу услужить и почитали себя ниже других сестер. Всё это должно быть не только по наружности, но исходить от сердца. Тогда в таком общежитии пребывает Божия благодать.

2. Постоянно соотносить свою волю с волей Божией. Да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли (Мф. 6:10). Воля Божия бывает и без нашего прошения. Поэтому не просим, чтобы Бог делал, что хочет, а просим, чтобы мы могли делать то, что воля Его хочет.

3. Укрепляться в вере и надежде, ревности к благочестию не угашать, не обращаться вспять, всегда благодушествовать, за всё благодарить.

4. В окружающих сестрах видеть только добродетели, немощи же не замечать и не осуждать, а особенно остерегаться осуждать начальствующих и духовных руководителей.

5. Иметь понимание, что и духовничество и игуменство – это тоже послушание. Что духовные руководители ответственны за свои действия и перед правящим архиереем, и перед людьми, а главное – пред Богом за вверенных их руководству. Часто игумения первая и терпит, и смиряется, и скорбит о непослушании и дерзости непокорных, но не всегда мы это видим и осознаем.

Подчеркнуть же хотелось, что особенно важно игумении самой иметь опыт монастырской жизни, пройти путь от послушницы до настоятельницы и деятельно понимать, о чем говорит; и то, что от других требует, прежде самой исполнять.

Такие средства воспитания, как изъятие телефонов или установка на общий монастырский компьютер родительского контроля, скорее всего, будут малоэффективными. А на вопрос – каким образом игумения понуждает сестер к добродетели, отвечаем: нет никакого понуждения и принуждения. Почему? Да потому, что согласно писаниям святителя Григория Нисского: «Добродетель есть нечто неподвластное и добровольное, принуждённое же и невольное не может быть добродетелью» [10].

Наставлять, побуждать к добродетели необходимо и возгревать любовь к добродетельному житию, приводя в пример жития святых и подвижников благочестия.

«Управлять людьми – дело очень трудное. Не всегда и не всякого удобно можно исправить, если у инокини нет к тому собственного произволения…

Бывает, что и ревностная подвижница в добродетельном пути ослабевает, претыкается и впадает в нерадение. А некоторые, желая добродетельного жития, начинают ревностно подвизаться, но сбиваются с правого пути» [11], впадая в обольщение гордости. Малодушные нуждаются в ободрении и поощрении, увлеченные самомнением в обличении, укорении и наказании. Все же они требуют словесного наставления.

Иногда мы ссылаемся на неопытность игумении, отсутствие старцев и духовников. Даже от почтенных монахинь приходится слышать: а кто меня наставлял, кто занимался моим воспитанием, у кого мне было учиться жизни подвижнической? Пусть даже так, не было рядом людей опытных, но не должно же уподобляться мухе из притчи старца Паисия Святогорца «Пчела и муха». Можно быть подобной пчеле, которая если и залетит на помойку, найдет в углу ее цветок и соберет нектар. А можно мухе, которая даже если и попадет на цветущий луг, то найдет в углу помойку и наестся из нее.

В подтверждение своей мысли приведем также слова Симеона Нового Богослова:

И что бы ни видел ты, найди в видимых (вещах)

В каждой учителя себе в добродетели

Или изображение порочной страсти,

Дабы из величия и красоты тварей

Познал ты непостижимую премудрость Божию

и мысленную брань,

Которую предызобразил Создатель всех [12].

И если святой подвижник из наблюдения видимых вещей сумел для себя извлечь пользу душевную, так неужели мы, окруженные людьми пусть и оступающимися, но все же желающими спасения, не найдем для себя поучительного примера?

«Кто же вовсе не принимает врачевания, предлагаемого ему настоятелем, тот не согласен и сам с собою. Ибо, если не согласится подчиняться, а следует собственной своей воле, то для чего и живет с ним? Для чего берет его вождем своей жизни?» [13] – так пишет святитель Василий Великий о непокорных в послушаниях.

Итак, постараемся со всею ревностию подвизаться в добровольном послушании, со всею тщательностью, с охранением совести, несомненно веруя, что таковое необходимо для нашего спасения.

-----------------------------

[1] Филарет (Вознесенский), митр. Конспект по нравственному богословию. Гл. 5 [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Filaret_Voznesenskij/konspekt-po-nravstvennomu-bogosloviyu/ (Дата обращения: 24.11.2025)    
[2] Исидор Пелусиот, прп. Письма. Книга III. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Isidor_Pelusiot/pisma-kniga-3/ (Дата обращения: 24.11.2025)    
[3] Иоанн Лествичник, прп. Лествица, 26:30.    
[4] Григорий Дьяченко, прот. Полный годичный круг поучений. Т.1. – Международный издательский центр православной литературы, 1995.    
[5] Макарий Оптинский, прп. Душеполезные поучения. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Makarij_Optinskij/dushepoleznye-pouchenija/75 (Дата обращения: 24.11.2025)    
[6] Амвросий Оптинский, прп. Письма. [Эл. ресурс] URL: https://www.optina.ru/starets/amvrosiy_letters_chart3_4// (Дата обращения: 24.11.2025)    
[7] Авва Дорофей, прп. Душеполезные поучения. Поучение первое. [Эл. ресурс] URL: https://ilinskoeiliya.cerkov.ru/2016/10/31/avva-dorofej-dushepoleznie-poucheniya/ (Дата обращения: 24.11.2025)    
[8] Иосиф Оптинский, прп. Письма. Письмо 185. [Эл. ресурс] URL: https://www.optina.ru/starets/iosif_letters_chart_18/ (Дата обращения: 24.11.2025)     
[9] Иоанн Лествичник, прп. Лествица, 4:107.     
[10] Григорий Нисский, свт. Об устроении человека [Эл. ресурс] URL: https://books.yandex.ru/books/uvafZd23/quotes (Дата обращения: 24.11.2025)     
[11] Серафим (Кузнецов), иг. Женские иноческие уставы. Гл. 2. [Эл. ресурс] URL: https://spas-monastery.by/library/books.php?id=4336 (Дата обращения: 24.11.2025)     
[12] Симеон Новый Богослов, прп. Божественные гимны. Гимн 59.[Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Simeon_Novyj_Bogoslov/gimny/59 (Дата обращения: 24.11.2025)   
[13] Василий Великий, свт. Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах (Большой Аскетикон). [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Vasilij_Velikij/pravila-prostranno-izlozhennye-v-voprosah-i-otvetah/ (Дата обращения: 24.11.2025)

---

Доклад игумении Варвары (Третьяк), настоятельницы Введенского Толгского женского монастыря (Ярославская епархия) на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», секция «Монастырские уставы и преемство древних традиций – фундамент для формирования личности монашествующего. Практические аспекты» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 28 января 2026 года)

---

Ваши Высокопреосвященства, Ваши Преосвященства,  
всечестные отцы, матушки игумении, дорогие братья и сестры!

Отвечая на поставленный вопрос, в самом начале следует сказать, что мы не вправе смотреть на монашеские уставы как на законоположение человеческое. Устав иноческих общежитий имеет не только великое, но и священное значение как по важности своей цели, так и по высокому своему началу, идущему от Самого Бога. Сам Господь даровал через ангела первый устав учредителю иноческих общежитий преподобному Пахомию Великому.

Ангел подал ему медную дощечку, на которой были начертаны правила постнического жития, и сказал ему: «Я положил столько молитв для того, чтобы и слабые удобно, без отягощения, могли выполнять правило; совершенные же не имеют нужды в уставе; ибо, пребывая наедине в келии, они всю жизнь свою проводят в созерцании Бога. Устав дал я тем, у которых ум еще не зрел, чтобы они, хотя как непокорные рабы, по страху к господину, выполняя общее правило жизни, достигали свободы духа» [1].

Святые отцы и подвижники благочестия также замечательно говорят об этом. Они подчеркивают, что человеку в его падшем состоянии необходим устав. Пока наши праотцы не пали, сама благодать подсказывала им, как поступать. Но после грехопадения стал нужен закон, который воспитывает человека, пока он вновь не стяжет благодать и не обретет свободу от греха [2]. Точно такое же значение имеет устав в жизни монахов: он воспитывает их, помогает им обрести добродетели, главная из которых – любовь. Каждое правило монашеского устава возводит к любви.

Основоположники монашества именно так смотрели на монашеские уставы. В самый цветущий период общежительного иночества, заведенного преподобным Пахомием, Египет, а потом Палестину и Сирию, посетил святитель Василий Великий с целью увидеть на деле иночество, каким оно должно быть. И увидел. Всё испытанное и пережитое напечатлело в высоком и глубоком уме святителя Василия идеальный образ иночествования – как полнейшее и точнейшее осуществление христианства, как истинный образ жизни о Христе Иисусе, Господе нашем; притом именно такой образ жизни, который преподан инокам свыше. По мысли святителя Василия, основание всякого монашеского устава – само слово Божие. И когда монах повинуется иноческим правилам и охотно исполняет их, он тем самым словно сидит у ног Господних, слушает Его слово и становится причастником тайн Божества [3], главная из которых – любовь.

И любой монашеский устав помогает понять и воплотить в жизни эту евангельскую науку, науку о любви. Устав нужен, чтобы все монашествующие могли внимать Божественному слову и на деле являть любовь к Богу и ближнему.

Преподобный Феодор Студит, следуя святителю Василию Великому, строил монастырскую жизнь на общежительных началах. Подлинная евангельская жизнь близка к общежительному укладу монастырской жизни. Ведь и Господь говорит: Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18:20). Разрушительным же для жизни общежития божественный отец считал стремление монахов «жить и поступать по своей воле». Когда начинает господствовать «моё и твоё», тогда быстро приходит упадок.

Первостепенная задача, которую ставил перед собой преподобный Феодор Студит, заключалась в том, чтобы помочь каждому брату понять: основа монашеской жизни – следование евангельскому слову. Чему же учит это слово? В первую очередь, взаимной любви, и поэтому преподобный Феодор часто побуждал свою братию: «Так располагайте свою жизнь, чтоб принимать друг друга в любви Божией и вспомоществовать взаимно друг другу в трудных делах»; «никто не отставай, никто не садись, друг другу помогайте, состоя в крепкой между собою любви, друг друга поощряйте, друг другу соревнуйте, друг другу подражайте» [5]. Студийская обитель славилась по всей Византийской империи строгостью своего устава, но монашеская жизнь в ней была растворена взаимной любовью братьев друг ко другу.

Устав, раскрывающий суть монашеского жития, воспитывает в братстве любовь, а не умерщвляет ее, о чем свидетельствует пророческое слово царя и псалмопевца Давида, на которое часто ссылаются преподобные отцы, писавшие для общежительных иноков. Святой псалмопевец поэтично, с глубоким чувством говорит: Се что добро или что красно, но еже жити братии вкупе (Пс. 132:1), и это поистине исполняется в монастыре. Это «добро и красно» не что иное как истинная духовная, евангельская любовь, которую каждый монах переживает опытно, если с ревностью и тщанием следует священным основам монашеского устава.

В любом монастыре жизнь братии или сестер основывается на заповеди апостола: Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов (Гал. 6:2). Господь призвал в одну обитель людей очень разных – по нраву, характеру, воспитанию, образованию, возрасту, иногда даже по национальности. И носить тяготы друг друга помогают мудрые евангельские порядки, определенные уставом.

Даже уставные правила, которые по видимости касаются мелочей, имеют свою ценность. Например, в своем «Приношении современному монашеству» святитель Игнатий (Брянчанинов) прежде всего излагает Правила наружного поведения для новоначальных иноков. Одно из таких правил повелевает братьям при встрече с приветливостью покланяться друг другу, почитая в ближнем образ Божий, почитая Самого Христа (Мф. 25:40) [6]. Из этого можно видеть, как уставные правила наружного поведения не просто приводят инока в благоустройство, приучают к постоянному благоговению и наблюдению над собою, но и помогают ему стяжать теплую, искреннюю любовь к ближним.

Как поясняет старец Иосиф Ватопедский, от благочиния во всем и следования правилам рождается в сердце человека Божественный страх и добрый навык. Затем является духовный плод — смиренномудрие. Оно противостоит себялюбию и эгоизму. Там же, где побеждены эти страсти, воцаряется любовь [9].

Важно только, чтобы инок сам принимал правила монашеского жития с доверием и открытым сердцем. Когда монах воспринимает устав не как тяжкое бремя и исполняет его не формально, не просто соблюдает дисциплину, а сознательно, с любовью следует его правилам, – тогда устав подлинно преображает его душу и возводит к любви.

Блаженна та обитель, в которой все руководствуются правилами и уставами, оставленными нам святыми отцами, но горе той, где эти правила и уставы нарушаются лицами, преданными своеволию, мирским страстям и порокам. Если какой-то брат впадает в нерадение, леность и по небрежности начинает нарушать установленные правила и законы, он вносит в братство разделение и раздоры. Очень часто в таком духовно ослабленном братстве начинаются конфликты, ссоры, зависть, неприязнь друг ко другу.

Монастырь же, в котором насельники стараются хранить и исполнять устав, напротив, становится крепкой монашеской семьей, боголюбивым единством. Как в теле все члены с любовью заботятся один о другом, так и в подобной обители можно найти и помощь ближним, и заботу о слабых и немощных, и теплоту взаимной любви. Это происходит потому, что святые отцы, как выражается преподобный авва Дорофей, изобрели монашеское житие и монашеские уставы как лучшее средство для исполнения всех заповедей, и в особенности двух важнейших – о любви к Богу и ближнему [10].

Молитвами преподобных и богоносных отец наших да поможет нам Господь.

-----------------------------

[1] Устав Леушинского монастыря, составленный игуменией Таисией. Издание Леушинского Подворья. – С-Пб. – Великий Новгород, 2002. С. 11.
[2] См.: Иосиф Ватопедский, схим. Распорядок дня // Старец Иосиф Ватопедский, 2021. С. 322.
[3] См.: Василий Великий, свт. Подвижнические уставы. Гл. 1.
[4] Там же.
[5] Феодор Студит, прп. Огласительные монахам поучения // Добротолюбие. Т. 4. Поучения 8 и 10.
[6] Игнатий (Брянчанинов), свт. Собрание творений в семи томах. Том V. Приношение современному монашеству. – М.: Паломник, 2003. С. 20.
[7] Игнатий (Брянчанинов), свт. Собрание творений в семи томах. Том VI. Отечник. – М.: Паломник, 2004. С. 54.
[8] Там же. С. 51.
[9] См.: Иосиф Ватопедский, схим. Афонское свидетельство. О мысленном делании. М., 2009. С. 148–149.
[10] Авва Дорофей, прп. Душеполезные поучения. Поучение 1.

---

Доклад игумена Вассиана (Бирагова), настоятеля Спасо-Преображенского монастыря г. Арзамаса (Нижегородская епархия) на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», секция «Монастырские уставы и преемство древних традиций – фундамент для формирования личности монашествующего. Практические аспекты» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 28 января 2026 года)

---

Монастырь можно сравнить с живым организмом.

Для чего устав, как не для того же, для чего и заповеди даны человеку, закон – обществу, – чтобы сохранить жизнь человека, общества, монастыря – чтобы люди жили полноценной жизнью, стремились к Богу, развивались, становились лучше, спасались…

Заметим, что один и тот же Божий Закон, а совсем не произвол человеческий, лежит в основе жизни как отдельного человека, так и целого народа, так и монастыря. И когда отдельный человек, или целый народ, или монастырь живет по Закону Божию, а не по своему произволу, тогда их жизнь гармонична, исполнена смысла и ведет ко спасению в вечности. В монастыре в особенности важно соблюдать устав, извечные правила монашеской жизни.

В обители пребывают люди, очень различающиеся по возрасту, по характеру, по своему прошлому, но все они – собравшиеся в одно время, в одном месте во имя Христа, всех привел сюда Христос, каждого своим путем – привел из мира в Церковь. Монашеская община – это, прежде всего, цельная часть Церкви, некая полноценная единица. То есть, с одной стороны, каждая монашеская община является самостоятельной духовной семьей со своим ритмом, образом жизни, а с другой – она не обособлена от Церкви, слита с ней в единое целое. Устав, и прежде всего богослужебный устав, призван сохранить это драгоценное единение монашествующих с Церковью и друг с другом. Почему Церковь так дорожит нашим общим богослужебным уставом? Потому что он объединяет нас с Богом, облекая наше обращение к Нему в приемлемые Им же Самим формы. Смотрите, какова сила нашего церковного уставного богослужения: оно связывает молитвою землю с небом. И какова ответственность за его исполнение!

Кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном (Мф. 5:19).

Что же происходит, когда нарушаются заповеди, закон, устава? Обетование Божие – смертию умрете (Быт. 2:17) – непреложно, хотя и не в один миг совершается, а растягивается подчас в долгую болезнь – человека, общества и монастыря… Как Адам, лишившись рая, плакал, так и мы, отступая от устава, ощущаем лишение благодати. Особенно в богослужении – сокращения и поспешения не прибавляют нам, а лишают нас сил, удовлетворения от богослужения и вынуждают сокращать дальше...

И напротив, восстановление порядка в богослужении придает братии силы. И это происходит – так же, как с молитвенным правилом – не разом или вдруг, но постепенно, от силы в силу (Пс. 83:8).

Великое благословение Божие, когда все братья в обители с горячей ревностью и любовью стремятся соблюдать устав монастыря. Для игумена нет большей радости, если его послушники желают послужить Богу всем сердцем, не оглядываясь ни на что постороннее: всегда спешат в храм на богослужение, неопустительно исполняют свое келейное правило, прилежат посту и бдению, стараются превзойти один другого в смирении, кротости, послушании.

Но, конечно же, не все члены братства (в особенности, если братство многочисленно) и не всегда способны удержаться на той духовной высоте, на которую возводит монаха устав обители. Поэтому в Церкви наряду с акривией, то есть строгостью в исполнении правил, есть и икономия, то есть послабление немощным, снисхождение к ним.

И в отношении соблюдения устава такая икономия тоже возможна, а иногда даже необходима. Например, если брат, по болезни или старости, не может строго воздерживаться, трудиться наравне со здоровыми и молодыми, посещать все богослужения, то с рассуждения и по благословению игумена, ему может быть оказано послабление. Очень важен личный подход. Разумное послабление дает возможность немощному брату нести свой небольшой крест и пребывать в подвиге, хотя и в меньшем, по сравнению с другими братьями. Сильному же брату, наоборот, необходима акривия. Если же в монастыре ко всем будут предъявляться равные требования, то это может привести к тому, что сильные будут подвизаться меньше, чем способны, а слабые – изнемогут, впадут в уныние и оставят всякий подвиг. Наш современник, опытнейший духовник старец Эмилиан (Вафидис) так рассуждает об этом: «Монастырь — это подлинные объятия, где всё устроено как подобает. Различный подход к братьям — это икономия, для того чтобы каждый научился сам нести свой крест ради Господа. Если мы пренебрежем такой икономией, то весь порядок извратится: крепкие душой и телом расслабятся, станут ни на что не годными, потому что не захотят нести подвига, как того требует игумен, а немощные будут надрываться и изнемогать».

К примеру, в нашей обители есть братья почтенного (пенсионного) возраста. Однако у каждого из них имеются свои нетрудные физически послушания, которые они выполняют с такой тщательностью и старательностью, что на своем месте по-настоящему незаменимы и задают тон молодым.

Поскольку всем в обители управляет игумен и, как отец братства, заботится о всех сторонах жизни монастыря, то на нем лежит великая ответственность – когда, в каком случае, в отношении чего можно оказать снисхождение или же напротив потребовать строгого хранения устава. Об этом говорит и святитель Василий Великий в своих правилах, обращаясь к начальствующим: «Должны мы знать, что есть свое время и обличению, и утешению, и снисхождению, и строгости. И много нам надо иметь заботливости о том, чтобы не сделаться преткновением для немощных, а потому необходимо смотреть, что служит к преспеянию всякой добродетели о Христе».

На самом деле, как это ни парадоксально, но в монастыре, на этом духовном ристалище и поприще подвижнических состязаний, очень легко расслабиться и впасть в нерадение. В особенности если обитель материально благоустроенная, то монахи, привыкнув пользоваться всеми удобствами, жить с полным комфортом, могут поддаться духу расслабления. Вновь хочется привести слова старца Эмилиана: «Проще простого облениться в монастыре! Проще простого дремать или витать в облаках на службе. Проще простого полениться вскочить, как на пожар, на свое правило. А что это, как не греховная смерть?» Поэтому так важно, чтобы настоятель зорко наблюдал, не «дремлют ли душою от зноя страстей сии овцы», по слову преподобного Иоанна Лествичника, «тогда пастырь, взирая на небо, должен еще усерднее бодрствовать над ними, чтобы не сделались они добычею волков», то есть и словом, и собственным примером поощрять их к строгому исполнению священных монашеских правил.

В то же время игумен должен научить монахов, чтобы они и сами стремились к подвигу ради Христа. Ведь если духовный отец вынужден постоянно подталкивать, побуждать, вдохновлять, контролировать своих чад, то значит в братстве не всё благополучно. Монахи призваны сами вести себя как духовно зрелые люди, строго хранить свое монашеское устроение и верность уставу.

Каждый брат должен помнить, что от его усердия в исполнении устава зависит общее состояние братства. Ведь даже если кто-то один впадет в нерадение, то своим настроением он может заразить всех остальных. «Как трусливый солдат развязывает руки врагу, так нерадивый монах ослабляет волю братии», – предостерегает нас преподобный Антиох Палестинский. И если эта душевная вялость, дух расслабления и пренебрежения своими монашескими обязанностями овладеет всем братством, то постепенно монахи могут совершенно уклониться от своей первоначальной цели, забыть, зачем вообще они пришли в обитель. Как пишет дальше преподобный Антиох, в таком братстве исчезает страх Божий, «а где нет страха Божия – там раздоры и зависть, там радуется лукавый». Братство теряет единство и любовь, и монастырь оказывается на грани распада.

Говоря о нерадении, я подразумеваю не только леность к телесным подвигам, но прежде всего оставление делания духовного – послушания и доверия игумену, добродетели молчания, смирения, отречения от мира. Митрополит Лимасольский Афанасий в одной из своих бесед с монашествующими замечает: «Мы, современные монахи, наверное, не можем упражняться в тех суровых аскетических подвигах, в которых упражнялись отцы. Но мы не должны делать никаких отступлений там, где речь идет о послушании и смирении. Смиряться – это не копать землю. Любить брата, не противоречить, не следовать своей воле, не конфликтовать с ближними – это не тяжелый физический труд. Но это очень важные вещи, и в этом мы не должны давать себе послабления».

Кроме того, очень важно тщательно хранить те установления, которые направлены на созидание единства в братстве. Например, совсем неслучайно в Типиконе говорится, что каждый день в монастыре совершаются две общих трапезы. Общая трапеза объединяет братий, через нее на монастырь изливается благодать Божия. А что бывает, когда в обители не соблюдается эта традиция, то есть когда монахи вкушают пищу не вместе, на общей трапезе, а каждый сам по себе? Можно привести пример из книги «Письма Святогорца», где описывается состояние особножительных братств, в которых нет общей трапезы: «Все кушают по кельям. Всякий получает положенную порцию жизненных продовольствий и в своей келье готовит, как хочет, прикупая к этому всё, чем лакомится вкус и услаждается мудрование плоти. От этого-то можно видеть на Святой Горе иноков со всеми отличительными чертами независимой, плотской жизни и с настроенностью духа не совсем иноческою. Мы очень легко узнаем здесь – кто киновиат, а кто особножительного монастыря инок, потому что между ними, в самой их поступи, в беседе и вообще в наружном виде заметная противоположность».

Повторимся, что соблюдение в монастыре такого простого правила – когда монахи всегда совершают трапезу вместе – привлекает к обители благодать Божию и созидает в братстве подлинный монашеский дух.

Не менее важно соблюдение древнего монашеского правила о том, чтобы беречься от пересудов. Митрополит Афанасий Лимасольский в одной беседе привел такой печальный пример: как пересуды и сплетни разрушили целое сестринство. Как говорил владыка, в одной обители на Кипре были очень хорошие, ревностные сестры, настоящие подвижницы, и матушка-настоятельница – святой жизни. Единственное, чему в том сестринстве не придавалось значение, – это пересуды: монахини свободно позволяли себе обсуждать действия игумении и порядки обители. В итоге ссорам и смятениям среди монахинь не было конца, и одна за другой сестры покидали монастырь: «Так этот маленький микроб уничтожил весь организм, все тело сестринства».

Хочется еще раз подчеркнуть, что несоблюдение устава неизбежно влечет за собой нестроения в обители. Назначение устава – утверждать в обители основы святого общежития, а его нарушение ведет к особножительству, разобщению и духовному упадку. Кроме того, верность уставу – это залог того, что в братстве будет исполняться Евангелие. Отход от устава – это, по сути, отход от заповедей Божиих. «Где нет устава, этого воплощения духа Евангелия, – говорит старец Эмилиан, – там нет единомыслия и единодушия, и братство обречено на распад. Загоревшийся в воздухе самолет терпит катастрофу, но еще более страшную катастрофу терпит монастырь, в котором нет единого духа».

И напротив, хранение устава создает в монастыре атмосферу единства: единства братий друг с другом – как членов одного тела, единства монаха с самим собой, со своей совестью и единства с Богом.

Дай Бог всем нам усвоить дух общежительных уставов и так проводить свою монашескую жизнь, чтобы и к нам относились слова святителя Василия Великого: «Монах – любитель небесных уставов, ревнитель ангельского жития, желающий стать соратником святых учеников Христовых».

---

---

 

---

Доклад игумении Клеопатры (Ефремовой), настоятельницы Знаменского женского монастыря с. Ляховка (Симбирская епархия) на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», секция «Монастырские уставы и преемство древних традиций – фундамент для формирования личности монашествующего. Практические аспекты» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 28 января 2026 года)

---

Ваше Высокопреосвященство! Всечестные отцы, матушки игумении, братья и сестры, благословите!

Думаю, каждый из присутствующих здесь согласится, что в монастырь человека влечет желание жить так, как жили люди в первохристианской общине – в ревности, любви, служении Богу и ближнему. Кроме того, там царил дух свободы – то есть добровольного, радостного и совершенного отдания себя Богу. И здесь встает вопрос – как можно через века хранить этот правильный дух первохристианской общины? Церковь мудро предлагает ответ на этот вопрос: чтобы сохранить воду в реке, у реки должны быть берега, а чтобы сохранить дух ревности в монастыре, жизнь обители тоже должна течь по некоему руслу, то есть придерживаться устава, который основан на святоотеческих правилах.

Согласно Положению о монастырях и монашеству, духовное преуспеяние братства во многом зависит от исполнения монастырского устава.

Собственно, первое, с чем сталкивается желающий посвятить себя Богу в монастыре, – это именно общежительный устав. И человеку, прежде всего, важно понять и почувствовать, что в монашеских правилах сокрыта не просто дисциплина, но любовь, и что именно эти правила и есть верный путь к духовной свободе, которой жаждет душа.

Для этого важно, чтобы каждый приходящий прежде всего внимательно прочитал устав. Устав же должен быть составлен таким образом, чтобы его положения воодушевляли, поддерживали, придавали силы и показывали путь, как приобрести подлинную свободу – свободу от страстей.

Каждый, кто приходит в монастырь, призван не только внимательно изучить правила, но и искренне стараться их исполнять. Этот путь сопряжен с серьезными трудностями, которые одолевают не только новоначальных, но и, порой, опытных насельников. Внутренняя брань здесь неизбежна: прежние греховные навыки пытаются взять верх, закрадываются сомнения в необходимости исполнения тех или иных предписаний. Но на этом пути необходимо всецело довериться Богу и многовековому святоотеческому опыту, осознать ограниченность собственных представлений и с усердием придерживаться устава, преодолевая возникающие искушения.

Преподобный Антоний Великий даже говорил, что монах, прежде чем вкусит сладость небесных благ, должен работать Богу из покорности Его святой воле, как подъяремное животное. Этот великий святой отец именно так и выражался, желая показать, до какой степени монаху необходимо смирять себя в покорности уставу. Но именно через это смиренное подчинение правилам монашеской жизни монах освобождается от всех внутренних уз. Очень важно понимать, что духовная свобода приобретается через подвиг. И тот узкий, тесный путь, которым идет монах, подчиняясь уставу, не лишает его свободы, а наоборот, прямо ведет его к ней.

И уже во время пострига в малую схиму, произнося обеты, постригаемый должен ответить на вопрос, принимает ли он «вся иноческаго общежительнаго жития Уставы и правила святых отец, составленная и от настоятеля … подаваемая?». Ответ, произносимый с твердостью и верой, выражает не просто согласие, но глубокое сыновнее отношение к монастырским правилам, готовность всецело им следовать: «Ей, честный отче, приемлю и с любовию лобызаю я».

Таким образом, устав монастыря – это гораздо больше, чем свод правил; это живой путь преображения, путь от гнета страстей к свободе…чад Божиих (см. Рим. 8:21), постоянное восхождение души к Богу.

Все положения устава указуют монаху путь к свободе. Что значит, например, положение о том, что монахи не должны без необходимости выходить в мир? Можно это воспринимать как запрет и ограничение, но истинный послушник воспринимает это узаконение с радостью, как возможность освободиться от мирских попечений и через это обрести чистоту ума. Например, в своем дневнике преподобный Никон Оптинский много раз благодарит Бога за возможность пребывать внутри монастырских стен. Он пишет: «Сколько раз мне так думалось… Сижу я перед бдением в храме, мир, тишина кругом, лампадки теплятся пред иконами. Тихо и чинно входят братия, молятся и молча садятся на свои места в ожидании службы. Какая мирная картина! Так хорошо здесь… А там, за оградой, – суета, пустота, хотя все бегают, о чем-то заботятся, все заняты. А может быть, сейчас где-нибудь происходят убийства, ссоры, насилия. Какое забвение Бога, души, загробной жизни! Прежде и я находился в этом круговороте: и жил, и мог жить такой жизнью! А теперь (как благодарить Господа, не знаю!) я здесь, в тихом Скиту. Воистину дивно, как Господь оторвал меня от этого страшного чудовища – мира».

Можно вспомнить и предписание устава о том, что монашествующие призваны всегда удерживать свое зрение и прочие чувства, особенно при соприкосновении с миром. Это тоже, по видимости, ограничение, но оно так же ведет к свободе, открывает дверь в духовный мир – как говорит святитель Василий Великий, через это монахи восходят к состоянию ангелов, которые «не развлекаются никакою другою красотою, но непрестанно взирают на лицо Божие».

И так можно взять любое узаконение монастырского устава и увидеть его целительное, живительное действие на душу. Вообще, в уставе инок может найти ответы практически на все свои вопросы. Насельники обителей нередко спрашивают о воле Божией. В монастыре воля Божия проявляется как в послушании игумену и братству, так и в следовании монастырским правилам в конкретных обстоятельствах. Устав не является чем-то отличным от воли Божией. Схиархимандрит Емилиан (Вафидис), игумен монастыря Симонопетра, писал, что если монах отвергает хоть одну из заповедей устава, тем самым он ниспровергает всё стройное здание и прочих заповедей и монашеских установлений, потому что они все между собой связаны. «Я не могу выбрать для себя те или иные правила устава и принимаю их все как закон Божий», – говорит отец Емилиан.

Очень важно именно личное произволение монаха, чтобы он своей свободной волей принимал все положения устава и с усердием следовал им. Он призван постоянно обновлять в себе память о том, для чего он вышел из мира, и сам с ревностью исполнять всё, к чему призывает устав, не ожидая, когда его к этому понудит игумен. Именно тогда монах воспринимает устав не как бремя и узы, но как средство, дарующее свободу и жизнь. И, день ото дня преображаясь, он с любовью лобызает устав, как и обещал при постриге.

Но не только индивидуальное преображение монаха является целью устава. Есть такая удивительная закономерность в монашеской жизни. Когда каждый инок сознательно, с любовью подчиняется уставу и через этот подвиг освобождается от страстей, – тогда во всей обители создается особая атмосфера любви и единения, которую так точно охарактеризовал святитель Василий Великий, сказав, что любовь подчиняет свободных друг другу.

Эту высшую цель и преследует монашеский устав, как говорил приснопамятный архимандрит Софроний (Сахаров) в своем духовном завещании: «В монашеском общежитии в идеальном порядке ставится целью достижение того единства, о котором молился Христос: Да будут все едино, как Ты Отче во Мне, так и они да будут в Нас едино (Ин. 17:21)».

Действительно, обитель – это единый организм, где, невзирая на различие характеров и путей, всех объединяет единая цель – служение Богу.

И чтобы это единство и ревностное, свободное искание Бога стало реальностью, хочется еще раз подчеркнуть, что монастырский устав, регулирующий жизнь обители, не должен быть просто сухим законом, который монахи заучивают лишь для соблюдения формальностей. Напротив, он призван быть живым воплощением, современным отражением святых канонов, установленных Церковью на протяжении веков.

Каждая обитель, будь то уже устоявшаяся или только начинающая свой путь, призвана к выработке собственного Устава, учитывающего местные особенности и условия расположения монастыря, историю его создания и уровень духовности монахов. При этом устав должен быть текстом не столько юридическим, сколько глубоко духовным, пробуждающим сердца монахов. Его строки должны приковывать их взоры к созерцанию Царствия Божия и побуждать их освобождаться от страстей, от привязанности ко всему земному и жить исключительно ради Бога. Именно такой устав станет истинными крыльями для монахов.

Чтобы в полной мере выполнять это высокое предназначение, в уставе должны быть отражены как те добрые традиции, которые уже укоренились в братстве, так и те, к которым оно искренне стремится, прилагая все силы к их достижению. Таким образом, устав не просто фиксирует сложившийся в монастыре уклад жизни; он является духовным компасом, неуклонно указывающим направление к возвышению и совершенствованию внутренней жизни обители.

В заключение хочу кратко резюмировать сказанное. Устав можно назвать сердцем обители и живым дыханием братства. Он задает монахам определенный ритм жизни и устремляет их сердца к вечности. Братство, можно сказать, живет и дышит уставом. И если устав исполняется с горячностью и любовью, то он дает монаху удивительное чувство свободы. Ведь на самом деле того, чего все верующие люди желают, – ощущения присутствия Божия монах достигает, просто следуя монашескому уставу.

Так монахи на деле познают истину, о которой говорит святитель Иоанн Златоуст: «Никто не свободен, кроме того, кто живет для Христа».

---

---

 

---

Доклад епископа Волгодонского и Сальского Антония на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», секция «Монашеское наследие Египта и актуальность его опыта для современного русского иночества» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 30 января 2026 года)

---

Ваше Высокопреосвященство, Ваше Преосвященство, дорогие отцы, матушки братья и сестры, я благодарю вас сегодня за возможность выступить со своим кратким сообщением на тему связи приходской жизни и монастырей в контексте того, что мне удалось увидеть во время нашего паломничества в пределы Коптской Церкви Египта в июне 2024 года.

Позволю себе прежде несколько слов сказать о том, как я смотрю на диалог между нашими Церквями. Я думаю, что взаимное общение – это не некий жест протокольной вежливости, а прежде всего способ увидеть собственный путь шире, в исторической перспективе, в свете иных практик и решений, принятых в другом культурном и политическом контексте. Опыт Коптской Церкви Египта представляет особую ценность сегодня, когда завершается очень важный исторический этап в жизни Русской Православной Церкви.

В 1988 году празднование 1000-летия Крещения Руси стало не просто локальной исторической датой, а глобальным поворотом, началом изменений жизни Русской Церкви. Церковь вступила в эту эпоху, неся на себе наследие двух сложных периодов:

– синодального (XVIII – начало XX века) – когда Церковь была лишена патриаршего возглавления и встроена в государственный аппарат, что не могло не сказаться на всех аспектах ее жизни;

– советского (XX век) – времени жесточайших гонений, мученичества и исповедничества, когда Церковь существовала в условиях тотального внешнего давления.

Обретенная свобода поставила перед Церковью новые вызовы, потребовав переосмысления старых проблем и выработки новых подходов к организации приходской, монашеской жизни, миссионерства. Период с 1988 года можно метафорически уподобить сорокалетнему странствованию израильского народа по пустыне на пути к Земле Обетованной. Эти десятилетия стали временем возрождения после десятилетий гонений, временем обретения беспрецедентной в истории свободы. Однако свобода – это не только дар, но и огромная ответственность, требующая глубокого анализа и осмысления пройденного пути.

Именно в этом контексте обращение к опыту Коптской Церкви, сохранившей непрерывную традицию в совершенно иных условиях, становится не просто предметом внешнего знакомства , а может стать для нас поводом для внутреннего диалога и выработки подходов к организации жизни Церкви в современных условиях.

Священное Писание предлагает нам глубокий образ для осмысления этого диалога. В 12-й главе книги Исход, перед выходом из Египта, израильтяне по велению Божию берут у египтян золотые и серебряные вещи, как бы «обирая» их. Святоотеческая традиция видит в этом символическое указание на то, как христиане могут и должны использовать лучшие достижения «внешней», мудрости (философии, науки, культуры) для служения Истине. Израильтяне, прожив века в Египте, впитали его знания и мудрость, которые впоследствии использовали для устроения своей государственной и общественной жизни.

Однако этот образ имеет и обратную, эсхатологическую перспективу., Израильтяне унесли из Египта «тленное» сокровище. Спустя столетия, воздавая, по слову Василия Великого, «вместо тленного – нетленное», Господь вернул египетскому народу «долг», но уже в виде нетленного сокровища – Евангельской благой вести. Сам Господь наш Иисус Христос с Пречистой Матерью и праведным Иосифом нашли убежище в египетской земле. Именно здесь возникли первые христианские общины, вдохновленные словом апостола Марка, здесь зародилось монашество. Этот духовный дар, возвращенный Египту, стал его подлинным и вечным, нетленным богатством.

Монашество, родившееся в египетской пустыне, явилось величайшим даром Египта всему христианскому миру. Сегодня, обращаясь к опыту Коптской Церкви, мы словно вновь получаем этот дар, но уже в виде живой, двухтысячелетней традиции пастырства и церковного устройства, помогающей нам осмыслить собственный путь.

Копты живут как христианское меньшинство в исламском государстве. Это формирует особую устойчивость: общинная солидарность, ясная церковная идентичность, сильные монашеские центры, которые служат духовным «якорем» для мирян. В XX веке Коптская Церковь приняла ряд целенаправленных решений в области монашеского обновления, катехизации, пастырской подготовки, молодежного служения. Их следствия стали заметны через десятилетия.

В коптской практике монастырь – не «мир в себе», а источник:

– молитвенной и материальной опоры (регулярное участие в нуждах приходов, исповедь и духовное руководство для священников и мирян);

– образовательного ресурса (лекции, библейские школы, семинары, публикации);

– кадрового «фильтра» (созревание кандидатов к священству через послушания и духовную проверку).

В результате приход не оторван от монастырского опыта: литургическая жизнь питается монашеской молитвой и дисциплиной, а приходская педагогика наследует ясность и трезвость монастырской аскезы.

Как это осуществляется на практике?

Практика «сорокоуста» для новопоставленных священников

Священнослужители Коптской Церкви после своей хиротонии проходят обязательную богослужебную практику в одном из монастырей. Этот период, аналогичный русскому «сорокоусту», длится 40 дней. В это время молодой священник: ежедневно совершает богослужения, находится под духовным руководством опытных монастырских духовников и пастырей, получает духовное укрепление и закладывает основу для дальнейшей связи с монашеской традицией, которая сохраняется на протяжении всего его служения.

Паломничество как неотъемлемая часть жизни мирян

Наблюдается глубокая любовь и почтение мирян к монастырям. Каждое воскресенье тысячи верующих совершают паломничества в известные обители. Цели этих поездок многообразны: участие в богослужении, духовное общение, получение поддержки и наставления от монашествующих.

Это создает живую и динамичную связь между народом Божиим и монашескими центрами, превращая монастыри не в закрытые анклавы, а в духовные сердца, питающие всю Церковь.

Опыт женских монастырей: пространство для самоопределения

В женских коптских монастырях существует традиция – создание специальных пространств для девушек, которые еще не определились со своим жизненным путем. Они могут приехать в обитель и пожить там некоторое время.

Существует определенная степень свободы: девушки живут обособленно от сестер, но при этом включены в общую жизнь обители. Это дает им возможность «изнутри» посмотреть на монашескую жизнь, сравнить ее с перспективой семейной жизни и сделать осознанный выбор без давления.

При таком уровне взаимодействия прихода и монастырей не наблюдается перенос монашеских уставов на жизнь мирян, есть четкая граница во внешнем образе жизни и аскетической практике между монахами и мирянами. Например, мой вопрос к игуменье женского монастыря о возможности длительного пребыванию в обители замужних женщин для духовного укрепления вызвал некоторое недоумение. Зачем? Ты можешь приехать в монастырь для молитвы, но для решения вопросов семейной жизни есть приходские женатые священники.

Для того чтобы опыт Коптской Церкви был не просто скопирован, а творчески переосмыслен, необходимо провести комплексное исследование различных аспектов приходской жизни. Цель – не восстановить архаичные формы, а понять логику и принципы, лежащие в основе живой и действенной церковной общины.

Предметы для детального изучения

Богослужебная жизнь

Как организован суточный круг богослужений в городских и сельских приходах?

Насколько активно миряне вовлечены в богослужение (пение, чтение)? Каковы формы этого участия?

Каково содержание и структура проповеди? Есть ли методологические отличия?

Образовательная деятельность

Практикуется ли совместное изучение Священного Писания и творений святых отцов?

Воскресные школы: как они организованы? В условиях Египта они являются едва ли не единственной возможностью для детей и юношества получить систематические знания о вере. Известно, что в них могут быть вовлечены тысячи человек. Важно изучить их методику и структуру.

Социальная деятельность

Как организована поддержка малоимущих, престарелых и многодетных семей?

Насколько все прихожане вовлечены в эту деятельность? Является ли это ответственностью всего прихода?

Пастырское руководство и общинная жизнь

Как выстраиваются отношения между священником и паствой? Известно, что коптский священник может лично знать до 500 семей своих прихожан, посещать их дома и быть в курсе их жизни.

Как осуществляется духовное руководство?

Как организован совместный досуг прихода, включая паломничества?

Управление приходом

Как распределяются полномочия между епископом, настоятелем и мирянами в управлении приходом?

Финансовая ответственность: кто содержит приход? Является ли это делом самих прихожан или существуют внешние источники финансирования?

Жизнь духовенства

Из чего складывается личная духовная жизнь священника и его семьи?

Насколько семья священнослужителя вовлечена в жизнь прихода?

Изучение практических форм жизни приходов должно стать основой для более глубокого богословского диалога. На основе собранных данных можно перейти к изучению таких тем, как:

– пастырское богословие (сравнительный анализ подходов к духовничеству);

– каноническое право (применение канонов в области пастырской практики).

– система воспитания священнослужителей (сравнение семинарского образования и роли монастырей в формировании пастыря).

Для обогащения уже сложившегося диалога между нашими Церквями, который до сих пор фокусировался на монашестве, можно предложить следующие шаги:

– обмен делегациями белого духовенства и мирян – было бы полезно организовать визиты приходских священников (возможно, с супругами) и активных прихожан для взаимного знакомства с организацией приходской жизни;

– совместные конференции и семинары, посвященные конкретным вопросам, – от методик воскресных школ до принципов социальной работы на приходе.

В заключение хотел бы отметить, что цель нашего общения – не идеализация чужого опыта и не механическое копирование внешних форм. Задача состоит в том, чтобы понять логику и духовные принципы, лежащие в основе живой и действенной церковной структуры. Увидеть механизмы взаимодействия между монастырями, духовенством и мирянами, которые позволяют Коптской Церкви успешно осуществлять свою спасительную миссию на протяжении двух тысячелетий.

Творческое применение этих принципов, адаптированных к условиям и традициям Русской Православной Церкви, может дать новый импульс для ее развития на новом историческом этапе, помочь укрепить приходскую жизнь, сделать ее более осмысленной, общинной и деятельной.

---

---

 

---

Доклад архиепископа Пятигорского и Черкесского Феофилакта на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», пленарное заседание (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 28 января 2026 года)

---

Монашество в Православной Церкви всегда стояло в центре духовной жизни, служа ориентиром для всех верующих в стремлении к Богу. В эпоху секуляризма и духовных кризисов фигура монаха приобретает особую значимость, напоминая о первенстве евангельских ценностей. Центральное место в этом занимает христоцентричность – принцип, согласно которому вся жизнь инока подчинена Христу как единственному Спасителю и Подателю жизни.

В учении отцов Церкви христоцентричность проявляется не как абстрактная идея, а как живое дыхание повседневности. Традиции формировали духовный облик монаха, где каждое делание – от молитвы до послушания – направлено на уподобление Спасителю. Важность обсуждаемой сегодня темы обусловлена вызовами современности: в условиях глобализации и информационного шума монашество рискует утратить свою суть, если отойдет от христоцентризма. Учение отцов помогает осмыслить, как иноки могут оставаться светильниками в мире, борясь с соблазнами через верность Христу.

В православном богословии христоцентричность предстает как всепроникающий ориентир, где вся полнота Божественного откровения сосредоточена в Лице Спасителя. Это понятие коренится в христологическом догмате, где Христос признается истинным Богом и истинным Человеком, средоточием Богочеловеческого единства. Через Него открывается путь к постижению Святой Троицы, поскольку воплощение Слова делает доступным невидимое Божество.

В трудах ранних богословов, таких как священномученик Игнатий Богоносец, подчеркивается, что Церковь существует во Христе, а ее члены призваны уподобляться Ему в страданиях и воскресении. Эта идея развивается в антропологических воззрениях отцов II–VIII веков, где человек видится как икона Христа, призванная к обожению через сопричастность Его Ипостаси. Преподобный Макарий Великий в беседах описывает душу монаха как сосуд, наполняемый Христовой благодатью, где всякое движение мысли и делание направлены к Нему, словно к магниту. Христоцентричность проявляется в литургической традиции, где Евхаристия помышляется реальным присутствием Христа, формирующим каждого верующего.

Христоцентричность – не статичное созерцание, а живое следование, где каждое послушание, пост и бдение окрашены воспоминанием о Голгофе.

Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин в «Собеседованиях египетских отцов» приводит примеры, как аввы Египта учили новоначальных видеть в ближних образ Христа, борясь с помыслами гордыни. Таким образом, в православной традиции это понятие интегрирует догматику с аскетикой, делая Христа осью мироздания и личного спасения.

Формирование монашеской христоцентричности уходило корнями в первые века христианства, когда пустынники Египта и Сирии видели в отречении от мира прямое следование евангельскому призыву Христа. Преподобный Антоний Великий, живший в III–IV веках, стал живым воплощением этого подхода. Он подчеркивал, что всякий монах должен видеть в Христе не просто Спасителя, а живого Владыку, к Которому устремлено каждое движение души. В его беседах с учениками подчеркивается, как Христос становится центром внутреннего мира отшельника: без помышления о Нем подвиг пустеет, превращаясь в бесплодный труд. Антоний учил, что монах, борющийся с помыслами в пустыне, побеждает не своей силой, но призывая Христа как соратника в битве, где каждый греховный шепот отгоняется воспоминанием о Его страданиях и Воскресении.

Преподобный Макарий Египетский развивал эту мысль глубже, утверждая, что Христос должен вселиться в сердце монаха подобно огню, пронизывающему всё его естество. В его беседах с братьями пустынного ковчега говорится о необходимости постоянного вкушения Христа через молитву Иисусову, где имя Спасителя повторяется не механически, а как дыхание души. Для преподобного Макария место Христа в монашеской жизни – это не периферия, а сердцевина, где без Него аскеза обращается в самоцель.

Преподобный Иоанн Лествичник в своей «Лествице» описывал восхождение монаха как путь к Христу через ступени добродетелей, где каждая – зеркало евангельского образа. Он предупреждал, что без Христа даже пост и бдение становятся идолопоклонством, и приводил случаи из жизни обителей, когда иноки, гордясь подвигами, забывали Спасителя и падали в прелесть.

Переход к IV веку ознаменовался собиранием общинного монашества благодаря преподобному Пахомию Великому, который в Тавенисси организовал первые киновии. Здесь христоцентричность обрела коллективный характер: уставы требовали от каждого брата видеть в игумене тень Христову, а в совместных трудах – подражание апостольскому служению.

Святители Василий Великий и Григорий Нисский адаптировали эти практики к византийской среде, интегрируя их в церковную структуру. Святитель Василий Великий, формируя правила для общин, ставил Христа в центр братской жизни. В его посланиях и правилах подчеркивается, что монахи собираются не для совместного выживания, а для совместного подражания Христу в любви и смиренном служении. Это учение отражалось в повседневности: совместные трапезы становились евхаристическими воспоминаниями, а труд – продолжением евангельских дел. В V–VII веках, на фоне христологических споров, монашеская традиция Синайской горы и Палестины усилила фокус на Христе как единственном Спасителе.

Преподобный Симеон Новый Богослов доводил христоцентричность до мистического видения. В его гимнах и словах Христос предстает как Свет, пронизывающий монашескую душу в безмолвии келии. Симеон делился опытом, как в молитве он ощущал Христа живым в своем сердце, и призывал иноков к тому же: без такого внутреннего приятия подвиги внешние – лишь тень.

На Руси христоцентричность монашества эволюционировала в XI–XII веках под влиянием киевских пещерных обителей. Преподобный Феодосий Печерский, опираясь на Студийский устав, внедрял практики, где литургическая жизнь и труд становились выражением верности Христу-Царю. В период иконоборчества VIII–IX веков византийские монахи, включая преподобного Феодора Студита, отстаивали почитание икон как свидетельство воплощения Слова, что напрямую формировало их духовный облик. В эпоху монгольского ига русские старцы, начиная с преподобного Сергия Радонежского, переосмысливали эти традиции, делая христоцентричность оплотом не только собственно иноческого, но, гораздо шире, национального бытия.

В поздневизантийский период, XIV–XV века, исихасты – святитель Григорий Палама и его последователи – довели этот принцип до апогея, провозгласив боговидение через Иисусову молитву сущностью монашеского пути. Григорий Палама в своих триадах утверждал, что исихасты достигают боговидения именно через Христа как Посредника между Богом и человеком. В монашеской жизни Христос занимает место Учителя, Который ведет через тьму к Преображению. Афонские обители стали хранилищем этого наследия, где каждый монах, от новоначального до схимника, жил в постоянном призыве имени Христова.

В более поздних текстах, отражающих византийское наследие, христоцентричность связывается с церковной иерархией, где епископы и пресвитеры выступают как иконы Христа-Пастыря, а монахи – как Его воины в невидимой брани. Это понимание сохраняется в русском православии, где жития преподобных Сергия Радонежского или Нила Сорского иллюстрируют, как Христос становится мерилом всякого делания, от кельи до общежительства.

Таким образом, через века церковные кризисы и соборы лишь подчеркивали центральность Спасителя в монашеском устроении, от пустынных келий до лаврских стен. Эти наставления отцов переплетаются в единую ткань.

Христос всегда остается тем самым центром, вокруг Которого вращается монашеская жизнь.

В центре монашеского молитвенного ритма всегда пребывает образ Христа, к Которому устремляется душа через постоянное помышление и призывание имени Спасителя. Святые отцы подчеркивали, что истинная молитва – это не механическое повторение слов, а живое единение с Господом, где каждый вздох монаха несет в себе воспоминание о Голгофе и Воскресении.

Духовное делание монаха строится на подражании земной жизни Спасителя, где аскетические усилия служат не самоцелью, а средством приближения к Нему. Монах, подобно апостолу Павлу, умирает для мира, чтобы жить для Христа, и его ежедневные труды наполняются смыслом только в перспективе спасения во Христе. В палестинских лаврах IV века, по свидетельствам житийных сказаний, иноки подражали Христу в Его сорокадневном посте, воздерживаясь от пищи не ради телесного истощения, а чтобы через голод плоти утолить жажду духа по Богочеловеку.

Особое место в этом делании занимает святоотеческое понимание молитвы как борьбы с невидимыми врагами, где Христос выступает главным Заступником. Преподобный Иоанн Лествичник в «Лествице» сравнивал молитву с огненным оружием, направленным против бесовских сетей, и советовал монахам непрестанно призывать имя Иисуса, чтобы Его сила развеивала тьму страстей. Монахи древних скитов, собираясь на полунощницу, не просто пели псалмы, но мысленно сопереживали Христу в Его молитве на Елеонской горе, черпая силы из Его примера смирения и послушания.

Эта практика переплетается с трудовым послушанием, где даже простые занятия – плетение корзин или копание земли – освящаются воспоминанием о Христе-ремесленнике из Назарета. Преподобный Исаак Сирин наставлял, что истинное делание – в непрестанном хранении образа Христа в сердце, где молитва перестает быть отдельным часом, становясь состоянием бытия. Таким образом, молитвенное и духовное делание формирует монаха как живую икону Христа, где каждая черта его аскезы отражает черты Богочеловека.

Святые отцы подчеркивают, что пост и воздержание от пищи служат напоминанием о Голгофском подвиге, где Спаситель добровольно принял голод и жажду ради искупления. Так, в египетской пустыне отшельники, подобно преподобному Антонию Великому, проводили недели на хлебе и воде, видя в этом не просто телесное истощение, а сораспятие со Христом, о котором говорит апостол Павел.

Подвиг молчания и безмолвия дополняет телесную аскезу, направляя ум к Христу как единственному Слову. Исихасты IV века практиковали непрестанное помышление о Господе во время трудов, избегая празднословия, которое рассеивает сердце.

Послушание возникает как ключевой элемент христоцентрической аскетики, где монах уподобляется Христу, Который смирил Себя, быв послушным даже до смерти (Флп. 2:8). Авва Дорофей в своих поучениях приводит случаи, когда иноки выполняли самые непонятные поручения старцев – мытье ног или ночные бдения у ворот, – не ропща, но видя в этом Крестный путь Учителя. Подобное делание формировало характер, где воля подчиняется Христовой через настоятеля игумена, предотвращая гордыню, которая разрушает подвижничество.

Телесные лишения – ношение власяниц, стояние на коленях часами – служат орудием борьбы с похотями, чтобы душа устремилась к Небесному Жениху. В контексте общинной жизни аскеза становится коллективным подвигом: братия совместно воздерживаются от сна во время Пасхи, чтобы бодрствовать со Воскресшим, усиливая взаимную поддержку в христоподражании.

Борьба с помыслами требует ежедневного напряжения, где монах отвергает блудные и гневные искушения именем Христовым. Лестница добродетелей возводит от смирения к боговидению, где каждый шаг – славословие Спасителю.

Отцы Церкви отмечают, что истинный подвижник, претерпевая бесовские нападения, уповает на Христа как на Победителя ада, обретая в Нем источник силы.

Таким образом, аскетический труд перерастает в литургию жизни, где тело и душа приносятся в жертву во славу Распятого и Воскресшего.

Авва Дорофей подчеркивал, что в общинном быте монах учится видеть в соседе образ Христа, скрытый под личиной слабостей и раздражений. В повседневных отношениях внутри келий и на работах проявляется христоцентричная любовь. Община становится школой смирения: старший уступает младшему в споре, уступая место Христу в сердце своем, а младший почитает старшего, памятуя о Христе как о Главном в Церкви. Такие отношения строятся на евангельском принципе, где служение низшему – это встреча с Самим Господом в Его уничиженном виде.

Иерархия в общине, по учению отцов-каппадокийцев, отражает небесный чин: игумен – как Христос-Глава, братия – как члены Тела Его. Преподобный Феодор Студит в своих правилах Типикона настаивал, чтобы каждое собрание начиналось с молитвы ко Христу, а разногласия разрешались через примирение во имя Его. Таким образом, общинная жизнь превращает монастырь в малую Церковь, где каждый акт служения – от совместного пения псалмов до уборки храма – укрепляет единство в Боге. В этом ритме монах не просто живет среди братьев, но растет в подражании Христу-Служителю, чья кротость освещает даже самые будничные хлопоты.

Древние отцы, размышляя о богообразности человека, учили, что в общине раскрывается образ Творца через взаимное прощение и поддержку. Такие моменты формируют духовный климат обители, где христоцентризм не абстракция, а живая ткань отношений. Общинное служение также учит распознавать волю Божию в нуждах братьев, будь то совет в духовных сомнениях или совместный пост. Святитель Игнатий (Брянчанинов) в своих письмах напоминал, что истинное единство рождается не из симпатий, а из сосредоточенности на Христе, Который Сам стал примером братской жизни в апостольском сонме.

Монашеская жизнь в общинах сталкивается с давлением массовой культуры, ценности потребления и развлечений проникают даже за монастырские стены. Информационный шум усиливает разобщенность: смартфоны и интернет врываются в кельи, предлагая бесконечный поток новостей и споров, где монах рискует утратить тишину сердца. Социальное служение отвлекает от аскетического делания.

Внутренний кризис усугубляется дефицитом наставников – многие обители страдают от нехватки опытных старцев, что приводит к формализму в богослужениях и ослаблению личного богопознания. Без христоцентричного якоря дела церковной и, в частности, монастырской, благотворительности скатываются в филантропию без покаяния.

И именно в этих условиях наставления древних подвижников обретают особую остроту. Монахи опираются на них, чтобы противостоять размытию границ между духовным и мирским, сохраняя Христа в центре повседневного бытия. Таким образом, патристика адаптируется к вызовам, питая живую ткань монашеского уклада.

Христоцентричность пронизывает всю монашескую традицию Православной Церкви, становясь стержнем, вокруг которого строится духовный подвиг инока.

Святые отцы, от Антония Великого до Паисия Святогорца, неоднократно подчеркивали, что без постоянного взора на Христа вся аскеза рискует превратиться в пустую формальность.

В их текстах жизнь монаха предстает как непрестанное усилие уподобиться Спасителю – через молитву, смирение и любовь к ближним. Такой подход не просто теоретическая установка, а живая практика: отцы-пустынники видели в каждом испытании возможность ближе подойти к Христу, а афонские старцы учили видеть в братиях образ Сына Человеческого.

В историческом разрезе этот принцип эволюционировал, адаптируясь к вызовам эпох, но всегда сохранял суть – полное предание себя Богу во Христе. Общинная жизнь монастырей, подвижничество в одиночестве, служение миру – всё это обретает смысл лишь в христоцентрическом измерении. Сегодня, когда монашество сталкивается с секуляризацией и внутренними кризисами, учение отцов остается спасительным ориентиром. Оно побуждает современных иноков возвращаться к истокам: к Иисусовой молитве как дыханию души, к послушанию как пути к свободе во Христе, к аскезе как свидетельству о Царстве.

Перспективы развития этой традиции связаны с осмыслением ее в контексте церковной полноты.

Христоцентричность не изолирует монаха, но делает его солью земли, способной влиять на общество через тихое сияние святости.

В конечном счете, она формирует не просто образ инока, а целостный духовный ландшафт Церкви, где каждый шаг – к Воплощенному Слову. Таким образом, принцип этот не устаревает, а раскрывается в новых поколениях, питая монашескую жизнь вечным источником благодати.

---

---

 

---

Доклад игумена Пимена (Лескова), настоятеля Богородицерождественского Бобренева мужского монастыря (Коломенская епархия) на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», секция «Монастырские уставы и преемство древних традиций – фундамент для формирования личности монашествующего. Практические аспекты» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 28 января 2026 года)

---

Наверное, все согласятся, что движущей силой на пути монашеского совершенствования является руководство духовного наставника, старца. Его живое слово помогает монаху с усердием хранить монашескую ревность, стяжевать добродетели, всегда помнить о Христе. При этом даже если монах состоит под руководством опытного наставника, то и тогда он должен вместе с ним идти не своею собственною стезею, а путем, проторенным святым отцами. На этом пути – лествице, постепенно возводящей монаха к Богу, – надежным подспорьем и проверенным ориентиром является монашеский устав.

Не случайно уставы появляются одновременно с возникновением общежительного монашества. Так, первый устав – Устав преподобного Пахомия Великого, одного из основателей и столпов монашества – датируется IV веком. Древние отцы понимали, что строгость в соблюдении определенного порядка, или устава, закладывает истинные основы святого общежития и истинно монашеской жизни, от которых произрастают добрые навыки и добродетели.

Итак, монашеский устав – это свод основных законов и правил монастыря, определяющих его внутренний строй, регулирующих духовную жизнь братии.

По своему содержанию монастырские уставы обыкновенно имеют две части: литургическую и дисциплинарную (то есть содержат предписания относительно богослужения и относительно управления монастырем, жизни и поведения монахов).

Известно, что Устав аввы Пахомия был не человеческим изобретением: преподобный получил его от ангела Божия. Такое небесное, божественное происхождение устава, конечно, должно вдохновлять всех нас, избравших монашеский образ жизни, и служить напоминанием, что соблюдение устава – это не повинность или обязанность, но дар благодати, возможность с бóльшей свободой следовать по стопам Христа и Его апостолов и восходить к духовному совершенству.

В житии ближайшего ученика святого Пахомия, преподобного Феодора Освященного отмечается, что он «скоро сделал большие успехи в духовной жизни, оттого что верно исполнял все установленные порядки общежития и усердно проходил все делания».

Следом за Уставом преподобного Пахомия появляются «Правила монашеские» святителя Василия Великого (IV в.), Устав преподобного Иоанна Кассиана Римлянина (V в.), Устав преподобного Венедикта Нурсийского (VI в.). Появившиеся не в одно время и в разных частях света, но совершенно одинаковые в своей сути и даже сходные в выражениях, все эти установления своим чудным согласием являют нам, что их составителей вдохновлял Дух Божий и Христово Евангелие, как замечает святитель Феофан Затворник в предисловии к «Древним иноческим уставам».

В упомянутых уставах преподобные отцы описывают всю повседневную жизнь братии, вплоть до мелочей. Не для того, чтобы ограничить монаха узкими рамками запретов, но ради того, чтобы уберечь и защитить от падений его душу. Отцы хорошо знали, что от того, насколько монахи внимательны к мелочам, зависит их душевное состояние, атмосфера в обители, их отношения друг с другом и общение с Богом. По слову митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима (Нечаева), «Устав говорит в основном о внешних сторонах духовной жизни – о порядке богослужения, о соблюдении поста, о церковной и монашеской дисциплине. Однако внешнее – путь к внутреннему. Святитель Василий Великий в своем Общежительном уставе неоднократно подчеркивает, что невозможно, чтобы внешне небрежный монах был собранным и строгим в духовной жизни» [1].

Особенное внимание святые отцы уделяют отречению от своей воли и послушанию одному духовному отцу – игумену. «Всякое благочиние и согласие между многими до тех пор держатся с успехом, пока сохраняется общая всех благопокорность одному начальнику, а всякое разногласие и раздор, а также многоначалие бывают следствием безначалия» [2],– пишет святитель Василий. Согласно уставу преподобного Иоанна Кассиана, «важнейшую роль в очищении души от пороков и страстей должна играть монастырская киновиальная дисциплина, в которой особое внимание уделяется отречению от имущества и от своей воли, умерщвлению своего “я”, строгому следованию монастырским правилам, послушанию и смирению. Все это достигается постоянным откровением своих дел и помыслов авве и послушанием его воле» [3].

Если обратиться к русскому монашеству, то и здесь можно отметить эту удивительную особенность: с возникновением монастырей появляются и первые уставы. Уже сам родоначальник русского монашества, преподобный Феодосий Печерский, желая благоустроить жизнь своего братства, осознавал, что для этого необходим устав. Поэтому с самого начала своего игуменства (около 1062 года) он поручает прислать ему из Царьграда список устава Студийского монастыря, который и был положен в основание жизни в Печерской обители. Так, преемство древнеиноческой традиции перешло на Русь, и монастырский устав, вобравший в себя опыт благочестивой жизни множества поколений иноков, стал достоянием и русского иночества.

В последующие века русские игумены, составляя правила для своих монастырей и стремясь детально разобрать всю иноческую жизнь, всецело опирались на святоотеческие тексты. В качестве примера можно назвать уставы преподобных Кирилла Белозерского (XIV–XV вв.), Евфросина Псковского (XV в.), Иосифа Волоцкого (XV–XVI вв.), Корнилия Комельского (XVI в.). Практически целиком составлен из цитированных фрагментов древних святых отцов знаменитый «Устав жития скитского» преподобного Нила Сорского, подвижника XVI века. В отличие от других уставов, преподобный Нил в своих поучениях рассматривает более вопросы духовного делания и говорит, в основном, о борьбе со страстями, об умной молитве, о нестяжательности, о необходимости труда и пребывания в безмолвии.

Нельзя обойти вниманием и такой фундаментальный образец уставного творчества, как славянский Типикон, сложившийся в своем современном виде к ХVII веку. Именно древние монашеские уставы (Иерусалимский и Студийский) сыграли огромную роль в его развитии. Конечно, в первую очередь Типикон представляет собой богослужебные указания, но и в нем находится несколько глав (с 30 по 46), которые посвящены правилам повседневной монастырской жизни, например, глава о хранении молчания в трапезной, о распределении трудов по силам братии, о присмотре за немощными и престарелыми и другие. Заслуживает внимания то, что все эти указания сопровождаются ссылками на святых отцов: святителя Василия Великого, преподобного Пахомия, авву Пимена и других, и только в согласии с ними устанавливается то или иное правило.

На основе этой малой исторической справки можно видеть, как бережно, словно некое драгоценное наследие, святые отцы передавали последующим поколениям иноков монашеские традиции и установления. «Сколько у нас родоначальников и какое неисчетное родство! – восклицает святитель Феофан Затворник. – Поревнуем же не положить пятна на преславный род наш!» [4]. Исполнить этот завет святителя Феофана нам поможет строгое хранение наших монашеских правил, то есть устава.

Бесценность монашеского устава заключается не только в том, что он упорядочивает повседневную жизнь в обители, но и в том, что он создает наиболее благоприятные условия для тщательного исполнения евангельских заповедей. Следование уставу – одно из условий спасения и стяжания христианского совершенства для подвизающегося монаха.

Наш современник отец Иосиф Ватопедский так наставлял свою братию: «Не будьте небрежны в соблюдении распорядка, не нарушайте устав с легкостью. Потому что тот, кто твердо его придерживается, приобретает благородство в обращении, мужество, самообладание и доблестно переносит всё находящее; он становится настоящей личностью». Итак, говоря современным языком, хранение устава обители помогает монаху сформироваться как личность, то есть достичь личного духовного становления. Назовем некоторые основные аспекты, которые способствуют личному преуспеянию монаха.

– Прежде всего хранение устава помогает монаху приобрести смирение, потому что отказ от собственной воли и подчинение правилам монастыря постепенно выводит его душу из эгоизма и тщеславия.

– С усердием соблюдая устав, монах достигает мира совести и освобождения от дурных привычек. Например, если монах с ревностью, без опозданий приходит на службы и посещает трапезу, то получает от этого большую духовную пользу, как говорил тот же приснопамятный старец Иосиф Ватопедский, «постоянное соблюдение устава избавляет нас от дурной привычки вести беспорядочную жизнь. Со временем монах приобретает добрые навыки и впоследствии уже не затрудняется в исполнении своего долга» [5].

– Монашеский устав, связуя братство едиными законами и правилами, единым образом мыслей и поведения, созидает в обители дух единомыслия и братолюбия. Общая трапеза, общие труды и богослужение являются зримым выражением единства братии, способствует ограждению монашеской общины от разногласий и нестроений.

В заключение доклада хотелось бы привести слова знаменитого Глинского подвижника, игумена Филарета. Он писал, что «в монастырском уставе заключается всё благо доброго порядка, в котором видимо хранится сокровище душеспасительных дел. Кто строго соблюдает устав, тот исполняет все иноческие добродетели. Для истинного инока монастырский устав есть закон или заповедь, которую он тщится исполнять, как свой священный долг, как установление святых отец, как волю Божию. Строгая жизнь по уставу укрощает страсти, попаляет грехи, облегчает шествие узким путем в Царство Небесное, приближает к ангельскому житию и делает угодным Богу».

-----------------------------

[1] Питирим, митрополит Волоколамский и Юрьевский. Предисловие к книге: Древнерусские иноческие уставы. Уставы российских монастыреначальников / Епископ Амвросий (Орнатский) / сост. Т.В. Суздальцева. – М.: Северный паломник, 2001.  
[2] Василий Великий, свт.О суде Божием. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Vasilij_Velikij/slova-o-podvizhnichestve/#source 
[3] Cм. Фокин А.Р. Учение преподобного Иоанна Кассиана о делании и созерцании. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Aleksej-Fokin/uchenie-prepodobnogo-ioanna-kassiana-o-delanii-i-sozertsanii/#source 
[4] Феофан Затворник, свт. Предисловие к книге Древние иноческие уставы пр. Пахомия Великого, св. Василия Великого, пр. Иоанна Кассиана и пр. Венедикта, собранные епископом Феофаном / [Изд. Афон. Рус. Пантелеимонова монастыря]. – Москва: типо-лит. И. Ефимова, 1892. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Feofan_Zatvornik/drevnie-inocheskie-ustavy/ 
[5] Иосиф Ватопедский, схимонах. Ватопедские оглашения. Беседы о монашеской жизни. Беседа 25. «Верою ходим, а не видением» (2 Кор.5:7) [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Iosif_Vatopedskij/vatopedskie-oglashenija-besedy-o-monasheskoj-zhizni/25