• Главная
  • Расписание богослужений
  • Информация для паломника
  • Контакты и реквизиты
  • Таинство Крещения
  • Поминовения
28 февраля 2018 года

Слово к Богу, идущее из глубин сердца

Монах Григорий Нарекский (Нарекаци - около 951-1003 гг.) - армянский поэт, философ и богослов. 

Родился в семье князя Хосрова Андзеваци, богослова, мыслителя, автора многих религиозных произведений, позднее епископа. Почти всю жизнь Григор провёл в Нарекском монастыре с богатой библиотекой, где имел возможность читать труды античных философов в оригинале и труды Отцов Церкви. Григор много молился по ночам, поэтому его называли «неусыпным». Он получил сан архимандрита («вардапет», в переводе с древнеармянского — «учитель»). Преподавал в школе при монастыре. Автор одного из лучших толкований Песни Песней (977 год) и многочисленных поэтических произведений (в числе которых «Панегирик св. апостолам»).

Несмотря на то, что монах Григор Нарекаци жил в монофизитской Армении, он, по-видимому, придерживался богословия Православной Церкви. Не случайно его называли «ромеем и вероотступником», т. е. единоверцем Восточной Церкви.

«Книга скорбных песнопений» Григора Нарекаци — величайшее творение христианской Армении, шедевр мировой литературы. Несколько преувеличивая, можно сказать, что «Книга скорбных песнопений» стоит в Армении сразу после Библии. С. С. Аверинцев в статье о Нарекаци писал о значении «Книги скорбных песнопений» для армян: «Место «Книги скорбных песнопений» Григора из Нарека не только в традиционной армянской культуре, но и во всей традиционной армянской жизни не с чем сравнить. Сборник, оконченный в самые первые годы XI в., из столетия в столетие переписывали наравне с Библией, стремились иметь чуть ли не в каждом доме. Целый народ принял поэзию Нарекаци к сердцу. Ее благое действие представало в умах простых людей распространившимся из области духовного на область материального; если от текстов ожидали врачевания человеческой души, то в вещественности рукописи сборника искали исцеления для недужного человеческого тела — ее можно было подложить под голову больному».

«Книгу скорбных песнопений» трудно с чем-нибудь сравнить как по ее литературному совершенству, так и по духовной глубине (как в «мистическом», так и в «теологическом» смыслах этого слова). Разве что с Великим каноном Андрея Критского: у «Книги скорбных песнопений» тот же покаянный настрой, та же погруженность в стихию Писания, тот же одновременно личный и всечеловеческий тон. Человеческая душа, через покаяние устремляющаяся к Богу, и Бог, спасающий душу, — главная тема Григора Нарекаци.

 

Из "Книги скорбных песнопений"   

   Ты, жаждущим дающий утоленье,
   Ужели в мире не рассеешь тьму,
   Ужель меня лишишь благоволенья,
   Изменишь милосердью Своему?
   Ужели мне откажешь в состраданье,
   Ты, Тот единый, в Ком оно живет?
   Цветок, утратишь ли благоуханье,
   Засохнешь ли, о благодатный плод?
   Ужель животворящие деянья
   Ты прекратишь, о, наше упованье?
   О Ты, Который кроток и велик,
   Ужель пренебрежешь извечной славой,
   Ужели омрачишь, о Боже правый,
   Пречистый Свой, неомраченный лик?
   Ты ль не даруешь, о, мое спасенье,
   Кровоточащим ранам исцеленье?
   Бальзам на язвы не положишь мне?
   Слепому, не пошлешь мне озаренье,
   Свет предо мною не зажжешь во тьме?
   Я Твой проситель, раб Твой дерзновенный,
   Молю Тебя: меня Ты не покинь.
   Нетленный, жизнь дарующий вселенной,
   Ты, славословленный, благословенный,
   Ты был и есть - Твердыня всех твердынь.
   Ты был и остаешься Вездесущим,
   Как в прошлом, так и ныне, и в грядущем,
   И за пределом вечности.
   Аминь!

***

И наступает срок сказать мне честно
   О прегрешеньях дней моих и лет,
   Но в час, когда пора держать ответ,
   Моя душа робка и бессловесна.
   И если я припомню все, что было,
   И воды моря превращу в чернила,
   И, как пергаменты, я расстелю
   Все склоны гор пологие и дали,
   И тростники на перья изрублю,
   То и тогда при помощи письма
   Я перечислю, Господи, едва ли
   Мои грехи, которых тьма и тьма.
   И если кедр ливанский в три обхвата
   Свалю я, сделав рычагом весов,
   На чаше их и тяжесть Арарата
   Не перетянет всех моих грехов.

  ***

Я сам отяготил себя грехами,
   Я над собой самим свершаю суд.
   Я буду побивать себя словами,
   Как из пращи камнями зверя бьют.
   Я в мире жил и нагрешил премного,
   И ныне я вступаю в смертный бой, -
   Как некий враг с врагом во имя Бога,
   Я насмерть биться буду сам с собой.
   В сокрытых мной пороках, и желаньях,
   И помыслах, в которых был лукав,
   Винюсь, как в совершенных злодеяньях,
   Перед Тобою на колени пав.
   Молюсь Тебе, живу единой верой,
   Что Ты, Который милосердней всех,
   Свою отмеришь милость той же мерой,
   Которой мерю я свой тяжкий грех.
   Ты не откажешь дать мне подаянье,
   И чем неизлечимей мой недуг,
   Тем большее искусство врачеванья
   Ты явишь мне, и я воспряну вдруг.
   Чем больший долг простишь Ты мне с любовью,
   Чем милосердней будешь и щедрей,
   Тем истовей польется славословье
   Мое, как в притче праведной Твоей.
   О Господи, в Тебе одном спасенье,
   Даешь Ты справедливость нам в даренье,
   Лишь от Твоей десницы обновленье,
   И силы нам от Твоего перста,
   От милосердия нам искупленье,
   От лика - вся земная красота,
   От Твоего чела - нам озаренье,
   От Твоего дыханья - вдохновенье,
   От Твоего участья - доброта,
   От Твоего елея - умиленье,
   От знаменья - благое разуменье,
   Что наши скорбь и радость - все тщета.
   Лишь Ты даруешь нам освобожденье
   От страха, от преступного сомненья,
   Ты вкладываешь слово нам в уста.
   Достоин Ты земного восхваленья,
   Молитв, небесного благословенья.
   Лишь Ты один вселенной лепота,
   Все в мире сущее, все поколенья
   Возносят к небесам Тебе моленья.
   Молитва наша свята и чиста.
   Аминь! 

 

Перевод Наума Гребнева