• Главная
  • Расписание богослужений
  • Информация для паломника
  • Контакты и реквизиты
  • Таинство Крещения
  • Поминовения

Внутренний распорядок в монастыре: келейное пребывание монахов

Доклад игумена Евсевия (Тюхлова), наместника Свято-Елисеевского Лавришевского мужского монастыря, произнесенный на монашеской конференции «Организация внутренней жизни монастырей» в Спасо-Евфросиниевском ставропигиальном женском монастыре г. Полоцка 21-22 июня 2018 года.


«И некто из отцев говорит: «сиди в келлии

своей, и она научит тебя всему».

Преп. Симеон Новый Богослов

Вся жизнь и деятельность православного монастыря направлена на духовное преуспеяние его насельников. В этом суть и смысл его пребывания в этом мире. Монастырь – это место коллективного удаления от падшего мира и его соблазнов; здесь должна очищаться, умиротворяться и преображаться до ангельского образа подвизающаяся душа. Если этого не происходит, то следует искать причину. Как правило, основной причиной духовного преуспеяния монастыря является игумен.

Духовная плодоносность монастыря определяется множеством факторов, и каждый фактор существенен, нет в жизни монастыря ничего малозначащего. Основным фундаментом издревле почитался монастырский уклад, способствующий молитве не только общественной, богослужебной, но и келейной. Молитва всегда почиталась краеугольным камнем в живом здании православного монастыря.


Келья – основное земное прибежище монаха. Келья является местом отдыха, молитвенного делания, чтения Библии и творений святых отцов. Нередко келья является и местом послушания: творчества или рукоделий. Пребывание в келье, или вне ее, зависит от множества факторов: таких масштабных как регионально-климатические условия и монастырский уклад, до сугубо индивидуальных особенностей монаха. Распорядок пребывания насельника монастыря в келье всегда определялся монастырским уставом и игуменом монастыря.

Монастырский устав, как правило, формировался основателем монастыря. Например, Нило-Сорский монастырь был скитского характера со строгим уставом келейного жительства. Келейное правило иноков скита было большим, но в уставе оговаривалась и мера для немощных монахов. Мера для каждого монаха могла устанавливаться отдельно: «немощьным несть Устава». «Да аще кто от сих не может съвершати вес преданый уставъ, а онъ половину сего. Аще ли ни сей и онъ третию часть или четверътую.., кождо противу своей крепости». «И о реченных, колико могут вместити, да вместят» (РНБ. Кир. – Бел. № 25/1102. Л. 215).

Мере в духовном делании уделялось особое значение: «Но яко всяко дело мера украшает» (Там же. Л. 228 об.).

«Рече бо некий от святых о семь, яко вся, иже выше меры начинаете, от бесов сут таковая» (Там же. Л. 229).

Очевидно, мера монастырских нагрузок всегда учитывалась в монастырях, учитывается она и в наше время. Вот что по этому поводу говорит Игумения Иулиания (Каледа), настоятельница Зачатьевского ставропигиального женского монастыря г. Москвы: «На первое место при составлении уставов для каждого монастыря выходит индивидуальный, личностный подход, когда, при наличии и действии общих правил, для каждого члена монашеской общины существует своя мера в степени исполнения тех или иных установлений, определяемая духовным наставником – игуменом/игуменией. Кроме того, и сами общие правила могут быть изменяемы в соответствии с общим духовным возрастом и состоянием обители, ради внутреннего преуспеяния монашествующих».


Само иноческое правило всегда было различным в разных монастырях, оно менялось и со временем в самих монастырях, что вполне естественно, ведь время направлено на прогрессивное развитие и повышение образовательного уровня общества.

Вот что пишет об изменении молитвенного правила Е.В. Романенко: «В результате активных книжных связей русских монастырей с Афоном на протяжении второй половины XIV и всего XV столетия, видимо, менялось и уставное молитвенное правило русских иноков. В XVI в. повседневное чтение Псалтири стало уже обязательным». Но при этом молитвенные правила в общежительных монастырях и скитских всегда значительно различались: «Ино же есть делание безмолвна, и ино общаго жития» – так писал в своих главах «О мысленном делании» преподобный Нил Сорский».

Исторический период, уже сложившиеся традиции, основатели монастырей и их последователи естественным образом влияли на внешние и внутренние условия пребывания монастырей. Иноки скитов и отшельники даже запасались Святыми Дарами: «Скитские иноки могли, как пустынники и отшельники, – пишет Е.В. Романенко, – причащать себя сами Святыми Дарами, которыми запасались, будучи на службе в монастыре. Преподобный Нил Сорский выписал это правило святого Василия Великого в свой сборник и, видимо, руководствовался им в то время, когда в скиту еще не было храма и регулярных служб (Там же. Л. 15 об.).

«Монастырский устав определяет дисциплинарную сторону монастырского быта, а распорядок дня в монастыре зависит от богослужебного устава. Его основу составляет типикон (по-русски – устав) Православной Церкви, сложившийся в течение нескольких столетий». И все-таки, уклад монастырской жизни в большей степени определяется соответственно задачам, которые игумен полагает для себя и насельников монастыря. Соответственно этому и время нахождения монаха в келье, и его времяпрепровождение в ней, в большой степени зависит как от богослужебного устава, так и от направления монастырского быта.

Для монахов уединенников и затворников келья всегда являлась местом основного или постоянного пребывания. В современных монастырях только схимники неисходно пребывают в своих кельях и покидают их разве только на время общественной молитвы в храме. Для трудников келья, как правило, является исключительно только местом для отдыха.

В общежительных монастырях, которых ныне в РПЦ подавляющее большинство, для умной и умно-сердечной молитвы, только келья может служить идеальным местом для усвоения навыков и совершенствования духовной жизни инока. Игумения Мелания, настоятельница монастыря Успения Богородицы в Панораме (Греция), в своем выступлении за круглым столом «Подвижники нашего времени как хранители монашеских традиций» говорит: «Наша приснопамятная старица Феврония советовала нам быть осмотрительными и говорила: «Меня интересует внутренняя жизнь, молитва и безмолвие, и чтобы жизнь была угодной Богу. Сестры, на которых возложено соответствующее послушание, пусть служат людям, а другие пусть молятся в своих кельях, пусть возжигают фимиам, берут книги и занимаются. Так эти келейные труды, молитва и безмолвие становятся продолжением богослужебной жизни, продолжением Божественной Евхаристии».


Вот какой совет дает преп. Симеон Новый Богослов подвизающимся в монастыре: «Когда кончится служба утренняя, ты, по выходе из церкви, не заводи праздных разговоров с тем или другим и умом своим не рассеивайся туда и сюда, но спеши прямо в келлию свою, и там совершив определенную тебе для сего молитву, берись или за свое рукоделье, или за данное тебе послушание, или за чтение. Никогда не оставайся совершенно праздным в келлии своей, чтобы праздность не научила тебя всякому злу, о котором не нахожу нужным говорить тебе. Но и по монастырю не кружись, и не любопытствуй, как кто занимается своим рукодельем, или исполняет свое послушание.

Рукоделие в келье должно быть таким, чтобы не воспитывало пристрастие к нему, то есть не было творческим. Как пишет свят. Игнатий Брянчанинов в своей книге «Приношение современному монашеству»: «В келлиях должно заниматься душеполезным чтением и таким рукоделием, которое не возбуждало бы пристрастия к себе. Иначе все твое внимание отвлечется к рукоделию, к которому имеешь пристрастие: Бог и твое спасение соделаются чуждыми для тебя».

Келья является, пожалуй, единственным идеальным местом для уединения и умного делания инока. Именно в кельях во время молитвенных подвигов бывали Откровения и небесные созерцания подвизающимся святым отцам.

Вот как описывает один из таких подвигов перед созерцанием в книге монаха Иосифа о старце Иосифе Исихасте: «В таком-то состоянии, будучи погруженным в скорбь от своих тягот, я затворился в келлии и сел на скамейку, чтобы насколько возможно сосредоточить свой ум на молитве и в этом найти укрепление. Не знаю, сколько времени продолжались мои усилия и как долго я с великим смирением призывал милость Божию. Внезапно я ощутил утешение и, как это всегда бывает в таком состоянии, исполнился света, а сердце мое было залито Божественной любовью. Я был в исступлении и находился среди ослепительного света, а передо мною простиралась огромная равнина, подобная морю, которой нигде не было видно предела».


Келья может стать как местом духовного совершенствования, так и местом духовной деградации, поэтому жизни келейному пребыванию насельников игумен или игуменья должны уделять особое внимание и попечение. В келье не должно быть предметов прихоти и роскоши. Тот же святитель Игнатий пишет: «Новоначальным не должно заводить в келлии мшелоимства, то есть различных предметов прихоти и роскоши». Но я бы заметил, что не только новоначальным пагубно мшелоимство, оно пагубно для всякого монашествующего. Даже для монастыря в целом, для его духовности весьма вредно излишнее стремление к стяжанию материальных благ. Хорошо известно из многовековой истории христианства, что монастыри могли материально богатеть и одновременно деградировать духовно, так как эта обратно пропорциональная зависимость закономерна, ибо непреложно слово Господне: «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие» (Мф.19:24).

Желание сочетать несовместимое во все времена оказывалось самообольщением и не увенчалось успехом. 

В наше время, когда идет активное восстановление монастырей и возрождение монастырской жизни, все монашествующие и священноначалие искренне желают духовного возрастания. О методах и путях этого возрастания говорится весьма много как в повседневной жизни, так и на различных соборах, семинарах и богословских симпозиумах, тем более, что в Церкви на этот счет имеется богатейший святоотеческий опыт. Но одно дело говорить, а другое дело претворять в жизнь.


Восстановление монастырей идет весьма быстро и успешно, чему способствуют не только современные технические и экономические возможности, однако и помощь Божия, а духовное возрождение не может быть признано столь же успешным. Это и понятно, и вполне объяснимо, но объяснимость и понятность не оправдывают слабого духовного роста.

Истинное монашество всегда стремилось к совершенному отречению от мира и уходу от него, ибо падший мир и христианство – это две несовместимые сущности. В наше время, чтобы совершенно отрешиться от мира, необходимо очень постараться, и тогда, конечно, Господь поможет.

Для этого необходимо создавать оазисы духовности в скитах. Они должны оставаться неведомыми для мира, в противном случае мир со своими подношениями очень быстро все прибирает к своим рукам и нивелирует духовность. Относительно этого обстоятельства известен наказ Ангела, данный преп. Пахомию Великому: «Сторонний никто не должен входить в монастырь, а однажды вошедший должен оставаться с ними навсегда». А это означает, что сообщение монастыря с миром прервано раз и навсегда.