• Главная
  • Расписание богослужений
  • Информация для паломника
  • Контакты и реквизиты
  • Таинство Крещения
  • Поминовения
7 апреля 2019 года

Благовещение Пресвятой Богородицы

Праздник Благовещения Пресвятой Богородицы — один из самых великих, самых радостных, самых особенных и необычных праздников.

В круге богослужений Благовещение занимает особое положение. Это праздник, который никогда не переносится, с каким бы днем он не совпадал! Какой бы ни был «неподходящий» день, который ну никак нельзя соединить вместе с Благовещением — и все равно он соединяется! Даже в Великую Пятницу служится Литургия Иоанна Златоуста! В Великую Субботу, с выносом плащаницы — все равно Благовещение вместе участвует! А в 1991 году Праздник Благовещения совпал с Пасхой и назывался «Кириопасха» (господствующая Пасха), особенная Пасха, вместе с Благовещением!

А почему никогда не переносится? Да потому что это — особый Праздник, и вовсе не Одной только Пресвятой Богородицы: это Праздник начала нашего спасения, «главизна нашего спасения».

Это Праздник Воплощения Господа Иисуса Христа.

Как замечательно сказано у святителя Андрея Критского: «От Отца безлетно Сына в лето родила Еси, Пречистая...». «От Отца безлетно» — то есть от Отца, вне времени Пребывающего! Во время родила, то есть, в пространство земли и времени вошел Превечный и выше всего Пребывающий Бог! Сына во времени родила еси, Пречистая. И вот, это время нельзя перенести. Почему нельзя? Вот такое соотношение вечности и времени просто поражает, это трудно осознать! Но, тем не менее, это так.

Почему Благовещение празднуется 25 марта по старому стилю, т.е. 7 апреля по новому? Да потому, что 25 марта / 7 апреля — это ровно за девять месяцев до Рождества Христова, которое празднуется 25 января / 7 января. Ровно девять месяцев («Сына во времени родила Еси, Пречистая»). То есть Господь подчинился законам земного бытия. И Он же сотворил весь женский род и даровал возможность рождения детей, которые девять месяцев в утробе пребывают. Поэтому этот день и не переносится.

Само название праздника Благовещание («Евангелисмос», по-гречески) — от слова «Евангелие». Евангелие — ведь тоже «благовестие», Радостная Весть. Поэтому Евангелие и «Евангелисмос» (то есть Благовещение) — родные. Евангелие — это как раз и есть Благовещение, которое было потом развернуто описано в Евангелии: до Воскресения Господа Иисуса Христа и Вознесения Его на небо. И в самом центре каждого православного храма имеется в восточной части алтарь, а к нему ведут царские врата, в которые входит Царь Славы, Господь Сил. А на царских вратах имеется икона, обычно двойная: с левой стороны от нас — архангел Гавриил, а с правой — Пресвятая Богородица). В центре врат — икона Благовещения, а по краям — четыре Евангелиста, которые благовествуют о пришествии в мир Спасителя и Бога нашего.


Хотелось бы сказать о событии праздника.

Я ни в коем случае не хочу сказать, что мы его плохо воспринимаем — не так ярко, сильно, во всей полноте переживания, как следовало бы! Это просто свойственно человеческому уму: мы привыкаем. У нас возникает некоторая будничность, привычка к тому, к чему вообще-то привыкать нельзя.

Однажды маленькая девочка у нас в церкви на Пасху (не в самый ее первый день), когда батюшка сказал ей: «Христос Воскресе!», ответила: «Да, конечно!» А почему она так сказала? Потому что уже привыкла. Для нее уже нет такой остроты восприятия, как в первый день Пасхи: «Да, конечно!» И вот, эти слова маленького ребенка нам тоже близки: мы также привыкаем к таким вещам, которые трудно осознать! Мы начинаем буднично воспринимать то, что сказано о событии Благовещения. В моем домашнем Евангелии это 22 строки: кратко, сжато — лаконичнее не бывает. Однако есть церковные песнопения, которые рассказывают подробно и ярко о том, что происходит в этот день во всем мире, в космосе, в храме и во всей Вселенной, — что такое Благовещение.

Самое главное в службе — и в вечерней, и на утренней Божественной Литургии — это Евангельское чтение. На всенощной у нас читается Богородичное Евангелие от Луки, а в самый день Праздника Евангелие рассказывает уже о событии Благовещения.

Я много — 11 лет — служил диаконом в Николо-Хамовническом храме, и для меня было такой радостью читать за Божественной Литургией слова Евангелия! Это была вершина диаконского служения! Чтение этих слов было для меня радостью, моей, можно сказать, минимальной проповедью. Душа горела, хотелось сказать, а делать этого было нельзя — ведь я был только диаконом. Я внимательно воспринимал Евангелие и переживал его всей душой эти 11 лет.

И однажды мне пришла в голову мысль: как странно читаются Евангелия на Благовещение! Как-то не совсем понятно. Ведь что происходит?

Вечером, под Благовещение, выходит диакон, открывает Евангелие перед предстоятелем, и тот читает Богородичное Евангелие, которое начинается такими словами: «Во дни оны восставше Мариам, иде в горняя со тщанием, во град Иудов...» И дальше рассказывается о том, как Пресвятая Богородица, Богоотроковица Мария, путешествовала к своей родственнице Елизавете, и что с Ней произошло. Какие были события, какие интереснейшие слова были сказаны.

А в самый день Благовещения читается Евангелие, которое рассказывает о Благовещении, которое было до этого путешествия Пресвятой Богородицы.

Получается странная вещь: нет хронологической последовательности, нет этой европейской причинно-следственной связи. Почему же всё читается наоборот? Вечером — то, что было после Благовещения, а уж потом, в самый день Благовещения — собственно событие Праздника.

Не раз я даже представлял себе протест прихожан или молодых батюшек по этому поводу: надо обязательно поменять эти отрывки местами, чтобы была выдержана правильная последовательность! А если не получится, то на Всенощной читать Евангелие, допустим, о Захарии и Елизавете, а потом уже о Благовещении...

Вы знаете, такие рассуждения встречаются у многих людей. У вчерашних студентов, у молодых батюшек они тоже бывают: «Давайте поменяем! Давайте возьмем и исправим эту “несуразность”! Нет здесь логической связи, давайте переделаем!» Звонят по телефону: «Давайте, давайте! Надо поднять вопрос и сделать так, чтобы было понятно: что сначала, а что потом!»

Ох, отцы мои и братья! Или, перефразируя владыку Антония, братья мои священники! Надо несколько (десять и больше) лет прослужить в храме и внимательно обращать внимание на кажущиеся несоответствия. Там, где парадоксальность, там, где необычно — там и есть зерно для размышления: а почему так? Что же, древние были хуже нас? Что же, они были недоразвиты? А ведь там были преподобные Отцы! Святители боговдохновенные! Образованнейшие люди! У них хватало образования для того, чтобы понять, что было до, а что после! Здесь как раз кроется урок: чтобы мы не относились линейно, по-европейски, к таким вещам, а смотрели глубже — внутрь, по-восточному. Ибо восточное Православие — это колоссальная глубина. Надо искать ответа не в западно-европейской причинно-следственной связи, а глубже: как это? Почему так задумано? И для этого, конечно, надо обратиться к содержанию Евангелия.


Скажу тут несколько слов о Назарете... В 1997 году, когда мы путешествовали в Иерусалим, нас прямо с самолета посадили на автобус, очень долго куда-то везли, не покормили, не дали отдохнуть. Везли и везли... Нам страшно хотелось есть, было непонятно, зачем нас так долго куда-то везут, ведь по программе надо было вначале приехать в Иерусалим, а уже оттуда ездить по городам. Но что-то не получилось — не было гостиницы, и нас — к великому нашему счастью — привезли в Назарет, подвели к храму и сказали: «Заходите, пожалуйста, побудьте пока там!» А мы голодные, сердитые...

Зашли мы в храм, но не в православный, а в западный, католический — что делать, мы же не знали, куда идти! Встали и стоим напротив престола — там, куда обычно никого не пускают. Смотрю через загородку, а на престоле надпись: «Verbum caro hic factum est», что значит: «Здесь Слово стало плотью»!

Дух захватило сразу!

Меня вдохновила не латинская надпись, не замечательные, звучные эти слова. Вдохновило другое. Мы были уставшие и измученные, у нас не было никаких эмоций, мы просто хотели есть. И вдруг — пришла такая волна благодати и радости! Такая Богородичная, «приветствующая» всех нас ласковая сила! Мы враз забыли о том, что голодны, забыли про все. Просто до слез: мы стоим на месте Благовещения! И переполнились (даже молитву-то не успели сотворить) благодатью этого места. Здесь Слово стало плотью!


 А теперь вернемся к тому, о чем говорится в Евангелии. Открываем Евангельское повествование и читаем: «В месяц же шестой послан был ангел Гавриил от Бога в город Галилейский, называемый Назарет...» Что это за «месяц шестой»? От основания Рима или, может быть, от Олимпийских игр? Какова историческая привязка этого события? В какой «шестой» месяц?

В месяц шестой — Елисаветы! Той самой бездетной, страдающей всю жизнь от бездетности Елисаветы, матери Иоанна Предтечи, которая зачала в старости своей и, как о ней говорится, таилась «месяцев пять». Почему таилась? Потому что, будучи старой, не хотела об этом прежде времени кому-либо говорить! Это же радость какая: она родит младенца! И таилась она пять месяцев в этой молчаливой радости у себя, в Горней стране. Горняя страна — это возвышенности с горами, сейчас там Горненский монастырь, что недалеко от Иерусалима, но совсем в другой стороне, чем Назарет.

И вот, «в месяц же шестой» ношения младенца Елисаветой «послан бысть Ангел Гавриил от Бога...» И вошел он туда, где жила Богородица, и сказал Ей: «Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою!»

«Радуйся, Благодатная...» Эти ангельские слова мы повторяем, когда поем: «Богородице, Дево, радуйся!» И когда акафисты читаем: «Радуйся, Невесто Неневестная! Радуйся, Благодатная!» Ангельские слова, впервые сказанные в этот момент.

«Благословенна Ты в женах (т.е. между женами)!» «Она же, увидев его, смутилась от слов его и размышляла, что бы это было за приветствие».

Как же не смутиться: ангел явился. Любой ангел, если явится — у человека может душа из тела выйти. На некоторых фресках и иконах видно, что ангел старался не смутить, не испугать Пресвятую Богородицу: явиться как-то постепенно, не внезапно, чтобы не было ужаса и страха. Он сказал Ей: «Благословенна Ты между женами! Не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога. И вот, зачнешь во чреве и родишь Сына, наречешь Ему имя Иисус (то есть «спасающий», Спаситель). Он будет велик, и наречется Сыном Всевышнего. И даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его. И будет царствовать над Домом Иакова вовеки, и царствию Его не будет конца».

Это то, о чем думали все люди до Рождества Христова. О чем скорбели, от чего томились и плакали. Из-за чего душа была в страшной, можно сказать, ужасающей тягости и отчаянии. Весь ветхий мир жил так. И вдруг эти слова сказаны. Кому? Ей, Богоотроковице Марии.

Представьте себе, приблизительно четырнадцатилетняя (может быть, ей пятнадцать лет было), но — Богоотроковица, в полном смысле слова! Как у Нее ум мог воспринять такое великое, необычное слово! Откуда у Нее такое понимание?!

Да, Она (как говорят некоторые бытописатели) имела желание послужить хотя бы чем-то Той, Которая родит Мессию. И вдруг — Ей Самой говорят эти странные и страшные слова!

Как же Она на них реагирует?

У нас принято — взять и сказать: «Я недостоин / недостойна...», «Да кто я такой / такая...». Но это ложное, показное (от гордости) смирение. Тебе говорят: «Благословляется!» — и все! Ангел Ей так сказал, а что Она?

«Мария же сказала ангелу: “Как будет это, когда Я мужа не знаю?”»

Вопрос очень важный, очень серьезный. Ангел ответил Ей: «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего ос